Увы. Некоторым персонам не отказывают.

Магистр ди Альпага привык к тому, что его желания исполняются, и не намеревался привычку менять. Древнего, но не дряхлого мага по‑настоящему почти ничего не волновало, за исключением магии во всех её проявлениях. Большинство своих собратьев по дару он презирал. Как можно, имея невероятные возможности, тратить их на мелочную возню? Зачем довольствоваться малым, полученным при рождении, не пытаясь достичь большего? Поэтому он с особым вниманием следил за волшебниками, выбивавшимися из общего ряда посредственностей. Такими, как юная леди Стормсонг. Особой гениальности в ней магистр не заметил, но в целом девочка радовала. Идеи, вот, необычные высказывала.

– Вы не сможете повторить, – после первых же приветствий прямо сказала ему Анна. Она прекрасно понимала, зачем Альпага явился на самом деле. – Количество ведомых элементов в приёме определяется двумя параметрами: уровнем владения персепцией и развитостью тонкого тела. У вас, конечно, и то, и то вызывает восхищение, но только по человеческим меркам. Больше полутора тысяч птиц не потянете.

– А сколько вели вы?

– Чуть больше ста тысяч. Как видите, слегка надорвалась.

Мужчина с сомнением прищурился. Он понимал, что вестники кардинально отличаются от простых одаренных, пусть и очень сильных, и всё равно разница поражала.

– И всё‑таки я хотел бы приобрести разработку.

– Что же, я предупредила, – пожала леди плечами.

Продавать методику она не боялась. Анна на собственном недавнем убедилась, почему маги не любят делиться секретами – потому что, зная суть приёма, легко найти способ противодействия. Возможно, сиди перед ней кто‑то другой, и девушка отказалась бы делиться, несмотря ни на какие посулы. Однако изобретение желал купить магистр, и это всё меняло. С ним нельзя было ссориться, а ещё он мог дать по‑настоящему хорошую цену.

Даже если вдруг Альпага разболтает, на каких принципах построена её находка – чего прежде за ним не водилось, держать язык за зубами древний мастодонт умел – ничего страшного в том нет. Идей у Анны много. Следовательно, для неё выгодно обменять одну личную разработку на заклинание шестого ранга.

Получив методику, мужчина посидел, похмыкал, уточнил несколько нюансов. Сообщил, задумчиво пощипывая короткую бородку:

– Меня поначалу удивило, что вы запросили так мало. В вашем исполнении навык тянет на полноценное заклятье четвертого или даже третьего ранга. Приятная честность.

– Мне нет смысла вас обманывать, ваша милость. Уверена, вы нашли бы способ сквитаться за обман.

– Разумеется. Странно, что не все это понимают, вроде бы мысль очевидная, – он презрительно дернул губой, и сменил тему. – Вы намерены продолжить обучение в Букеле?

– Конечно, магистр. Знать бы только, когда.

– Примерно в ноябре, – меланхолично ответил Альпага. – В Ахемениде и Малой Ставке уже знают, что султан обломал о нас зубы. Месяц уйдёт на проверку сообщений, после чего тамошние владыки пожелают воспользоваться удобным моментом и начнут войну. Шпионы сразу доложат об их намерениях в Конию, оттуда сведения поступят сюда, под Арабонн. Султану придётся снимать осаду и перебрасывать армию на восток. Затем сборы, торжественные аудиенции у кронпринца и августа, потом князь Альбрехт вас наверняка захочет увидеть… Нет, не раньше ноября. Скорее, позднее.

– Я сбегу, – не выдержав, предрекла Анна. Не хотела откровенничать, но вырвалось. – Вы наверняка знаете, насколько обретшим милость Царства сложно находиться среди людей. Сбегу.

– Не советую, домина. Подобного хамства вам не простят. Так что найдите либо подходящий предлог для отъезда, либо пустыню, где вас не побеспокоят. Недельного отдыха должно хватить.

