Народная молва, помещавшая сильных магов в башни посреди густого леса и прочие малодоступные места, в этом вопросе от реальности не отклонялась. Многие магистры и мастера действительно предпочитали жить уединённо, окружая себя немногочисленными верными слугами и сводя общение с просителями к минимуму. Анна теперь понимала, почему. Только соберешься, настроишься, обложишься справочниками, инструментами, материалами, начнёшь прорабатывать давно лелеемую идею – и вдруг прибегает внезапно кто‑нибудь, выбивая из ритма и требуя внимания. Состояние сосредоточенности теряется мгновенно. Причем обычно пристают с мелочами, ерундой, которая вполне могла бы подождать несколько часов.

Последний раз, когда Анну отвлекли из‑за пустяка, у неё глаз задергался. Возможно, поэтому Мэри начала всех приходящих разворачивать и просить подойти позже. Служанка заслужила поощрения, ибо в кои веки её хозяйке удалось посидеть в тишине. Талантливая, по общему мнению, юная артефактор из рода Стормсонг замахнулась на задачу, предельную для её уровня мастерства. Она собиралась создать предмет, несущий сразу два разнонаправленных заклинания.

Подмастерье артефакторики обязан уметь надежно привязать заклинание к предмету. Чтобы оно не рассеивалось с течением времени, не слишком быстро уничтожало носитель, стабильно и без сюрпризов выполняло заложенные создателем функции. Требования к мастеру выше. Мастер‑артефактор способен вложить в предмет три заклинания не ниже девятого ранга, причем заклятья должны принадлежать к разным стихиям, либо относится к противоположным сферам деятельности. Существовал и другой путь – создать предмет‑заклинание. Тот, который после проведенного над ним успешного обряда очищения постепенно восстановится, а не останется навсегда просто кольцом или просто мечом. Мастеров, заслуживших звание вторым способом, крайне мало. Сначала требовалось на высочайшем уровне изучить чары, разобраться, как они работают, приблизиться к пониманию мышления духов (насколько то возможно для человека), не сойти с ума в процессе, освоить материаловедение и прочие дисциплины, необходимые обычным артефакторам, и только потом попытаться создать шедевр. По очевидным причинам, первый способ намного проще.

На мастерство Анна пока что не замахивалась, она вообще о сдаче экзаменов не помышляла. Действовала из сугубо прагматичных, можно сказать, сиюминутных намерений. Она прекрасно помнила о духе, охраняющем ближайшие к Воробьиному Лугу врата, и понимала, что рано или поздно с ним придётся что‑то делать. Дух стоял на полпути к дальним краям леса, где произрастали самые ценные растения, обитали любимые алхимиками животные, и в целом Царство прорывалось в реальность, изменяя мир. Готовый рискнуть сборщик мог там озолотиться. Страж ворот мешал туда пройти, следовательно, его придётся развоплотить, либо найти способ с ним договориться. Интуиция подсказывала, что договориться вряд ли удастся. Он же не зверушка лесная, его едой подкупить не получится. Значит, надо драться. Вот Анна и раздумывала над снаряжением, советовалась с дядей Джоном, прикидывала, какие варианты в предстоящей схватке покажут себя лучше.

Разработка шла медленно. Хотелось создать комплект, элементы которого не просто не мешали бы друг другу, а взаимодополняли. Задача неожиданно оказалась сложной, магичка увлеклась, и вышла из дому поздним вечером. Закатное солнышко освещало последними лучами близкую к завершению стройку, врытый в землю грубый стол под навесом, и двух мужчин, сидевших на лавках. Одного из них Анна видела впервые.

– Я уж думала к вам бежать, миледи, – сообщила возникшая сбоку Мэри. – Герхард Ниц приехал, чуть ли не с обеда ждёт.

Завидев направлявшуюся к ним хозяйку усадьбы, мужчины встали. Стоило ей приблизиться, как неизвестный, выйдя из‑за стола, склонился в поклоне, а сэр Джон сообщил:

– Позвольте представить вам Герхарда Ница, главу семьи Ниц, миледи. Он приехал, чтобы обсудить возможность найма.

– Добро пожаловать, господин Ниц, – кивнула леди. – Присаживайтесь. В дом не приглашаю, у меня там творческий беспорядок. Мы, как вы видите, еще не успели устроиться на новом месте.

