– Как можно, домина!

Внутри оказалось тепло. Намного теплее, чем на улице, температура позволяла снять верхнюю одежду. Люди с удивлением смотрели под ноги, на пол, словно собранный из молочно‑белых плит, на поблескивающий потолок, проводили пальцами по стенам и светящейся крышке стола.

– Располагайтесь, кто где желает, господа, – повела рукой Анна, указывая на стол. – У нас, как видите, по‑простому. Обязательства перед его королевским высочеством не позволяют мне полноценно заняться обустройством поместья, поэтому пока так.

Её предположение подтвердилось – в течение следующих двух часов подтянулись другие знатные соседи. Вернее, те, кто владел своей землей, имел вассалов и находился с леди Стормсонг в достаточно хороших отношениях, чтобы явиться без приглашения. В городе, конечно, они бы сначала прислали слуг, но в сельской местности, тем более в Черном Кольце, более свободные нормы приличия. Они вполне допускают неожиданный визит, при условии, что хозяева не возражают.

В данном случае хозяйка не возражала. Ей хотелось развеять часть ходящих о ней слухов и запустить свои, выгодные в перспективе, поэтому Анна не пыталась как можно скорее спровадить гостей. Хотя, Спаситель знает, хотелось. Напряжение копилось в ней три с лишним месяца, иногда прорываясь вспышками эмоций и выбросами силы. От полноценной истерики спасали занятия консиенцией, привычка к контролю и понимание, что, если сейчас она психанёт, то завтра для неё может не настать. Ещё успокоительные настои, которые она в последнее время пила кружками, до определенной степени помогали.

Поэтому она вежливо сидела за столом, слушала ненужные ей сплетни, и тщательно давила раздражение, отвечая на заданные десятки раз однотипные вопросы. Изредка только выходила на воздух, якобы дать указания сновавшей туда‑сюда Мэри, напрягшей прочих женщин. На самом деле Анна урывала короткие мгновения, чтобы постоять в одиночестве. Не сказать, что сильно помогало расслабиться – она чувствовала присутствие едва ли не всех людей в округе – но всё‑таки помогало.

Здесь, в Кольце, за время её отсутствия ничего принципиально не изменилось. Несколько феодалов подрались друг с другом, несколько егерей принесли богатую добычу, в Ахене и других крупных городах алхимики изменили ценники на ингредиенты. Кто‑то женился, кто‑то умер, у одного известного волшебника жена сбежала с заезжим авантюристом. Говорят, рогоносец на радостях выкатил на дорогу бочку вина и бесплатно поил проезжающих. Самой главной новостью являлась Анна, а она сидела за столом и участвовала в разговоре – рассказывала о грядущей войне да слушала тосты в свой адрес.

До самого вечера. Пока соседи по домам не разъехались.

– Мэри, ты молодец, – похвалила она служанку, ощущая, как истаивает вдалеке присутствие гостей. Наконец‑то. – Хороший стол собрала. Я не думала, что у нас столько припасов есть. На завтра осталось? Завтра явятся те, кто сегодня не приехал.

– Само собой, леди! Если чего не хватит, я у Ницей или у Элис одолжу.

Элис – жена Фрэнка.

– Послезавтра поедешь в магазин, – подумав, приказала Анна. – Купишь специй и вина достойного. Сэр Джон скажет, какого. Скоро первый поток схлынет, и начнут приезжать с визитами те, кому положение не позволяет проявлять спешку. Фон Лесты, Крюгеры, Шантерены, священники разных конфессий. Надеюсь, в Ахен наместник или епископ меня не пригласят. Так вот, поить‑кормить аристократию обычной едой нельзя, надо что‑то особенное приготовить. Я помню пару рецептов, научу тебя им.

– Хорошо, миледи!

Окрыленная Мэри умчалась в павильон, собирать посуду и проводить уборку. Начарованное строение ей безумно понравилось, служанка с восхищением ахала, прикасаясь к стенам и мебели из неведомых материалов. Стормсонг для простоты обозвала получившуюся смесь особым видом льда, хотя на самом деле это был, скорее, воздух, воедино спрессованный тончайшими энергетическими полями.

– Сама не поедешь? – тихо спросил дядя Джон.

– Лучше в лес схожу. Прогуляюсь до ближайшего прохода и обратно, попробую осмотреть его новым взглядом. Одна, – она предупреждающе подняла руку. – Ничего со мной не случится. Путь известный, нахоженный, опасных чудинцев на нём нет. А если кто‑то и встретится, то ему же хуже. Духов я вовсе не боюсь, они на меня, скорее всего, не нападут, даже стражи проходов. Хотя надо будет проверить потом.

