Сама виновница поклонников осудила и с победителями держалась подчеркнуто холодно. В отличие от Мэри, восторженно следившей за ухажерами госпожи (среди слуг данная тема пользовалась популярностью, её часто обсуждали и делали ставки на внутреннем тотализаторе), она хотела спокойной жизни, без страстей и сердечных терзаний. Если честно, от мысли удариться в романтику Стормсонг слегка подташнивало. Она была не против отношений, наоборот, желала их; как любой нормальной девушке, ей хотелось влюбиться, чувствовать надежного мужчину рядом, с облегчением свалить на него часть забот, взамен взяв на себя быт и храня покой в семье… Закидывавшие её букетами, сладостями и любовными письмами кавалеры рассчитывали на интрижку, видели в ней ценный трофей. Становиться трофеем Анна считала ниже своего достоинства.

Генерал, кстати, не пытался её добиться. Флиртовать флиртовал, но последние лет пятьдесят в высшем свете фривольное поведение и пошленькие намёки считались чуть ли не обязательными, признаками хорошо воспитанного человека из приличной семьи. Среди простецов. Одаренные вели себя иначе, более старомодно.

Путешествие проходило по хорошим дорогам, поэтому, несмотря на приличный обоз, добрались до Виндобоны быстро. Только привыкший к совершенно иным скоростям Родерик извелся, он всё время порывался прибавить ходу и жутко ворчал на других возниц. Что характерно – за рулем экипажа Эренса тоже сидел одаренный. Слабенький, с чисто символическим двенадцатым рангом, но формально дар у него имелся. Старая традиция не доверять артефакты простолюдинам никуда не делась, получив новое развитие.

В столице Регенсбургского Союза они, вместо изначально запланированного месяца, провели две недели. Виной тому стало необычайно раннее приближение султанских войск к границам государства, их ждали позднее. Однако рахмониты то ли подготовились хорошо, то ли Блистательный брат Солнца и Луны вздрючил подчинённых, и в итоге огромная армия стекалась в Бледу, крупнейшей город‑крепость на западе Конийской державы. До того момента, когда отряды соберутся воедино, чтобы выступить на захват Арабонна, оставалось совсем немного времени.

Тем не менее, этикет и придворный церемониал подчиняться спешке отказывались. Некоторые процедуры можно ускорить, но не отменить, в чём Анна убедилась самолично, попав на аудиенцию к августу Карлу после двухнедельного ожидания. И это несмотря на то, что встречу давно готовили, придворные старались убрать лишние препоны, выкинув второстепенные согласования и отказавшись, например, от обязательного присутствия на совместной мессе в главном соборе страны. Обычно без очищения у священников просителей к августу не пускали. После раскола старой церкви сторонники реформированных конфессий ждали выхода процессии у ограды, и помазанник божий милостиво кивал им, что считалось достаточным. Так вот, Анна данной процедуры избежала. Возможно, власти опасались очередного покушения, поэтому решили не рисковать. Или её сакральный статус вкупе с внешностью сыграли свою роль.

Из‑за аврала график спрессовался, встречи и знакомства следовали одна за другой. Временами леди Стормсонг чувствовала себя своеобразным переходящим призом в руках фризских дипломатов. Единственную положительную сторону данного марафона новых лиц магичка видела в том, что она никогда и ни с кем не оставалась наедине, рядом постоянно кто‑то крутился из значимых персон. Знатных, влиятельных, в чьём присутствии кому угодно желательно следить за словами. Возможно, знакомство с магистром Торриано прошло спокойно благодаря свидетелям – старый маг не любил северян, женщин и вестников духов. Анна собрала полное комбо. К счастью, потомок латинов был вынужден соблюдать приличия, посему ограничился несколькими колкостями и демонстративным давлением личной магией. После общения со старшим духом его потуги не впечатляли, поэтому леди сделала вид, будто ничего не заметила, чем, кажется, магистра обидела.

Она наконец‑то познакомилась, вернее, встретилась вживую, а не по переписке, с родственниками Стурмлидами. Утратившая магию ветвь компенсировала потерю дара многочисленностью, плодовитостью женщин и деловой хваткой мужчин, так что жилось им неплохо. Хотя имелись и свои недостатки в избранном укладе.

– Из пяти моих братьев сейчас живы всего двое, – рассказывал ей Фердинанд фон Стурмлид, капитан второй роты кавалергардов. – Йохан погиб под Сегелбруком, Ульриха разорвало ядром при защите Шемчура. Рупрехт скоропостижно скончался у себя в поместье, мы до сих пор не знаем, от чего – болезнь, яд, проклятье? Остались я, Феликс и Вольфганг, больше напоминающий огрызок человека.

