К сожалению, практика не заменяет теории, а теории исследователям не хватало. Нужные знания имелись у ряда организаций, находившихся под плотной опекой старой церкви, однако делиться ими с еретиками‑раскольниками те не собирались. Поэтому мастер Эссенхук перед отъездом полоскал мозги руководству экспедиционного корпуса, объясняя, что если найдётся способ получить от ордена Чаши хоть что‑то, то Гильдия в его лице хорошо отблагодарит посланника. На Эренса мастер особых надежд не возлагал, зато Анна и Скоу удостоились пятнадцатиминутной лекции о том, что можно предлагать в обмен, и до каких границ в торге отступать. Эссенхук бы ещё советов надавал, если бы совещание не началось и его попросили пройти в зал…

Подытоживая: Анне было необходимо установить хорошие отношения с чашниками, причем сделать это так, чтобы не рассориться с магами из крепостного отделения местной Гильдии.

– Не будем торопиться с действиями, – определилась девушка. – Сначала познакомимся с людьми.

Возможно, орденцам что‑нибудь нужно, и их главы пойдут на сделку. Или найдётся допущенный к секретам человек, нуждающийся в деньгах, либо желающий сменить веру. А может, какой‑нибудь царедворец согласится надавить на чашников в обмен на услугу. По количеству знатных персон Арабонн временно сравнялся со столицей, штаб армии заполонили аристократы. Если внимательно смотреть по сторонам, рано или поздно возможность представится.

Как бы то ни было, кавалькада фризов наконец‑то добралась до крепости и попала внутрь. Основной состав корпуса уже находился в местных казармах, опередив офицеров буквально на пару дней, поэтому большая часть штабных поселилась рядом с ними. Однако генералы, сильнейшие маги и, разумеется, леди Стормсонг не могли жить с солдатнёй, их положение требовало большего комфорта. Не из одного только статуса – любой человек на серьёзной должности окружен свитой, вдобавок ему требуются помещения для приёма просителей, буфер между собой и нежеланными гостями, да мало ли иных причин. В общем, Анне заранее выделили полноценный домик с явно избыточным количеством комнат. По‑видимому, не ожидали, что она приедет в сопровождении всего одной служанки и одного вассала. Когда данный факт вскрылся, к ней в тот же день подвалил один из квартирмейстеров с просьбой разместить в свободных помещениях ещё постоялицу.

Пожилого мужчину с глубокими черными кругами под глазами разговор с вестницей духов не смущал. Он, кажется, настолько устал, что даже не осознавал, кто перед ним. Места в крепости не хватало, вспомогательные службы сбивались с ног, стараясь найти для вздорных аристократов приличное жильё и притом никого не обидеть.

– И кого же вы хотите ко мне подселить? – поддавшись жалости, Анна бросила на чинушу стимулирующее заклятье. Она их много в Букеле выучила, теософы постоянно ими пользовались.

– Мэтрессу де Мансанарес, она тоже прибыла сегодня, – сообщил приободрившийся мужчина.

– Нет, – сразу отказалась леди. – Плохая идея. Никому из сильных магов рядом со мной жить не стоит. Предложите кого‑то, у кого дара нет, или он слаб.

Высокая чувствительность к магии мешала волшебникам долго находиться рядом с благословленной духом. Поговорить, пообщаться, что‑то поделать рядом, отойти, а затем вернуться, отдохнув от пылающей ауры Анны – пожалуйста. Жить в одном доме, находиться вблизи постоянно? Ни в коем случае. Имелся и другой аспект, значимый для отказа. Эликсиры на девушку с некоторых пор действовали избирательно, изменившийся организм даровал высокую устойчивость к творениям алхимиков, так что опоить её стало сложнее. А вот ментальные воздействия оставались по‑прежнему эффективны, против них иммунитета не появилось.

Ночевать вблизи от потенциального знатока персепции она не собиралась. Не хотела рисковать.

– Эмм, – замешкался квартирмейстер. До него внезапно дошло, перед кем  он стоит, и мужчина оробел. – Тогда осмелюсь предложить госпожу Цурлаубен, милостивая леди. Она является кем‑то вроде представителя гельвецийских отрядов, координирует их снабжение.

