В усадьбу Лест приехал около полудня, переночевал со свитой в выделенном ему свободном домике, и ранним утром, позавтракав, направился домой. Почти всё время, проведенное в Воробьином Лугу, он общался с хозяйкой, с полного её на то согласия. Анна ничуть не возражала, более того, провожала она его с некоторым неудовольствием, и не только потому, что многое из бесед с Вильгельмом узнала. Ей не хватало общения. У дяди Джона иной круг интересов, у соседей тоже, вдобавок с ними необходимо держать лицо из‑за разного статуса. Так что возможность просто поговорить с кем‑то без необходимости отслеживать каждое слово для неё многое значила.

Что, разумеется, не значило, будто она совсем не следила за языком. И организм проверила на внешние воздействия после отъезда гостя со всей тщательностью.

К взятым на себя обязательствам Анна относилась щепетильно. Это не значит, что она всегда и любой ценой держала данное слово, при необходимости она могла и словчить, и партнёра кинуть, и даже клятву именем Спасителя нарушить. Эпоха диктовала свои правила, общественная мораль даже откровенное предательство оправдывала, при соблюдении ряда условий. Однако леди Стормсонг родовую честь берегла, если же вопрос касался её вассалов, единственных сохранивших верность, то вовсе не считала нужным сдерживать благие порывы.

– У тебя сейчас идет период активного роста ядра, – объясняла она Родерику, выставляя перед ним длинную батарею бутыльков. – Исходя из предварительных замеров, закончится он лет в восемнадцать, но точно сказать заранее невозможно. Может, на год раньше, может, на год позже. Судя по тому, что я вижу, к тому времени ты достигнешь одиннадцатого ранга, причем сильная периферия даст тебе хороший резерв. Иными словами, сможешь создавать заклятья много и часто. Однако! Нет такого результата, который нельзя было бы улучшить. Я сварила стимулирующий состав, будешь пить его каждый вечер перед сном после тренировок. Полностью опустошил ядро, выпил – и на боковую. В течение десяти дней. Понял?

– Понял, миледи!

– Ритуалы провести не получится? – уточнил сидевший здесь же дядя Джон.

– Алтаря нет, – вздохнула Анна. – Накопитель, когда построю, использовать нельзя, его энергия токсична. Вернемся в Букель, я попробую рассчитать что‑нибудь попроще.

Профессора целительского факультета не откажут в консультации, особенно если им заплатить.

Сама Анна тоже собиралась пропить курс эликсира, которого наварила с избытком. Он не сильно ей поможет – в отличие от Родерика, её организм уже сформировался. Тем не менее, небольшую прибавку стимулятор обеспечит. Нельзя терять даже крохи могущества.

В странах запада одаренные раскачивали энергетику с помощью алхимии и ритуалов. Путешественники, вернувшиеся с востока, рассказывали о дыхательных упражнениях и особой гимнастике, но полноценной методики не привезли, а отдельные элементы эффект давали слабый. Анна, будучи магичкой древнего рода, с детства проходила комплексы усиления, точно так же, как и младший Хингем. Разница в том, что она успела их пройти до конца. У парня нет возможности завершить процедуры, алтарь его рода сгорел, а иные способы проведения ритуалов, глубоко воздействующих на человеческое тело, небезопасны.

Поэтому, чтобы хоть как‑то компенсировать Родерику потерю части потенциала, его сюзерен сосредоточилась на варке эликсиров. Вытащила из памяти рецепт, изменила, используя местные ингредиенты, сделала пробную партию, проверила разными способами. Состав получился рабочий, пусть и несколько ядовитый. Пришлось заранее озаботиться противоядием. Окончательный вариант эликсира Анна сварила в двух котлах, для себя и для Рода. Дядя Джон отказался, ему уже поздно, предлагать кому‑то ещё нельзя. Такие составы не то, что не продают за деньги – посторонним о их существовании даже не рассказывают.

– Миледи, а правда, что вы для господина фон Леста приворотное сварили? – через несколько дней после варки спросила Мэри.

Душа завзятой сплетницы не выдержала неопределенности.

– Кто тебе такую чушь сказал?

