Что характерно, в возведении земляных стен активно участвовали маги. Это на обычной стройке вкалывать одаренному западло, а на войне – почетное занятие.

Тем же вечером визит Анне нанёс Эренс. Генерал мог бы остаться в Арабонне, но решил съездить, посмотреть на врага, с которым давно не сталкивался. Так уж сложилась его карьера, что в основном его противниками на поле боя становились армии европейских держав. С рахмонитами он сражался давно, в молодости.

Сопровождал генерала мэтр Скоу, невозмутимый, как всегда.

– Кажется, я должен принести свои извинения, дорогая леди, – сходу принялся рассыпаться в извинениях Эренс. – Мой болтливый язык привлек излишнее внимание к вашим способностям, и прибавил обязанностей.

– Всяко лучше, чем в первых рядах заклятьями швыряться, – неожиданно вставил ремарку Скоу. Он и раньше высказывался в том духе, что женщинам на войне не место, правда, в присутствии Анны воли языку не давал. Умный человек. – Вовремя полученные сведения о враге куда важнее умения создать три‑четыре Громовых молота.

– Ни в коей степени не намерен оспаривать ваше утверждение, барон!

– Господа, господа! – вмешалась волшебница. – Вернемся ко мне. О каких обязанностях вы говорили?

Кивнув, Эренс принялся объяснять.

– Во время совещания маршал Бюкуа, глядя на карту, посетовал, что враг передвигается слишком быстро, и мы узнаём о местоположении его сил с запаздыванием. Его милость совершенно прав – у рахмонитов много легкой конницы приличного качества. В смысле, быстрых. Вести же магическое наблюдение невозможно, потому что их маги помехи ставят весьма умело. И вот тут я, к своему стыду, совершенно не подумав о последствиях, упомянул, что, находясь в крепости, составил с вашей помощью карту окрестностей, и никто ваших действий не заметил. Маршал, разумеется, спросил, не согласится ли любезная госпожа обеспечить разведку ближайшей местности, однако тут в разговор вмешался магистр Обердорф, заявивший, что сие невозможно! Дескать, если более опытные и могущественные маги не нашли способа обмануть чары неверных, то юная леди, при всём к ней уважении, не справится тем более. Я, разумеется, возразил, и Бюкуа, дабы избежать спора, предложил просто взять и проверить.

А. Теперь понятно, почему Эренс извиняется. Он, получается, невольно подставил Анну, заочно втянув её в спор с магистром.

– Вы действительно способны обмануть скрывающие заклинания крепости? – с интересом уточнил Скоу.

– Обойти, – в задумчивости пробормотала Анна. – Магистр настроен решительно?

– Он заинтригован, – обтекаемо ответил генерал. – Ведь я дал слово чести, что использовал сведения, полученные только от вас, и они оказались полностью верны.

Почему бы и нет? Леди уже поняла, что остаться незамеченной не сумеет при всём желании, в силу изменившейся природы она обречена оставаться в центре внимания. Таким образом, речь идёт о построении правильного имиджа, который позволит и репутацию в нужную сторону поднять, и пользу приносить.

Выгодно ей предстать в образе обладательницы уникальных способностей по части полевой разведки? Безусловно. Если она делом докажет, что может указать точное расположение вражеских сил, из штаба её не отпустят, и под вражеские ядра не пошлют. Никто не станет рисковать ценным специалистом. Правда, минусом являлась мирная направленность умения, точнее, небоевая. Да и пусть. Впечатлить магистра или мастеров мощью заклятий она всё равно не сможет, а чем больше козырей у неё останется неоткрытыми, тем лучше.

– Полагаю, вам не о чем переживать, господин де Эренс. Что ни делается, всё к лучшему. Если дарованные волей всевышнего умения принесут пользу служащему Ему войску, то будет грешно их скрывать. Когда его милость ждёт меня?

– Они оба, маршал и магистр, ожидают вас в семь вечера в штабной палатке.

– Я там буду.