Вскоре Альпага покинул дом. Его предсказание следовало обдумать, поэтому леди приказала Роду держаться прежней схемы и никого не пускать. За исключением магистров или эрцгерцога, если те заявятся лично. Ну, Максимилиану навещать болящую незамужнюю девушку не по статусу, а Торриано считает, что место женщины на кухне и ничего полезного она изобрести не в состоянии. Кстати, вот как раз ему «Синие птицы» пригодились бы, погонщик големов мог бы их использовать с высокой эффективность. Только он не захочет, а предлагать Анна не станет.

Двое отпадают, остаётся Обердорф. Тип грубый, слабопредсказуемый. Может, и заглянет.

В точность предсказания ди Альпага хотелось верить. Альтернативой была осада продолжительностью неизвестно сколько месяцев или лет. Леди Стормсонг заботилась о состоянии психики, занималась консиенцией, медитировала, использовала расслабляющие практики. У неё имелись веские причины, начиная с дня бегства из Уинби. Однако гарантий сохранения стабильности – нет, напряжение – копится, новый срыв – возможен. И дай Спаситель, чтобы он закончился без серьёзных последствий, вот как сейчас. Потому что она легко отделалась.

То, что она снова привлекла внимание, ничего не значит. В неё и прежде пальцами на улице тыкали, а сильные мира сего строили планы на её счет. Принципиально ничего не изменилось. Вот если бы она сорвалась на своих, положив пусть десяток солдат, отношение мгновенно изменилось бы на другое, куда более настороженное. Повезло. Точнее, у Анны сохранилось достаточно самоконтроля, а рядом нашлась удобная цель для сброса негатива. Будет намного хуже, если в следующий раз под руку подвернётся кто‑нибудь менее подходящий, какой‑нибудь граф, барон или священнослужитель.

Но сейчас претензий к ней нет.

Чтобы их и в будущем не появилось, следовало как минимум устраивать регулярные передышки. Уходить в отпуск, пользуясь неизвестной в этом мире и времени терминологией. Тогда и у Анны с головой всё будет в порядке, и никто случайный не пострадает. Всё хорошо, все довольны.

Короче говоря, девушка очень надеялась, что Альпага прав. Потому что она понятия не имела, что делать, если он ошибся.

Не доезжая до поворота, Анна сказала Роду остановиться. Ей хотелось напоследок взглянуть на Арабонн.

С расстояния гигантская цитадель казалась незыблемой и прекрасной. Ни проломов, ни сломанных вершин на брустверах, ни следов огня и кислоты на сером камне, ничего. Зато множество флагов с символикой правящей династии и Союза на башнях, и вообще везде, где только можно. А, ещё пара драконов, кружащих в вышине. Очень символично и возвышенно.

Крылатых гигантов особенно жалко. Из стаи в девятнадцать полуразумных химер всего четыре выжили.

– Род, ты хотел бы сюда вернуться? – неожиданно спросила она.

– Чего ж нет? – откликнулся сидевший в кабине с открытой дверью парень. – Говорят, крепость перестраивать будут. Башни укреплять, стены поднимать. Интересно посмотреть. Только ехать надо лет через пятнадцать, раньше они не закончат.

– Ты через пару месяцев Ральфа в Виндобону повезешь. Если захотите, можете сюда заехать.

– Не, тогда лучше в поместье к Стурмлидам, меня Андреас приглашал. А Ральфу зачем? Из‑за деревни?

– Из‑за неё.

В своём прогнозе насчет отступления конийцев Альпага не ошибся – впрочем, иное было бы странно, с его‑то опытом. Получив сведения о готовящемся вторжении одного старого врага и планируемом набеге второго, султан немедленно объявил, что «Рахмону угодно, чтобы Виндобону захватил мой сын», и приказал уходить. Процесс сворачивания осады и последующего отступления растянулся почти на месяц. Всё это время из крепости совершали вылазки команды безбашенных удальцов во главе с Обердорфом, а накал интриг среди благородных обитателей крепости достиг небывалого размаха. То, что кронпринц будет награждать отличившихся, понимал каждый, аристократы и маги стремились представить себя в лучшем свете, чтобы получить от наследника побольше.

Потом выяснилось, что в Арабонн прибудет лично август, он же от щедрот своих отсыплет милостей проявившим себя. Народ засуетился вдвое сильнее – у венценосца возможностей больше, плюс репутация щедрого правителя.