Отозвавшееся резью в висках усилие растворило часть стены. С трудом, не удержавшись от легкого стона, Анна встала с кресла, постояла, держась за подлокотник. Голоса замолчали. Леди сделала несколько шагов, пошатнулась, затем рукой ухватилась за край проёма и встала на свету, прищурившись, оглядываясь вокруг.

– Миледи, вы как? – спустя несколько секунд подскочил к ней опомнившийся Родерик.

– Как видишь, жива, – выдавила из пересохшего горла магичка. – Что происходит?

– Что происходит⁈ – с возмущением воскликнул благоразумно оставшийся на расстоянии нескольких шагов Аттимис. – Вы скажите, что происходит! Что это было? Вы кого‑то призвали? Обратились с просьбой к покровителю?

Анна ответила не сразу. Выдержав паузу, давая понять, что не намерена раскрывать своих секретов, она сказала:

– Узнав о диверсии против магистра Торриано и о том, что Девичья башня пала, я сочла нужным использовать личную разработку. Непроверенную прежде. Насколько я могу судить, её применение закончилось успехом, потому что вы стоите здесь, а не в ритуальном зале. Значит, враг отступил, или, самое меньшее, ослабил напор. Верно?

Аттимис еле заметно подался назад.

– К сожалению, я потратила много сил, мастер, – не рассчитывая на ответ, продолжала Стормсонг. – Подобные воздействия не проходят бесследно. Простите, но я вынуждена покинуть башню. Мне требуется время, чтобы восстановиться, и сделать это проще в специальном помещении. В противном случае, я не могу гарантировать… спокойствия. Посему – прошу извинить. Род! Идем домой.

Уцепившись за парня, она поковыляла к выделенному ей особняку. Учитывая относительно небольшие размеры города, идти недалеко, но, если честно, она предпочла бы проехаться в карете. Да хоть на носилках, лишь бы не самой идти.

– Миледи, у вас на лице вены проступили, и они серебром светятся, – понизив голос, сообщил ей Хингем.

На руках тоже. Анна только сейчас обратила на выступившие тонкие прожилки, пульсирующие серебристо‑голубоватым светом.

– Аура сияет ярче или потускнела? – без особого желания поинтересовалась она.

– Не понятно, отойти надо.

– Тогда потом. Давно на нас не наседают?

– Да вот как вы их птицами закидали, так больше и не лезут.

В голове возникла картина: Анна, стоящая на стене, бросающая в надвигающиеся темные полчища ощипанные безголовые тушки куриц. До того абсурдно, что волшебница рассмеялась, тут же закашлявшись. Постояв минуту, с сипом втягивая воздух, она пришла в себя, и продолжила путь. Минут через двадцать, миновав настороженно рассматривавших её караульных у ворот во внутреннюю цитадель, она приказала Роду:

– Домой придём, я лягу. Целителей не зови, они не помогут. Никого не пускай, всем говори, что леди находится в восстанавливающей медитации, и когда выйдет из неё, неизвестно. Сам тоже никуда не уходи. По делам посылай Мэри.

– Всё сделаю. Миледи, а что с вами? Надорвались? – набравшись духу, спросил с тревогой поглядывающий на неё парень.

– Вроде того. Главное, что жива. Если не добьют, то оклемаюсь. Мне б хотя бы пару дней спокойно полежать, а дальше проще будет. – Она остановилась, выдохнула, и снова уцепилась за локоть спутника, понуждая идти. – Давай прибавим, а то в глазах темнеет. Надо дойти, пока мастера на стенах, и им не до меня. Пошли. Пошли…

Проснулась Анна рывком, мгновенно перейдя из сна в состояние бодрствования. Несколько секунд она настороженно прислушивалась, нет ли посторонних тревожных звуков, не пытается ли кто‑то вломиться в комнату. Потом – вслушивалась в себя, проводя простейшую диагностику организма. Порадовала вернувшаяся к условной норме внешность, вены не выделялись на руках и лице, не превращали его в потустороннюю маску. Боль и напряжение не ушли, но значительно ослабли. Чувство дискомфорта настойчиво маячило на задворках сознания, намекая, что выздоровление не окончательное и надо бы ещё полежать в постельке.

