Жизнь быстро показала, насколько сильно девушка ошибается.

Должность декана или, тем более, ректора крупнейшего магического университета Северной Европы – она не столько чиновничья, бюрократическая, сколько политическая. Текучкой занимаются заместители, они ищут преподавателей, составляют расписания, учебные программы, общаются со студентами и несут на своих плечах груз множества иных забот. Деканы отстаивают права Букеля перед царственными особами и церковью, у них же выбивают финансирование, при необходимости определяют, выходцев из каких стран или семей не брать на обучение, кому дать скидку, каким структурам разрешить вербовать выпускников. Вполне естественно, что у руководства много знакомых среди аристократии и высшего чиновничества, и не менее естественно, что накопленными связями оно не стесняется пользоваться.

О намерениях двора относительно своего факультета или всего университета Штальбюль зачастую узнавал до того, как планы господ из Аутрагела обретали устойчивые контуры. Случалось, князь ещё ничего не решил, даже не придумал, а хитроумный декан материальщиков уже нашел способ противодействия. К сожалению, удача сопутствовала ему далеко не всегда. Сила солому ломит, разница между правителем одной из влиятельнейших держав Европы и главой учебного Дома слишком велика. В тех случаях, когда Альбрехт приказывал, его воле приходилось повиноваться. Не всегда, но не в том случае, когда вопрос касался подданной князя.

– Мы, конечно, могли бы потянуть время, – рассуждал наставник. – Задержать вас под благовидным предлогом болезни или чего‑то иного. Только какой в том смысл? Ехать всё равно придётся. К тому же его королевское высочество едва ли оценит промедление при исполнении его воли, при желании проволочку можно трактовать, как тихий бунт. А недоброжелатели при дворе у вас найдутся. Нет, лучше ехать сразу после получения указа.

– Ума не приложу, зачем я нужна в армии, – пробормотала Анна.

Штальбюль улыбнулся.

– Это‑то как раз очевидно, милая домина! Ваше присутствие отвлечет внимание от остального фризского войска.

Видите ли, в чем дело – князь не желает посылать сильную армию. У него напряженность в отношениях с Арверной, сложные переговоры с Бромме, текущее положение дел в Придии открывает массу возможностей умелому игроку. Совершенно не то время, чтобы распылять ресурсы, ибо перед ударом должно сжать пальцы в кулак, а не растопыривать оные. Однако ж и не послать войска он не может! Рахмониты есть враг, ниспосланный Всевышним во искупление грехов наших, борьба с ними является долгом любого осененного милостью Спасителя государя. Столетиями воины султана, подобно саранче нечистой, накатывались на земли истинно‑верующих, и раз за разом с господней помощью нашествия сии отбивались. В едином строю вставали рыцари разных стран, отринув обиды, простив друг другу прегрешения! Поэтому, подобно своим отцу и деду, его королевское высочество обязан отправить своих вассалов на борьбу с воинством Рогатого!

Вопрос в том, сколько полков направит Фризия. Ведь, согласно союзному договору, курфюрсты Регенсбургского союза должны вносить немалую лепту при созыве единого войска, но точное количество войск не определено. Указан необходимый минимум, но он смехотворен, им никогда не ограничивались. Таким образом, князь Альбрехт может послать десять полков пехоты, или пять полков пехоты и три конницы, или три полка тех и тех, и десяток боевых магов уровня мастера.

– А может послать полк в сопровождении вестницы, – поняла, к чему клонит наставник, Анна.

– Примерно так, – согласился Штальбюль. – Его королевское высочество прекрасно осведомлен о недостатке у вас опыта. Однако сам факт прибытия избранницы духов в составе фризского отряда сыграет ему на руку.

– У меня нет абсолютно никакого желания ехать в Австразию, – мрачно сообщила ученица. – Тем более, на войну. Поддержать славу предков можно и позднее, сейчас других дел полно.

