– Да пересрались они от страха! – коротко хохотнул Обердорф. – Не ожидали, что по ним прилетит! Всё равно штука хорошая. Бьёт далеко, быстро, без долгой предварительной подготовки. Чего хочешь за неё?

– Индивидуальную защиту, универсального типа, – обозначила Анна свою цену и, переведя взгляд на Альпагу, добавила. – Ещё мне нужно что‑нибудь против ментальных воздействий, желательно артефакт.

– Могу предложить гребешок с вплетенным «Озером покоя»‑восьмеркой, – мгновенно предложил тот.

– Согласна, – подумав, кивнула леди.

В сочетании с измененной природой и навыками консиенции, этого должно хватить, чтобы успешно игнорировать попытки подавляющего большинства менталистов покопаться в её мыслях. Их ведь немного, тех, кто на хорошем уровне владеет навыками персепции, позволяющей читать воспоминания, внушать нужные намерения или перестраивать мышление жертвы. В основном люди стремятся обезопасить себя. Обмен, выгодный ещё и тем, что помогает усилиться прямо сейчас, когда вокруг полно не всегда благожелательно настроенных сильных магов.

Обердорф предложил «Кольцо черного эльфа», тоже полностью устроившее леди. Договорившись о цене, стороны не стали оформлять сделку письменно – не тот случай. Обмануть даже одного магистра Анна решилась бы разве что в кошмарном сне, а для тех, в свою очередь, предложенные заклятье и артефакт серьёзной ценности не представляли. Куда больше их волновала возможность освоить новый, незнакомый навык. Так что, достигнув согласия, они потребовали немедленно показать им, как исполняется разработанный леди приём.

Естественно, их желание было удовлетворено.

Первые полчаса ушли на разговор о воздухе. О материи, газах, плотности, разности сред, колебаниях, скорости звука… Чистая физика без примеси магии. Обердорф хмурился и постоянно переспрашивал; итальянец явно понимал больше, но и для него импровизированная лекция содержала немало открытий. Только передав теорию, девушка перешла к практике, прямо над столом создавая ледяной снаряд, подробно объясняя каждый этап, и в чем его необходимость.

– По сути, получается одноразовый артефакт, – подметил Альпага. – Причем не особо сложный. Рыцарь справится.

Обердорф отрицательно покачал головой.

– Не скажи. Собрать болванку он, может, и сможет, но запустить её – точно нет. Для расчета скорости и правильной дистанции нужно или чутьё, или талант к расчетам, без них волшебник рискует сам подорваться. Приём хитреньким получается. Состоит из множества элементов, по отдельности – ерунда, а вот всю совокупность выполнят немногие.

– Леди любит подобные вещицы, – брюнет демонстративно похлопал ладонями, выражая восторг. Слабенький, но, вроде бы, искренний. – Назовем это творческой манерой, как письмо у художников.

Анна с достоинством склонила голову, принимая комплимент. Учитывая, из чьих уст он прозвучал, похвалой можно гордиться. Помолчав, она уточнила:

– У вас есть ко мне ещё вопросы, господа? Что‑то осталось непонятным?

– Нет, ты подробно всё объяснила, – махнул рукой Обердорф, вставая. – Пожалуй, прямо сейчас новинку и опробую. Всё равно хотел на Лютике покататься.

Следом поднялся и ди Альпага. Он, вроде бы, не возражал ещё пообщаться, но был воспитан лучше – что странно для лангобарда – и понимал, что леди надо работать. От обязанностей наблюдателя её никто не освобождал.

После их ухода Стормсонг не сразу расслабилась. Всё‑таки целых два магистра… Пусть они и не давили аурой, скрывая тонкое тело, находиться рядом с ними всё равно сложно. Очень неординарные личности, сильные, властные, привыкшие к повиновению, но вместе с тем умеющие договариваться. Точнее, знающие, когда лучше договориться, чем убивать оппонента. К мастерам она более‑менее притерпелась, хотя и от их общества иногда оторопь берет. Рядом с магистрами Анна чувствовала себя щенком на разъезжающихся лапах.