– Ладно, соглашусь. Знаешь, иди‑ка ты спать. У тебя лицо осунулось, и говоришь ты медленно. Отдыхай, мы тут сами разберемся.

Возражать его воспитанница и не подумала. Благодарно улыбнулась тусклой улыбкой и пошла к себе, предвкушая встречу с мягкой постелькой.

Позже, вспоминая проведенные в Воробьином Луге полтора месяца, Анна называла их временем покоя. С неизбежными оговорками – гостями, письмами, хлопотами по хозяйству, переговорами по зеркалам – она всегда могла уйти в лес и посидеть в тишине. Оказывается, добровольное уединение по желанию, в любой момент, когда точно никто не придёт и не побеспокоит – это счастье.

Поэтому она понимала Хилмара фон Ауэля, затворника с мерзким характером, перепортившего отношения с ближними и дальними соседями. Изредка ей даже хотелось последовать его примеру. Затем миг слабости проходил, и Анна с тяжким вздохом возвращалась домой, чтобы снова общаться с людьми, совершенно ей не интересными. Но, хотя бы, мысль, что в любой момент можно сбежать в лес, здорово успокаивала. Вдобавок Мэри навострилась умело врать визитерам, умудряясь обманывать даже одаренных, так что при появлении кого‑то особо душного всегда можно было сказать, что госпожа занята экспериментами. Или работает с мастерской с особо сложным артефактом.

Самой большой неожиданностью для Анны стали победы в поединке с дядей Джоном. Не один‑единственный выигрыш, который можно было бы списать на случайность, а регулярные победы как минимум в половине схваток. В определенном смысле, её мир пошатнулся. Сэр Хингем всегда был сильнее, его превосходство являлось для неё константой, усвоенной с детства неизбежностью. Нет, разумом Анна понимала, что рано или поздно сумеет его одолеть, но этот момент маячил где‑то в отдаленном будущем и приближаться отказывался.

Осознание, что теперь они равны, не в социальном плане или каком‑либо ещё, а в чисто воинском, ударило, словно палкой по голове. Поверить получилось не с первого раза. Сэр Джон, кстати, сориентировался намного быстрее, и даже проворчал, что ничего удивительного нет, происходящее закономерно. Анна всегда любила навыки, пыталась использовать их бою. Учитывая, что по эффективности часть их в исполнении вестницы сравнилась с заклинаниями, а по гибкости превосходила, рыцарь просто не успевал подобрать верную тактику. Точнее, не всегда успевал. В тех случаях, когда леди действовала шаблонно, он не проигрывал никогда.

Конечно, на тренировках они применяли довольно скудный арсенал, опасаясь навредить партнеру. И тем не менее…

Звучит странно, но поражения Хингема немного успокоили, после каждого он ходил, словно просветлевший. Отпускать леди на войну становилось не так страшно. Если бы Анна осталась на прежнем уровне, как боец, то, складывалось впечатление, рыцарь наплевал бы на приказ и поехал с ней. Потому что:

– Восстановить поместье мы сможем. Не развалится же оно за год, или сколько там продлится война, полностью? А вот если ты погибнешь, то воскресить тебя вряд ли получится. И зачем тогда всё?

– Дядя, ты же прекрасно знаешь – больше всего я опасаюсь не рахмонитов, – в приливе раздражения закатила глаза вверх Стормсонг.

Мужчина недовольно крякнул.

– Потому я и позволил себя уговорить. Против мастеров я помочь вряд ли чем смогу.

По правде говоря, управляющий из сэра Джона был так себе. Великолепный боец, в вопросах денежных он демонстрировал запредельно отрицательную эффективность – иными словами, терял всё. Особенность эту он списывал на родовое проклятье, ведь Хингемы поголовно являлись антигениями от финансов. К счастью, рыцарь был умен и о своей слабости знал, поэтому в важных случаях советовался с Фрэнком. Они составили прекрасный тандем. Фрэнк понимал нужды поместья, знал, чего хочет добиться его хозяйка, и умело претворял её пожелания в жизнь. Сэр Джон, в свою очередь, разбирался в психологии егерей, охотился на сильных чудинцев, при необходимости умел действовать жестко. Он не очень хорошо знал местные обычаи, всё‑таки вырос в другой стране, но был справедлив, харизматичен и не стремился выжать последние соки из окружающих, что они ценили. Можно сказать, ум одного подпирался авторитетом другого, поодиночке они бы не справились.