Куда бы Анна ни пошла, за ней сразу начинали следить десятки глаз. В полевом лагере любопытство окружающих ощущалось даже сильнее, чем в городах, потому что каменные стены создавали хотя бы иллюзию уединения. Приходилось постоянно напоминать себе о необходимости держать лицо, вплоть до того, чтобы соблюдать этикет, находясь в полном одиночестве. Зачарованные стены палатки спасали только до определенной степени, у девушки не было гарантий, что какой‑нибудь умелец не взломал защиту просто так, из чистой любознательности. Отсутствие приватности очень сильно давило, волшебница тратила много времени, совершенствуя барьеры, и всё равно постоянно испытывала глухое раздражение. В голове постоянно зудела мысль: вдруг на неё сейчас смотрят?

В штабе её, разумеется, уже ждали. Сплетни разносятся с огромной быстротой, а в данном случае скорость подпитывалась двойным интересом: во‑первых, байками о способностях вестников, во‑вторых, личной заинтересованностью. Внезапные налёты султанской конницы доставляли немало хлопот и наносили серьёзный урон; любая возможность заранее узнавать о приближении врага встречала горячее одобрение людей.

– Рады видеть вас, леди Стормсонг! – отвлекся от стола с грудой бумаг при виде гостьи Бюкуа. – Надеюсь, наше приглашение не отвлекло вас от чего‑то важного?

– Ничуть, ваша милость. Но даже будь я занята, то немедленно отложила бы все дела в сторону.

Находившийся тут же фон Обердорф отреагировал раздраженным фырканьем на обмен любезностями. Пятисотлетний магистр родился в те времена, когда под вежливостью понималось отсутствие густого мата в речи и нежелание пырнуть ножом нового знакомца, современная мода выражаться витиевато его раздражала. Поэтому он бесцеремонно вмешался в разговор, сразу переходя к сути:

– Так! Политесы разводить вы можете долго, но без меня! Слушай, девочка, этот пацан Эренс сказал, что в крепости ты подвесила следилку, и тебя не засекли. Верно?

– Почти, ваша светлость. Я использовала навык, заклинание играло второстепенную роль.

– Навык? – со скепсисом переспросил Обердорф. – Это какой же навык позволяет обмануть созданные ритуалами комплексы наблюдения?

– Может быть, имеет смысл просто показать?

– Да, давай, для того тебя и позвали!

Не спрашивая разрешения – мужчинам должно быть стыдно, что они не предложили леди стул – Анна уселась в ближайшее походное кресло. Она заранее подготовилась к негласному экзамену, проделала всю возможную предварительную работу, поэтому много времени начальный этап не занял.

В воздухе рядом со стеной возникло круглое пятно, налилось синевой, расширилось, достигая метра в диаметре. Сменило цвет на зеленый и бурый. Принялось словно подрагивать, то показывая на короткое мгновение четкое изображение поверхности земли с большой высоты, то теряя фокус, снова превращаясь в сочетание расплывающихся пятен. Постепенно точность увеличивалась, картинка будто приблизилась, стали видны палатки, земляные валы, пушки, телеги, люди.

Наконец, Стормсонг тихо выдохнула, поняв, что достигла максимума возможного.

– Прошу вас, господа. На большее я пока не способна.

В палатке царила тишина. Офицеры, генералы и маги, находившиеся в тот момент в штабе, с непониманием и растерянностью смотрели на волшебный экран, не зная, как реагировать. Показываемая им картинка отличалась от привычной. Обычно заклинания, используемые для разведки или наблюдения, давали эффект присутствия, то есть создаваемая ими визуализация мало чем отличалась от реальности. То, что получилось у Анны, больше напоминало вид с высоты, с полным отсутствием звуков. Да, безусловно, можно было разглядеть происходящее в лагере, кое‑где даже определить мелкие детали – но следовало перестроить восприятие, приноровиться. Требовалось время, чтобы привыкнуть.

– Так, – магистр подошел чуть ли не вплотную, вглядываясь в экран. – Что тут у нас? Где наша палатка? А, вот она, похоже. Увеличить можешь?

– Нет, магистр. Четкость изображения пропадает.