Конечно, расслоение существовало. Богатые и бедные; дворяне и выходцы из низших сословий; аристократы и все остальные. Даже в понемногу заполнявшемся публикой лекционном зале они сидели отдельными группами, лишь изредка эпизодически смешиваясь. Слабые старались быть полезными сильным, нищие пытались подобрать крошки, опадавшие от трапез тех, кому повезло. Использовались разные методы — лесть, шутовство, попытка войти в свиту. У кого-то получалось, у кого-то не очень.

Искавшие покровителей личности не обошли своим вниманием леди Стормсонг, правда, действовали не слишком настойчиво. Всё-таки за ней никто не стоял. Декан, чьей ученицей она являлась, мог серьёзно повлиять на судьбу студента, но не более того. С Анной следовало поддерживать хорошие отношения, дружить здесь и сейчас. Входить в её свиту, приносить клятву служения казалось бессмысленным. Девушку подобные расклады устраивали, слуг и вассалов она собиралась искать сама.

— Когда мэтр появится?

— Уже скоро, — Габриэль де Монтрево бросил взгляд на дверь, затем обернулся к скрючившемуся на заднем ряду сокурснику. Парт или конторок в зале не имелось, студенты писали на досках, кто как приспособился. — Ландорст, ты же говорил с этим Тревехо? Он точно придёт, о переносе не упоминал?

Хмурый белобрысый парень оторвался от свитка и тоже посмотрел в сторону входа:

— Ничего. Я всего-то к декану его проводил.

Монтрево только плечами пожал, снова разворачиваясь к Анне:

— Если что-то случится, нам сообщат. Леди, вы посетите празднование Перелома?

— Вряд ли. У нас принято эту ночь проводить с семьёй, так что я встречу её с вассалами.

Монтрево смутился, отвел взгляд. Вероятно, почувствовал вину за невольное напоминание о гибели родственников Анны. Пробормотав извинения, он кашлянул и сказал с небольшим поклоном:

— Если вдруг передумаете, мы будем рады вас видеть.

Девушка чуть наклонила голову, маскируя интерес. Ей многие говорили комплименты, пытались ухаживать, иногда даже красиво — кто как умел. Не всех студентов можно было назвать галантными кавалерами. Большинству она однозначно давала понять, что к отношениям не готова, прикрываясь трауром или просто не считая нужным объяснять свои мотивы. Это была правда, но не полная. Выходить замуж она не собиралась до тех пор, пока не прояснится вопрос наследования, а сама она не станет достаточно привлекательной невестой, чтобы найти подходящую партию. Ещё муж не должен мешать ей заниматься магией. И, желательно, должен помочь отомстить Хали. И сам будущий супруг должен быть одаренным, из старого рода, в идеале, тоже специализирующемся на боёвке, чтобы семейные дары совпадали. Короче говоря, поиски супруга ожидались долгими, потенциальных кандидатов она могла пересчитать по пальцам одной руки, и у каждого был изъян.

Закрутить интрижку Анна не отказалась бы, но вот беда — репутация! Будь она богатой наследницей, ей бы любое блядство простили, земли и титулы перевешивают распутство. Увы. Леди Стормсонг, магичка и восходящая звезда артефакторики, была не настолько влиятельна, чтобы плевать на мнение общества. Хотелось верить, когда-нибудь сможет.

Ухаживания Монтрево она в своё время пресекла, вежливо и твердо. Ей, честно сказать, поначалу в Букеле пришлось сложно, нагрузка оказалась неожиданно велика, домой Анна возвращалась полностью вымотанной. Она до сих пор иногда сильно уставала, особенно после занятий в фехтовальном клубе. В другое время девушка не возражала бы против легкого флирта, но парень избрал вот совершенно неудачный момент для подката, поэтому она четко сказала, что ей сейчас не до амуров. Возможно, даже излишне жестко.

И вдруг — приглашение на праздник. Который нигде одаренные с чужими не встречают, только с близкими. Вторая попытка?

— Я учту, господин де Монтрево, — кивнула она.

