Она склонялась к мысли, что напали на неё представители какой‑то серьёзной организации. Церковного ордена, особых служб сильного государства или чего‑то вроде того. Однако версию с тем, что это были слуги одного из магистров или выходцы из сильного колдовского рода тоже отбрасывать нельзя. Среди высших магов встречаются идиоты, потерявшие чувство меры на фоне переразвитой самооценки, редко, но встречаются.

– Род, про чудинцев молчи, – приказала она, закончив рассказ. – Незачем посторонним знать, что их тоже можно приманивать. Пусть думают, что чудинцы сами прибежали, потревоженные дракой.

– Понял, леди… Жалко, мы не узнаем, чем всё закончилась, и кто победил.

– Положили зверушек, чем же ещё? Там, считай, полноценный дальний рейд собрался, по силе точно. Думаю, та команда даже против мастера‑боевика не побоялась бы выйти. Нет, правильно я сделала, что сбежала.

В Арабонне сообщение о случившейся в лесу короткой схватке мало кого встревожило. Никого, если честно. Подобные стычки среди магов – и среди обычных дворян тоже – происходили постоянно, были рутиной, частью жизни. Относились к ним соответствующе. Определенное недовольство, особенно среди вассалов августа, вызвал тот факт, что нападение произошло на землях их сюзерена и во время всеобщего негласного перемирия. Произошло умаление чести верховного правителя, власть не могла не отреагировать, причем максимально жестко.

Несколько раз Анну допрашивали чины австразийских разведок. Точнее, не допрашивали, а беседовали, потому что допрос персоны её статуса может проводиться лишь с высочайшего дозволения, которого, естественно, ни август, ни Серый курфюрст не дадут. Один раз девушка удостоилась аудиенции у эрцгерцога. Наследник трона при близком общении оказался мужчиной умным, галантным, внимательным, однако излишне религиозным. И смотрел он на неё пустым взглядом, несмотря на расточаемые комплименты и красивые фразы, словно на ценный инструмент. После разговора с ним Стормсонг окончательно уверилась в правильности решения никуда из Фризии не уезжать, как бы ни манили.

Отправленные на место схватки следопыты, конечно же, ничего не нашли. Даже не смогли определить, сколько людей пришло и ушло. Зато притащили две туши чудинцев, тут же разобранные алхимиками на составляющие.

Что касательно леди Стормсонг, то она каждое утро напоминала себе о необходимости давить раздражение и выглядеть спокойной. Не обязательно дружелюбной, хотя бы вежливой. После глотка свободы ощущение добровольно наложенных на чувства оков бесило неимоверно, хотелось сорваться и закатить истерику, высказать знатным самодовольным пням всё, что она на самом деле о них думает. Увы, нельзя. Приходилось терпеть.

– Сегодня мэтр Фёрстген высказался в том духе, что ожидал от моей кареты большего, – жаловалась она Фердинанду фон Стурмлиду, зашедшему к ней в гости.

Ладно, не жаловалась. Делилась наболевшим.

– Ну я и предложила ему сделать лучше. Всё‑таки он уважаемый мастер, а я девчонка молоденькая. Запыхтел, обиделся.

– Мне говорили, позднее его высмеял мастер Лакен, – сообщил родич. – Они едва не подрались. Их развели, но Фёрстген прежде поклялся создать артефакт не хуже вашего. Речь шла о том, с помощью которого вы наблюдаете за нечестивыми.

– Вполне возможно, у него получится, – согласилась Анна. – Разведка с огромных высот с помощью не‑магических или слабо‑магических средств перспективна, её трудно засечь. Теперь, когда волшебники знают принцип, знают, что это возможно, они сядут за разработку аналогов моего способа, доступного простым одаренным. И противодействия оному, разумеется. Вариантов много: ритуал, система артефактов, заклинание. На мой взгляд, последнее получить легче всего, но и опаснее.

– В Австразии не одобряют искусство шептунов.

– Союз Австразией не ограничивается. Кроме того, мораль и законность становятся чрезвычайно гибкими, когда разговор заходит о стратегических интересах государства.