– Ну так ведь он уехал, и вы сразу в зельеварне заперлись, – заюлила служанка. – Не выходили оттуда долго. Вот мы с Ханной и подумали, что тот господин вам по сердцу пришелся. Он красивый!

– Глупостей не говори.

– Ай!

– Чтобы в следующий раз выдумывала меньше!

Небольшое проклятье, до конца дня заставлявшее Мэри почесывать пухлый задик, пользы не принесет – Анна понимала, что сплетни остановить невозможно. Радовало лишь, что сватали ей буквально каждого молодого человека, появившегося в усадьбе. Насчет Вильгельма фон Леста девушка пока ничего сказать не могла. Да, он ей понравился. Ей хотелось бы встретиться с ним ещё раз, более того, она при возможности встречу ускорит. Но романтического интереса нет – щеки не краснеют, улыбка на губах не появляется при воспоминаниях о мужчине, дыхание не сбивается, стоит вспомнить его сильные руки… Что там ещё в любимых романчиках кузины Бетси описывают? В общем, не стучит сердечко заполошно.

После той, лишившей одного наглеца языка, вспышки эмоций, Анна долго пыталась анализировать собственное состояние. Потеря контроля ей не нравилась, более того, пугала. После слияния девушка находилась в двух состояниях: либо ровный фон, либо короткий, бешеный накал страстей, обычно плохо заканчивающийся для окружающих. Она испытывала гнев, радость, счастье, но эмоции не переходили определенной черты, оставались словно припорошенными серым пеплом. Были тусклыми. Хорошо это или плохо, она не определилась.

Консиенция, основа и царица ментальных наук, на доступном девушке уровне ответов не давала, требовалось более глубокое понимание человеческого сознания. Причем Анна подозревала, что даже в библиотеке Уинби она не нашла бы нужных сведений, всё же Стормсонги славились владением иными областями великого искусства. Идею обратиться к профильному специалисту леди забраковала сразу. Во‑первых, неизвестно, что мозгоклюй в её голове найдёт, во‑вторых, все сильные менталисты тесно связаны с властями, как правило, с церковными. Редкие независимые специалисты себя не афишируют и услуги оказывают только своим.

Оставалось смириться со странностями да надеяться на лучшее.

Собственное состояние тревожило её слабо, причин для впадения в панику девушка не видела. Нервничать она начнёт, когда, и если, дядя Джон заметит странности в поведении своей маленькой леди и примется задавать вопросы – а он примется. До тех пор хватает иных проблем, которые следует решить. Справедливости ради, некоторые из них приятные, греющие самолюбие. В августе в усадьбу зачастили охотники из ближайших селений. Раньше приезжали в основном владельцы земель, члены их семей и ближайшие вассалы, то есть условная верхушка, а теперь повалил поток обычных егерей. Для Кольца обычных, так‑то они все одаренные.

Новость об успешной охоте на стража перехода разошлась быстро и широко. Событие далеко не уникальное, но и не сказать, что рядовое – во всём Кольце духов сопоставимой опасности убивали за год двух‑трёх, не более. Причем ходили на них слаженными командами, с не менее чем тремя рыцарями в составе. Здесь же обошлись всего двумя, одна из них была юной девой осьмнадцати лет. Разумеется, общество жаждало подробностей, а получив их, делало совершенно правильный вывод: результат во многом достигнут благодаря применению артефактов.

Вот тут народ призадумался.

Качественных, способных реально повлиять на ход драки артефактов всегда не хватало. Одним из таковых были очистители, за что и ценились. Изготавливали их неохотно, потому что, несмотря на относительную простоту, те, кому хватало сил полностью заполнить контур энергией, предпочитали тратить время и усилия на нечто более ценное. Отсюда постоянный дефицит. А вот леди Стормсонг широким жестом вооружила каждого в своей команде, да ещё вдобавок и болтов с заклятьями отсыпала щедрой рукой. Тоже, кстати, показатель. Изготовить предмет с вложенным заклятьем десятого‑одиннадцатого рангов далеко не каждый артефактор из простых сумел бы, это уже уровень подмастерья, а они в Ахене сидели, либо в крупных селах лавки держали.