– Ничего страшного, домина, – хрипловато сказал сивобородый охотник. – Поверьте, многие в Кольце живут куда хуже и встречают гостей менее щедро.

На столе стояли кружки с пивом, миски с простой едой. Анна кинула на дядю Джона благодарный взгляд, получив в ответ уверенный кивок. Предварительные переговоры прошли успешно, Ницы признаны людьми приличными, старший вассал считает, с ними можно работать.

Усевшись за стол, Анна приказала принести ей кофе. Алкоголя в пиве чуть‑чуть, оно слабенькое, но ей сейчас много не надо, а голова нужна ясная.

– Разумеется, я слышала о вашей ситуации, господин Ниц. Её уже с месяц активно обсуждают все, кому не лень. Но я уверена, что пока слухи дошли до меня, их несколько раз переврали, поэтому хотела бы узнать о происшедшем из первых уст. Не поделитесь своей версией?

Ниц вздохнул, поправил пальцем усы. Чувствовалось, что пересказывать неприятную ему историю не особо хочется, но понимает, что разговора не избежать. И лгать нельзя – Анна, как и любой маг, владела методами определения лжи. Способы обмануть её существовали, только откуда простому одаренному во втором‑третьем поколении их знать?

– Ежели с самого начала начинать, домина, то получится, что со смерти старого хозяина Зибенбаха, господина Бруно Зибенбаха. Это отец нынешнего, Пауля. Он два года назад преставился, прими его Спаситель. Вот с тех пор и пошло как‑то всё наперекосяк. Сначала Вилберт, это второй сын герра Бруно, свою долю забрал и с домочадцами отъехал на восток, он сейчас возле Конфленца осел. Потом господин Пауль захотел договор пересмотреть, разовый сбор за право ходить в лес повысить. Ненамного, но он хотел травами брать, а их же по‑разному оценить можно. Ещё случай был, мой старший Детлеф куницу в ловушке оставил, её Луц, это ближник хозяина, себе забрал, сказал, что сам убил. Матиаса собирались князю на службу отправить вне очереди, мы отбились. В лес ходить чаще велели, да не в ближний, а на дальние рубежи, только без оплаты… Да много чего было! То, что Рихард Зибенбах к матиасовой Ханне приставал – это последняя капля. Вы, домина, не верьте, если услышите, что Ханна Рихарду глазки строила, не было такого. А вот он на неё давно поглядывал, ещё при герре Бруно намеки делал. Но тогда с ним старый хозяин поговорил. Ирма ведь не просто так взбесилась, она мужа знает, и кто ему нравится, видела.

Короче говоря, дитё Ирма скинула, Ханну прокляла. Из Танненхофа дознаватели приехали, на Зибенбахов штраф с епитимьей наложили, и велели проклятье снять. Только как снять, ни Ирма, ни кто другой из Зибенбахов не знают. Поэтому господин Пауль предложил мне в замену разорвать договор досрочно без штрафа, а ещё денег дать на экзорциста. Или на малефика, ежели потребуется.

– Вряд ли понадобится, – заметила Анна. – Малефики только со сложными случаями работают. Ваша Ирма – она кто? Из какого рода, где училась, по какой зиме?

– Из Астенов она, соседи наши дальние. Лет ей двадцать пять, а училась… Как все. У мамок, бабок.

Имя рода ничего Анне не говорило, следовательно, к старым или получившим дары от духов Астены не относились. Она изучала обстановку, в том числе с помощью Вандербергов, о наиболее влиятельных силах Черного Кольца хотя бы читала. Вряд ли Ирма сильна как колдунья, она нигде не училась, то есть образования нет. Конечно, иногда встречаются самородки, способные так приложить, что и магистр не снимет, особенно если учитель из древнего рода. Но здесь, похоже, не тот случай.

– Позвольте, я подытожу, господин Ниц. Зибельбахи начали давить на вашу семью, выставили неприемлемые условия, и в конечном итоге вы, семья Ниц, решили от них уйти. Возникает вопрос – почему ко мне? Года не прошло, как я получила Воробьиный Луг. Человек новый, никому не известный. Вы же местные, кто чего стоит в Кольце знаете, наверняка можете выбрать достойного господина.