Полу‑артефактная система наблюдения Анны после доклада маршала Бюкуа и демонстрации генералитету произвела хорошее впечатление, под неё в штабе сформировали специальный отдел, занятый непрерывным осмотром территории вокруг крепости. Леди приходилось каждый день не менее восьми часов проводить в закрытом помещении, пока офицеры‑наблюдатели составляли подробный чертеж окрестностей с учетом видимых с высоты ориентиров и учились быстро определять численность найденных отрядов. Одно хорошо – за прошедшее время она настолько научилась поддерживать систему в рабочем состоянии, что теперь могла отвлекаться на другие занятия. Например, зачаровывать опоры‑кубики для переносного скрывающего барьера.

Она не теряла надежды разобраться с проблемой отсутствия приватности.

– Но полностью скопировать ваш способ маги не смогут? – уточнил Стурмлид.

– Нет, им точности не хватит. Повторить по отдельности каждый элемент они в состоянии, но не всю систему. Кстати, привычка действовать в одиночку сильно мешает уважаемым мастерам. Если бы трое‑четверо их объединились, вполне возможно, у меня появилось бы намного больше свободного времени.

– Может, намекнете им?

– Я себе не враг, – отказалась леди. – Пусть сами додумаются. Пример в виде моей кареты у них перед глазами.

– В каком смысле?

– Они знают, каким способом гильдия каретников Фризии изготавливает экипажи. Один слабый маг делает один элемент, потом узлы собираются воедино, получая предмет, который никто из ремесленников в одиночку не создал бы. Но мастера ж гордые, им статус не позволяет! Всё сами, сами!

Вздохнув, Анна мысленно напомнила себе успокоиться. Кажется, герр Фердинанд обеспокоился её состоянием (или его обеспокоили внезапные порывы ветра за окном), потому что поспешил перевести разговор на более приятную тему.

– Кстати, по поводу вашего изобретения. Мой поверенный сообщил, гильдия наконец‑то подписала договор. Со всеми правками, внесенными вашим наставником.

– Прекрасная новость! – немедленно пришла в хорошее настроение Анна. – Сегодня же обсужу её с мэтром.

Как и следовало ожидать, личное появление осененной милостью духов леди Стормсонг подстегнуло интерес высшего общества Австразии к упомянутой леди. О ней говорили, её биографию разбирали по косточкам. Чародейная карета, произведшая сильное впечатление на профессоров в Букеле, тоже попала под пристальное внимание сплетников. Когда же аристократы узнали, что, оказывается, во Фризии существуют аналоги, экипажи раскупаются за любые деньги, владельцы в восторге… Богатые, властные, привыкшие получать самое лучшее люди задались вопросом – почему у них нет диковинки?

Гильдия каретников Паннонии, имевшая филиалы во всех владениях Алого курфюрста, в том числе являвшаяся монополистом в Австразии и ряде прилегающих земель, немедленно выразила готовность к сотрудничеству. Потому что возникла реальная угроза лишиться части привилегий, а этого главы ремесленников допустить не могли, если не хотели оказаться сожранными собственными подчиненными.

Однако мэтр Бьём, полтора года безуспешно пытавшийся достучаться до верхушки гильдии, закусил удила. Он прекрасно ориентировался в невидимых течениях дворца его императорского величества, поэтому быстро понял, что настала его пора диктовать условия. Его можно понять – каретники здорово потрепали мэтру нервы, теперь он планировал отыграться. Отплатить той же монетой. Тем более что к процессу оформления передачи патента подключились Стурмлиды, не особо состоятельные, зато вхожие в практически любые кабинеты, вплоть до самых высоких.

И вот теперь, скрипя зубами, ремесленники согласились. Дожал‑таки их Бьём. Применительно к Анне его успех означал, что она будет получать не три процента от стоимости от проданной кареты, как во Фризии, а пять.

– Будем надеяться, они не останутся без заказов.

– На этот счет не беспокойтесь, – улыбнулся в пышные усы Стурмлид. – Меня многие спрашивали о возможности приобрести чудо‑карету. Тем более что она превосходит даже работы мастеров в части удобств и продуманности. Здесь, в Арабонне, желающие могут вблизи оценить ваше творение, и, по мнению говоривших со мной, оно превосходит большинство аналогов.