Часть II

Военное дело на протяжении всего своего развития сильно зависело от одаренных. Маги создавали переправы на бурных реках, возводили в считанные дни мощные укрепления, выводили мощные и выносливые породы лошадей, зачаровывали броню и оружие. И, конечно же, участвовали в сражениях. Зачастую именно волшебники склоняли чашу весов на нужную сторону, тем самым доказывая – любые затраты на их содержание оправданы.

С большой долей условности, площадные заклятья против скопления людей считались уделом мастеров. В действительности же у рыцарей, и даже у десятиранговиков, имелись способы поражения групп бойцов, просто их эффективность оставляла желать лучшего. Любой мало‑мальски разумный командир при первой же возможности обзаводился либо защитным артефактом, способным прикрыть целый отряд, либо своим магом с той же функцией. Не говоря уже о способах индивидуальной защиты, коих имелось великое множество, и которыми умные люди не пренебрегали. Поэтому тактика «навались скопом» против основной массы волшебников вполне себе работала, особенно с появлением плотного строя, насыщенного огнестрельным оружием.

Против мастеров и, тем более, магистров использовали иные методы, в первую очередь выставляя равных бойцов. Иногда формировали полноценные смерть‑команды, заточенные под конкретного человека – изучали его любимые тактики, приёмы, искали слабые места. Выводили из игры заранее с помощью ядов, проклятий или модифицированных болезней, вводили в свиту спящих агентов, готовых нанести удар в строго высчитанный момент. Короче говоря, войны с участием сильных магов никогда не сводились к прямому противостоянию, они начинались задолго до официального объявления и включали многое, сокрытое от широкой общественности.

Посему, сказать, кто пытался убить леди Стормсонг, следователи не могли. Слишком широкий выбор подозреваемых.

Покушение произошло на третий день её пребывания в Дуруме. Небольшой город находился в лихорадочном возбуждении из‑за стекшихся из разных уголков страны войск, квартир на всех не хватало, по улицам шлялись кучки солдат, задирая местных мужчин и приставая к женщинам. Торговцы делали годовую выручки в месяц, кабатчики ходили счастливые. Генерал де Эренс, командующий корпусом, занял со своим штабом самую большую гостиницу Дурума, мгновенно превратив её в центр городской жизни.

Разумеется, положение Анны, как дважды представительницы элиты – светской и магической – подразумевало более чем приличные условия проживания, и квартирмейстеры подсуетились. Несмотря на тот факт, что она не собиралась задерживаться в Дуруме, появившись в корпусе под конец формирования, ей предоставили несколько комнат в особняке одного из местных дворян. Тот не сказать, что обрадовался, у него уже квартировали два офицера с денщиками, но и не возражал. Возможность хвастаться, что в его доме жила вестница духов, перевешивала неудобства.

Особняк находился на той же площади, что и штабная гостиница, поэтому к временному месту работы Анна ходила пешком. Всего‑то сделать шагов пятьдесят, и она уже у дверей, где два дюжих караульных приветствуют её отданием чести, словно особу княжеской крови. Не потому, что она благословлена, нет. До тех пор, пока её задача не выполнена, она считается представителем Альбрехта, и имеет ограниченное право говорить от его имени. Отсюда и почести. Время исполнения обязанностей наступит в Виндобоне, ну а до тех пор Анна развлекала себя общением с офицерами, беседами с немногочисленными дипломатами (всё‑таки австразийский этикет она знала поверхностно, детали следовало подтянуть) и спорами с мэтром Скоу и его подчиненными. Приписанные к корпусу маги держались несколько наособицу от обычных коллег, но появлению леди Стормсонг всегда были рады. Надо сказать, они приятно удивили девушку высокой квалификацией не только в качестве боевиков, иными магическими дисциплинами они тоже владели на приличном уровне. Настолько приличном, что позволяли себе заочно оппонировать мнению профессоров Букеля.

Как раз на коротком пути от особняка до гостиницы её и подловили.