Кто ж спорит? Надо. Только позволят ли?

Судя по заглядывающим в окна косым лучам, уже наступило утро, девушка проспала не менее двенадцати часов. Она с удовольствием провела бы в постели ещё столько же, если бы организм не требовал пищи, а разум – новостей. Тем не менее, следующие полчаса Анна лежала в полной тишине, почти не шевелясь, молча раскладывая по полочкам вчерашний срыв и пытаясь предугадать его последствия.

Не ожидала она от себя такого. Непонятно даже, почему её настолько выбило из привычного спокойного настроя. Ей очень нравился Калленель, и как мужчина, и как человек, она надеялась в будущем продолжить знакомство и, возможно, стать кем‑то большим, чем друзья. Мечтала, что, может, даже замуж выйдет. Когда‑нибудь. Но она не путала влюбленность и серьёзные чувства, она точно знала, что Антуана не любит. Страсть – возможно, любовь – нет. Въевшаяся в подкорку привычка анализировать собственное состояние приводила к однозначному выводу. Анна не должна была реагировать на известие о смерти мужчины потерей контроля.

Ей безумно жаль Антуана. Но она переживёт его потерю, как пережила потерю семьи.

Таким образом, логика выдавала два объяснения: либо стороннее воздействие, либо напряжение медленно копилось, и наконец‑то нашло выход в яркой вспышке нервного срыва. Подумав, Анна первую версию отмела. Вернее, признала маловероятной. Поблизости не находилось сильных менталистов, да и в принципе воздействовать на неё сложно из‑за мутаций организма и неизбежных изменений психики. К тому же, следов чужого влияния она не нашла. Следует признать, что сорвалась она самостоятельно, и, наверное, порадоваться, что никто из своих от её действий не пострадал. Начни она пачками убивать солдат или напади на того же Аттимиса, последствия были бы хуже.

Они и без того сулят проблемы.

Анна на глазах у всей крепости – не упоминая о рахмонитах, о них отдельный разговор – применила нечто неизвестное. Навык, сравнимый по эффекту с заклинанием высшей ступени. Кого‑то другого могли бы в сношении с Той Стороной обвинить, однако статус вестницы даёт поблажки. Отмеченным милостью духов позволено намного больше, чем самым опытным шептунам. Как бы то ни было, леди Стормсонг совершила деяние, прежде доступное только магистрам или сильнейшим из мастеров, тем самым поставив себя на один уровень с ними.

Чего от неё теперь ждать, непонятно.

Раньше она боялась, что её украдут и силком замуж выдадут. После сегодняшнего «перфоманса» разумные люди, имевшие подобные планы, должны от них отказаться. Потому как неизвестно, что ещё Анна способна выкинуть. Беда в том, что идиотов много, о последствиях они не задумываются, следовательно, с их точки зрения, как добыча леди стала ещё привлекательнее. Следует это учитывать.

О политическом аспекте тоже забывать нельзя. Проявившая уникальные способности леди Стормсонг является верным вассалом Серого курфюрста, и пребывает в данный момент во владениях его основного политического соперника. Один Спаситель ведает, что эрцгерцогу в голову придёт. Вдруг захочет любой ценой лишить Альбрехта магической поддержки, не побоится скандала?

Безумно хотелось домой. Подальше от интриг, сложностей, и просто от людей.

В конце концов, ей надоело гонять мысли по кругу, изобретая всё новые виды страшилок. Пора перестать гадать, выйти и самой посмотреть, что происходит в крепости. Только поесть для начала. С некоторой опаской расширив сферу восприятия за пределы комнаты, и убедившись, что её не скрючивает от боли, Анна позвала Мэри одеваться. Служанка, давно привыкшая к раздающемуся над головой голосу госпожи, немедленно прибежала с кухни радостная:

– Ой, леди, вы проснулись наконец‑то! Мы думали, опосля такого дольше спать будете!

– Не части, – от звонкого голоса Мэри кольнуло виски, Анна потерла их пальцами. – Сначала скажи, что со штурмом? Отбились?

– Отбились, миледи! Сразу после вашего заклятья сбежали поганые!