– Женщина‑наёмник? – удивилась Анна. – Впрочем, чего только не бывает. Приводите её, посмотрю на этакое диво.

Остаток дня волшебница занималась тем, что заклинала стены дома. За прошедшие полгода она отработала технику до автоматизма и теперь действовала не задумываясь. Пожалуй, следует дополнить стандартный набор – барьеры против колдовского взора и простые сигналки – внешним контуром, сигнализирующим о появлении поблизости сильных артефактов… Может, на окна щиты установить? В крепости много огнестрельного оружия, никакая контрразведка не вычислит всех шпионов, диверсантов, культистов и фанатиков. И это не паранойя, а холодный расчет. Лакомых целей с точки зрения убийц в Арабонне четыре: эрцгерцог, два магистра и молодая вестница, чья смерть послужит серьёзным ударом по боевому духу войск. Первые трое обладают хорошей охраной, следовательно, бить надо по самому уязвимому объекту.

Справедливости ради следует заметить, что за самой Анной тоже присматривали. Возле её дома стояли караульные, часто ходили патрули, неподалеку разместились сразу трое наблюдателей, причем один из них находился в невидимости. Если бы не уникальные способности в контроле воздуха, девушка бы его не заметила. Тем не менее, она считала, что вопрос безопасности нельзя оставлять на откуп посторонним, поэтому занималась защитой дома лично. Стоящие тут и там барьеры разных типов показывали, что приехавшие в крепость мастера придерживались той же позиции и укрепляли свои временные жилища столь же основательно.

«Пожалуй, надо ритуал провести – подумав, решила Стормсонг. – Чтоб чужаков чувствовать. Или ограничиться артефактной сигнализацией?». Вариантов много, времени мало, а потенциальные недоброжелатели второго шанса не дадут.

Зачем нужны пушки, если есть магия?

Огнестрельное оружие появилось и развилось по нескольким серьёзным причинам. Во‑первых, магов мало. В целом мало, а тех, кто способен бить далеко, сильно и точно, ещё меньше. Массовые площадные заклинания использовались крайне редко, хотя бы потому, что личности, которым хватало силёнок их применять, обычно в бою были заняты противостоянием с коллегами – на них сосредотачивали самый убойный арсенал. Во‑вторых, волшебство в принципе далеко не везде можно использовать. Существовали области на земле, где фон волшебства откровенно слаб, однако воевать там всё равно надо. В‑третьих, активное использование защитных артефактов побуждало военную мысль искать способы пробивать создаваемые чародейством щиты, и тут огнестрел решал. Выстрел из мушкета значительно превосходил по эффекту выстрел из лука, волшебники двенадцатого ранга ничего не могли ему противопоставить. То есть щит, создаваемый двенадцатиранговиком, одну пистолетную пулю держал, а мушкетную уже не всегда.

Пушечное ядро убивало рыцаря. Если прямой наводкой, из крупного калибра и в сочетании с чем‑то ещё, при удаче могло даже мастера достать. Не самого опытного и сильного.

Однако у огнестрельного оружия имелся существенный недостаток, поначалу здорово мешавший его распространению. Порох горюч и легко воспламеняется. В практическом плане это означало, что простенькое заклинание или начальный навык пирокинеза позволяли поджечь мешочек с порохом у врага на поясе, тем самым ставя точку в бою. Или взорвать бочонки с огненным зельем, разнося пушку вместе с расчетом и вообще всем живым в радиусе пятидесяти шагов. Способы купировать неприятную особенность нашли очень быстро, поначалу мешочки и бочонки с рунной защитой стоили дорого, лет через сто одаренные разных стран и школ поднатужились и удешевили процесс. С тех пор огнестрел уверенно зашагал по полям войны, сначала в Европе, потом и по остальному миру.

Одновременный залп из сотни мушкетов или аркебуз вне зависимости от наличия магов в строю служил достаточно эффективным средством борьбы с противником. По‑простому говоря, куску свинца всё равно, куда лететь и кого убивать. Сбившиеся в плотные каре солдаты, прикрытые артефактами или собственными магами, за счет частоты выстрелов могли как успешно отражать нападения, так и столь же успешно ходить в атаку. До тех пор, пока строй не рассыпался, битва продолжается.