Позднее Анна, воскрешая в памяти минуты до нападения, пришла к выводу – её спасла сверхчувствительность. Она не ощутила опасности, однако переразвитое чутьё уловило нечто неправильное, незнакомое в окружающей обстановке, заставив вертеть головой. Взгляд скользил по людям, на мгновения концентрируя эмпатию на каждом, и давая краткую неоформленную в слова подсказку: спокоен, возбужден, слабый дар, девушка мечтает, напряжен, голоден, смотрит с похотью… Следит за тобой.

Взгляд вернулся к стоящему боком человеку. На Анну засматривались многие, но от крепкого мужчины в простой, неприметной одежде исходило внимание с примесью готовности действовать, щедро сдобренное негативом. Легкое сканирование – не заклятьем, нет, она всего лишь спросила  воздух – показало укрытый мешком арбалет, заряженный зачарованным болтом. Хорошо зачарованным, качественным артефактом.

Ощущение неудобства, похожего на давящий взгляд в затылок, словно смыло волной. Подсознание успокоенно выдохнуло, передав сигнал сознанию и заново засыпая до худших времен. Опасность. Покушение? Скорее всего. Враг один? Сфера внимания скачком расширилась с привычных шести шагов намного дальше, бешено проверяя попавшие внутрь неё любые потенциальные источники угрозы. Живые, неживые, магические… Шаг замедлился, воздух вокруг загудел, закручиваясь спиралью, стремительно превращаясь в плотную взвесь.

Должно быть, убийца понял, что его заметили. Он быстро сбросил холстину с арбалета, одновременно разворачиваясь лицом к цели. Чуть запаздывая, его примеру последовал второй мужчина, стоявший сбоку, вооруженный таким же оружием. Только от его болта исходит ощущение распада, в него вложен конструкт иной концепции. И сразу – яркая вспышка эмоций позади! Гнев, ярость, натиск, безумие, концентрация, и скорость, скорость, скорость!

Порыв ветра вметнул полы одежды второго, не давая прицелиться и выстрелить. Первый вскинул оружие и нажал на спуск, болт сорвался с ложа, когда Анна танцевальным па ушла с траектории выстрела, поворачиваясь к убийце спиной. Не самый умный поступок, но то, что надвигалось сзади, пугало намного сильнее. Человек, вроде бы человек, бежавший с огромной скоростью, с жутко красным лицом и занесенным для удара длинным тесаком. К тому моменту воздух в радиусе десяти шагов вокруг Анны превратился в густой кисель, однако нападавший успешно продирался сквозь него.

Точно так же, как и летящий в девушку болт. Снаряд самостоятельно сменил направление, снова нацелившись на жертву. На её счастье, она продолжала движение вбок, к тому же незримая оболочка вокруг её тела с каждым мгновением становилась крепче, надежнее, воздушные потоки сбивали в сторону любые предметы, оказавшиеся в зоне рукотворного магического вихря.

Голова третьего, которого чутье посчитало самым опасным из нападавших, взорвалась. У леди Стормсонг не было времени просчитывать действия, она вообще не думала, полностью отдавшись на волю инстинктов. Поэтому ничего не изобретала, не старалась бить по шее или в уязвимые точки – просто ударила выплеском чистой силы, концентрированным пучком энергии, надеясь хотя бы задержать краснолицего. Тот, похоже, озаботился защитными артефактами, только их мощи не хватило. Удар прошел, снеся половину черепа. Ублюдок почти добежал. Его тело, продолжая движение, подкатилось к самым ногам Анны.

Впрочем, в ту секунду она не могла следить за покойником, бой ещё не закончился. Ветер взвыл, уплотнился до состояния твердой материи и наконец‑то сшиб летящий в Анну снаряд. Девушка по‑прежнему не думала четкими мыслями, она нутром отметила, что эта, конкретная, угроза устранена, и постаралась отбросить пылающий разрушением артефакт подальше, чтобы перейти к новым. Внимание сфокусировалось на втором враге, наконец‑то выпутавшим оружие из упорно цеплявшейся к нему мешковины, и нацелившим его на леди. Первый тем временем лихорадочно готовил новый выстрел. Мимоходом отметив, что вытащенный болт испускает намного меньший фон и в целом как артефакт слабее, волшебница ударила по второму.