Вероятно, она должна быть счастлива, что её сочли достойной разговора, а не просто отдавали приказания.

Крошечный, по меркам волшебников, инцидент повлек ряд любопытных последствий.

Во‑первых, исчезла опасность со стороны госпожи ди Ортизе. Пылкая латинка провожала Анну взглядом, терзала веер в труху, но не пыталась подойти, оскорбить, проклясть, отравить или сделать что‑нибудь подобное. Всего‑то хватило одного высказывания Альпаги. На приёме тот сообщил окружающим, что леди Стормсонг – истинная надежда магического сообщества, и он будет разочарован, если с ней что‑нибудь случится. Чем руководствовался магистр, фактически объявляя о покровительстве, непонятно. Однако посыл до общества дошел.

Репутация Ортизе в результате не пострадала. Публично высказанная воля мага высшей ступени служила оправданием для прекращения мести. Хотя правильнее, подозревала Анна, говорить о заморозке, ибо не тот у латинки характер, чтобы по чужой указке забывать о врагах.

Во‑вторых, неожиданно активизировались рахмониты. Некоторые генералы высказывали мнение, что враг передумал вести осаду и готовит штурм, другие возражали, потому что с чего бы. Довольный Родерик хвастался, что султан обиделся на поступок госпожи, и вообще её боится. Ему мало кто верил. Возможно, тот взрыв повлиял на изменение планов осаждающих, но вряд ли существенно. Дело в чём‑то ещё.

Затем разведка сообщила две неприятные новости. Рахмонитам наконец‑то удалось достать со дна Данубия почти все утопленные при переправе пушки, которые сейчас спешно проверяются, чинятся, и в ближайшем будущем их привезут под Арабонн. Кроме того, к магам конийцев прибыло подкрепление из восточных областей страны, не слишком большое количественно, зато впечатляющее качественно. По европейской классификации, лагерь осаждающих пополнился двумя магистрами, четырьмя десятками мастеров и почти двумя сотнями рыцарей. Правда, один из магистров являлся известнейшим целителем и в боевых действиях участия не принимал, но всё равно – магическая поддержка армии возросла многократно. Это сразу почувствовал на собственной шкуре Обердорф, во время очередного вылета на драконе схватившийся со слаженной пятеркой противников во главе с равным по силе бойцом. Воздушный корабль, на котором те летали, обладал худшей маневренностью, благодаря чему немец вернулся домой. Однако налеты на вражескую территорию пришлось прекратить.

В‑третьих, внезапно оживилось следствие о нападении возле озера. Леди Стормсонг начала забывать о том случае, а порученцы кронпринца, оказывается, что‑то делали, искали зацепки. И даже кое‑что нашли. Представитель тайной службы долго распинался о проделанной работе, рассказывал, как они искали преступников, приводил доказательства своей правоты. По его словам, получалось, будто шестеро неизвестных магов прибыли со стороны Черного Кольца, долго ждали возле Арабонна, а затем, узнав, где Анна отправилась на отдых, быстро собрались и попытались её захватить. Их пособников поймали, но один успел отравиться, второй ничего не знал, просто стучал за плату.

Леди со следователем не спорила, просто сомневалась. Те шестеро выглядели, как южане – не происхождением, а амуницией, манерой действовать. Не будучи великим знатоком, южную школу от прочих она отличала уверенно. Посему нельзя исключать, что её пытались направить на ложный след, чтобы выгородить истинного заказчика. Близкого к августу царедворца, нужного волшебника или главу союзного церковного ордена.

Интересные новости принес Эмиль Беспалый.

– Разве связь с большой землей не нарушена? – улыбнулась Анна.

– Смотря для кого, – с не менее ехидным выражением лица ответил ярл. – Если, кроме как зеркала лить, ничего другого не уметь, то, конечно, как дома дела идут, не узнаешь. А вот те, кто с рунами дружат, всегда от своих весточку получат.

– Что, даже в Партискуме?

– Чуток магии там есть, – подергал себя за бороду викинг, вспоминая слышанное о земле‑без‑проходов, самой известной безмагической территории Европы. – Крохи, на заклятья не хватит. Но пару символов через кости можно попробовать перенести.