С появлением учителей шум стих. Декан факультета тонких воздействий, профессор де Овервал, представил мастера де Тревехо и прочувственно распинался, как студентам повезло, что знаменитый исследователь согласился поделиться крохами мудрости. Франсуаза немедленно сообщила на ушко услышанную от знакомой сплетню. Якобы Тревехо состоит в Конгрегации Покрова Всевышнего, на его счету немало пойманных чернокнижников и еретиков, а до недавнего времени совместным указом Совета Старцев и курфюрста ему был запрещен въезд во Фризию. Теперь, очевидно, запрет снят.

Кем бы ни был тарраконец, исследователем или следователем, с первых же минут лекции стало очевидно — он силён, и он умеет держать аудиторию. То, что он не ниже шестого ранга, было очевидно ещё из представления, потому что декан назвал его просто мастером, без указания предмета: алхимии, чародейства, целительства или прочего. Однако Тревехо дополнительно продемонстрировал силу, успокоив разговорчивого студента. Местный хулиган де Калленель заболтался с дружками, и не обращал внимание на начавшего говорить мэтра. Тот не стал делать замечания, а просто развернул ауру на полную мощь, сфокусировав её на возмутителе спокойствия. Трюк довольно сложный, зато при грамотном исполнении действующий не хуже удара дубинкой по затылку. Эффект получился ожидаемый, Калленель заткнулся; остальные, кому прилетело отголосками, впечатлились.

И оратором де Тревехо был опытным, с великолепно поставленной дикцией и знанием риторических приёмов. Его было интересно слушать. Даже если бы он вещал с кафедры нечто уныло-благообразное, а не рассказывал о экзотических методах чужедальних дикарей, перемежая серьёзные вещи забавными байками, его всё равно слушали бы, не отвлекаясь.

Словом, Анна ничуть не пожалела о потраченном времени. Правильно сделала, что пошла.

Земля живёт циклами. Извечный ритм — зима, весна, лето, осень и снова зима. Поговаривают, в Индии сезонов всего три, но стоит ли верить вракам?

Грубый, плотный, материальный мир взаимодействует с Царством энергий тоже циклично. Момент наиболее близкого схождения, когда происходит самое большое число прорывов, а Дикая Охота под предводительством старших духов мчится по небу, приходится на конец октября. Затем наступает спад, реальности расходятся, пока в начале мая не наступает второй Перелом. Опытные маги избегают проводить сложные ритуалы весной, потери силы становятся слишком велики. Впрочем, осенью своя напасть — повышенная чувствительность схем. Малейшая ошибка может привести к катастрофе.

С другой стороны, достоинства несомненны. Проведенный на Самайн ритуал даёт наилучший эффект, позволяя сэкономить на ресурсах и добиться максимума из возможного. Можно дозваться до духа, в остальное время недосягаемого; можно перестроить организм, потоком силы сметя естественные плотины; можно свернуть пространство бубликом, получив тайник или скрытую крепость, в зависимости от того, что нужно.

Поэтому сильные и знающие маги в конце октября–начале ноября творили всякое, зачастую противозаконное. Обычные одарённые в то же время ограничивались менее масштабными действиями. Например, просили благословения у предков. Как десятки поколений до них, собирались у очага, проводили простой обряд, жертвуя кровь, злаки, вино и собственные поделки, потом сидели, ощущая проходящий сквозь них поток силы, радуясь чувству единения с находящимися рядом близкими.

Анна не могла отделаться от мысли, что это — первый праздник, когда она одна. Без отца, без брата, даже без Хелены, последние два года присоединявшейся к хозяевам. И без подружек. Дженни Клейдон и Фелисити Блокли росли вместе с ней, в одном доме, ездили на балы, учились у тех же учителей, ели хлеб Стормсонгов, спали в соседних комнатах. Знали девчонки о том, что задумали их родственники?

Вряд ли. Проболтались бы.

Были подружки. Стали предательницы. Потому что своим семьям они не изменят, против воли старших не пойдут.

— Похолодало, — вошедший в комнату дядя Джон вывалил возле очага охапку дров. — Мы до рынка прошлись, он закрывается. Так пока шли, дважды пришлось заклятье утепления усиливать. Кстати, священники кладбища обходят.