Нормально пообщаться с семьёй не вышло, потому что Анну постоянно отвлекали – то дипломаты, то де Эренс, то новые знакомые из числа мастеров магии. Последние проявляли особую активность, как и ожидалось, делали намеки на совместную работу, ученичество и предлагали разное. Некоторые намеки даже выглядели перспективно, в частности, обмен знаний по защитным ритуалам на кое‑какие услуги. И всё‑таки сейчас Анна предпочла бы побольше пообщаться с родственниками, имейся у неё такая возможность. Ей, во‑первых, банально было интересно, как они живут. Во‑вторых, Стурмлиды обладали связями, позволявшими протолкнуть выгодные проекты, старые и новые. Впрочем, старый проект, магическая карета, «протолкнулся» сам. Австразийская аристократия насмотрелась на новинку, оценила её и захотела такую же себе, поэтому леди Стормсонг рассчитывала в скором будущем продать методику создания местным ремесленникам. Наконец‑то.

Но ведь она могла предложить не только кареты. Сублимированные продукты, воздушный шар, изготовленная по разным лекалам обувь на правую и левую ноги, одежда с удобным кроем и карманами… Конечно, все эти мелочи нужно довести до ума, что тоже требует времени. Зато после окончательной доводки люди их с руками оторвут, в первую очередь – в армии, где позиции Стурмлидов необычайно сильны.

– В Арабонне наговоримся, – успокоил её Фердинанд, когда Анна выразила сожаление, что сейчас ей приходится уходить. – Осада не на один месяц растянется.

– Вы же кавалерист?

– Там всем место найдётся, – засмеялся капитан.

Реагировали на неё примерно так же, как в Аутрагеле, только с нюансами. Лишенные дара обычные люди видели загадочную девушку с не совсем человеческой внешностью, чувствовали исходящую от неё силу, восхищались, испытывали опаску, любопытство, трепет. Эмпатия помогала ощутить исходящие от них эмоции, пусть и не от всех – аристократы поголовно носили артефакты ментальной направленности. Слабые и молодые одаренные благоговели. Предстающее перед ними существо в пылающем ореоле казалось не принадлежащим обычному миру, настоящим посланцем богов, перед которым хотелось склоняться, которому хотелось служить. В противоположность им, сильные и опытные маги, зачастую прожившие не одну сотню лет, смотрели расчетливо, прикидывая, как лучше использовать этакое диво себе на пользу. Анна не удивлялась, она ждала подобной реакции, но всё равно было неприятно.

Какие бы планы собравшиеся мастера не лелеяли на счет леди Стормсонг, наступление рахмонитов заставило их отложить. А в том, что планы имелись как минимум у части магов, сомневаться не приходилось. По секрету один из приписанных к корпусу волшебников «на контракте», мэтр Кромменн, сообщил Анне, что не менее пяти элитных боевиков согласились участвовать в войне, узнав о её грядущем приезде. Вполне возможно, что магистр ди Альпага, знаменитый Горный Змей, тоже позволил себя уговорить, пожелав встретиться с самой молодой из ныне живущих вестниц. Правда, магистр пока не добрался до Виндобоны, умудрившись найти приключений по дороге, но в том, что рано или поздно он прибудет, никто не сомневался.

Высшее магическое общество, собравшееся в столице Союза, поражало неоднородностью. Схожими привычками, мировоззрением, стилем чародейства обладали либо выходцы из одной альма‑матер, например, из того же Букеля, либо представители одного рода. Однако даже они зачастую держались обособленно и не спешили сближаться. Сильным, по‑настоящему сильным, магам в обыденных ситуациях незачем объединяться, у них зачастую нет причин для сближения. Глобальные войны случаются редко, давление церкви и правителей имеет пределы, поэтому вполне возможно добиться удобных условий, при которых мастеров не беспокоят лишний раз. Разве что кто‑то из коллег попытается трон занять, тогда ему всем сообществом объяснят неправоту. Ещё одна причина для объединения – исследования редких аномалий, составление новых ритуалов и прочая научная деятельность. Однако надо помнить, что магия всегда имеет практический аспект, из‑за чего ученые стремились оставить результаты разработок себе, своему роду. Даже любители прихвастнуть публиковали только малозначимые открытия, скрывая самое ценное.