– Прекрасно вас понимаю, драгоценная, – с понимающим видом покивал наставник. – Возможно ли изыскать занятие достойнее, чем постижение созданной Всевышним вселенной? И я, и остальные наставники нашего Дома, и прочие многомудрые профессора, имеющие честь преподавать в сём почтенном университете, восхищены тем упорством, с коим вы постигаете предлагаемые и непростые знания. Все мы хотели бы продолжать видеть вас здесь, среди студентов, во главе их, светом своим указующей путь нерадивым и вдохновляющей прилежных. Однако, увы, не в наших силах противостоять воле правителя. Власть его от Спасителя, ей должно повиноваться. Посему вам, дорогая домина, надлежит прибыть в Аутрагел, дабы нести службу, как и сказано в законе. Весь положенный срок.

Анна пристально посмотрела на него, вопросительно изогнув правую бровь.

– Вассал обязан служить сюзерену сорок дней в году, – с невинным видом напомнил ей Штальбюль. – Всё, что дольше, оговаривается отдельно. И оплачивается тоже.

Девушка задумчиво кивнула. Данное положение она прекрасно помнила, просто до сего дня не примеряла на себя. С учетом него, обязательная поездка представала в ином свете. Если избежать участия в войне ей не удастся – а агенты декана утверждали, что решение принято на самом высоком уровне и оспариванию не подлежит – то, возможно, удастся выторговать какие‑нибудь преференции?

Повеление прибыть в столицу ещё не пришло, небольшой запас времени у неё был, поэтому первым делом леди отправила письмо дяде Джону. Созданные ей зеркала на таком расстоянии не работали, связь со своей правой рукой Анна держала архаичным методом, через бумагу. Многого она не писала, просто сообщила, что появилась вот такая новость, придётся ехать в Аутрагел, где Стормсонг попробует отбрыкаться от оказываемой «чести». Чем бы дело ни кончилось, девушка обещала сначала заехать в Воробьиный Луг, и только потом возвращаться в Букель либо направляться в Виндобону.

Остаток дня ушел на попытку разобраться с плюсами и минусами неожиданной перемены судьбы. Несомненным достоинством появления в соединённой армии станет всеевропейская известность, среди одаренных точно. В состав войска войдут представители всех государств, они не смогут не заметить Анну, и, вернувшись домой, расскажут о ней родственникам, соседям, вообще всем. Надо полагать, до Придии вести дойдут быстро, сэр Хали будет счастлив узнать, какую силу обрела его племянница. Если очень повезет, мерзавца удар хватит. Но! Раз уж она окажется в центре всеобщего внимания, отсидеться в стороне не получится. Придётся участвовать в боевых действиях, причем не формально, а выкладываясь на сто процентов. Не нужно объяснять, насколько это опасно.

Вторым достоинством являются знакомства среди наёмников. Вернее, среди людей войны, готовых продать свою шпагу. Тарраконцы отказывались наниматься к правителям, принявшим Очищение церкви; железнорукие служили только аристократам Регенсбургского союза и их союзникам; банды далматов ненавидели бромийцев и никогда не стояли с ними в одном строю. А вот гельветы или арвернцы служили тому, кто заплатит, их и называли наёмниками. Анне, когда она вернётся в Придию за родовыми ценностями, потребуется серьёзное вооруженное сопровождение, присматривать которое имеет смысл начинать уже сейчас.

Ещё… Нет больше ничего. Другие плюсы отсутствуют, остаются только минусы. Война со всеми её угрозами; общество могущественных одаренных, каждый из которых будет рассматривать её в качестве потенциальной матери своих детей или детей кого‑то из своего рода; необходимость постоянно жить в напряжении, не зная, откуда придёт удар.

Остаток недели и следующие четыре дня прошли в привычном трудовом ритме. С нарочным прибыло письмо от князя, написанное любезным тоном приглашение прибыть к нему на аудиенцию с указанием точного срока и намеком перед тем зайти к Пау. Собственно, Анна так и собиралась поступить. Граф, формально её покровитель и советник, служил связующим звеном между ней и правителем, с ним обсуждались вещи, которые Альбрехт не мог сказать вассалу. Например, то, сколько домине Стормсонг заплатят за качественное выполнение обязательств – потому что князь прекрасно понимал, что не стоит сильную, обученную одаренную заставлять работать бесплатно. Даже если она, вроде как, обязана.