– Уточнил, что делать при дворе августа, как держаться. Мне поручено вручить его императорскому величеству подтверждающие полномочия руководства корпуса грамоты.

– И какой он? Это ведь вторая ваша встреча, верно?

Анна вздохнула. Тётя не успокоится, пока не вытянет подробности.

– Умный, властный, упорный. При необходимости жестокий. Циничный. С чувством юмора. Старайтесь держаться от него подальше, тетушка – он раздавит вас, и не заметит.

– Скажешь тоже! – хором выдали находившиеся здесь же кузины.

Для них визит во дворец по личному приглашению правителя являлся мерилом жизненного успеха. Кто сумел, тот чего‑то добился, кто не сумел, тот неудачник. Если бы вдруг удалось войти в свиту представительницы правящей династии, то девушки решили бы, что большего желать незачем. Разве что мужа богатого.

Сама Анна считала прошедший визит успешным не только из‑за того, что курфюрст отказался от мысли держать её поближе. Новые знакомства выглядели чрезвычайно полезными. Опытные маги‑боевики, участвовавшие в десятках крупных конфликтах, с удовольствием делились с леди историями из жизни, попутно поясняя тонкие моменты. Например, они рассказали о реформе армии, проведенной отцом Альбрехта в начале правления.

Сто лет назад Фризия смогла отбиться от союза Арверны и Геталанда, поддержанного Придией и Тарраконией, исключительно благодаря более совершенной организации войск. По воле государя Иоахима в состав каждой баталии (позднее – каждой роты) включался маг, основная задача которого состояла в обслуживании поставляемых из Гильдии защитных артефактов. Роты объединялись в полки, в каждом имелись мастерская и два‑три мага, способных к мелкому ремонту и умевших проводить ряд простых ритуалов. Когда из полков сколачивали корпуса или армии, под начало командующего передавалось особое подразделение волшебников, разбирающихся во всех аспектах боевой магии, от поддержки войск и прямого боя до использования геомантии при осадах крепостей. Эти профессионалы приписывались к армейцам временно, на период ведения войны, в остальное время они подчинялись напрямую своему генералу, отчитывавшемуся лично князю.

Помимо «официальных» магов, многие офицеры являлись одаренными. Процентов десять от общего числа, вероятно. Подавляющее их число находилось на воинской ступени, даже десятый ранг встречался крайне редко. Как следствие, нормальной практикой являлось усиление воюющих частей прикомандированными специалистами из Гильдии, а в особых случаях заключались контракты с по‑настоящему сильными магами, мастерами и магистрами. Драли за услуги последние, конечно, безбожно, зато могли в одиночку изменить ход сражения. Они считались высшей кастой, сверху вниз смотревшей на все остальные, и никогда не забывали подчеркнуть свой особый статус.

Происхождение, сила и сакральная власть автоматически помещали Анну на вершину магической иерархии экспедиционного корпуса, однако девушка не обольщалась. Опыта у неё – всего ничего, авторитет сомнительный и, скажем так, неоднозначный. Верующие относились к ней подозрительно, а учитывая, что в Спасителя верили все, просто кто‑то в меньшей степени, права на ошибку она не имела.

– Потрясающе! – тем временем полыхала энтузиазмом баронесса. – Домина фон Мансфельд обзавидуется! Надо сходить к ней как можно быстрее. И ещё посетить салон госпожи ван Фраат, там будет графиня Тальская, которая посмела высмеять моё платье. Ха! Что она теперь скажет! Бетси! Ювелир вернул колье с изумрудами из чистки?

– Ещё нет, матушка! – отрапортовала кузина, заражаясь материнским энтузиазмом.

– Пусть поторопится! Ты наденешь его на раут у Хакенграбенов.

– Не торопитесь, тетя Милдред, – вмешалась Стормсонг. – Вы ещё не слышали, чем аудиенция закончилась. Меня отпускают из Аутрагела. Завтра я встречаюсь в Гильдии с мэтром Эссенхук, после чего могу вернуться домой. В Воробьиный Луг.

– Домой? – лицо баронесса сморщилось в недовольной гримаске. О скакнувшей чувствительности племянницы, и вызванной ей проблемах, она знала. Тем не менее, всю их глубину не осознавала, или желание похвастаться перевесило. – Ну ты же задержишься? Нельзя уезжать, ни с кем не попрощавшись!

Настал черед Анны недовольно кривиться. Она не говорила, но всю последнюю неделю пила успокаивающие сборы и старалась реже выходить из комнаты, превращенной в камеру тишины. К несчастью, тетя права – поддерживать хорошие отношения со столпами общественного мнения необходимо.

– Три дня. Утром четвертого я уеду.

– Хотя бы недельку!

– Нет, тётушка. Я потратила в столице много времени, поэтому – три дня.

Зимой Черное Кольцо опровергало репутацию проклятого места, покрываясь прекрасным белоснежным покровом. Природа здесь величественна и, в отличие от многих регионов, слабо тронута человеком, отчего предстаёт перед наблюдателем во всём своём первозданном великолепии. Её не портят даже немногочисленные дороги и поселения, разбросанные по округе, чьи жители предпочитают сидеть по домам, а не уходить в лес, рискуя нарваться на голодных хищников или кого похуже. Впрочем, некоторые уезжают на зиму в большие города, тратя в относительном комфорте честно заработанные денежки.

Анна покинула Аутрагел с несказанным облегчением. Последние сутки она держалась на морально‑волевых качествах, от усталости и напряжения её истинная сущность прорывалась спонтанными вспышками энергии, пугая зрителей внезапными порывами ветра, появлением мелких духов, струящимися по рукам крошечными молниями. Дополнительной мотивации отъезду придал граф Пау, на прощальной встрече обрадовавший девушку сообщением о неудачной попытке задержать двух неизвестных, следивших за её домом. Один сбежал, второй покончил с собой, тем самым сохранив тайну. Его светлость мимоходом заметил, что шпионы местных друг друга знали, поэтому определить чужака для них не составило труда. А вот столь радикальное нежелание поделиться сведениями стало полной неожиданностью.

Путешествие, как всегда, не заняло много времени. В последнем сеансе связи Штальбюль зазывал ученицу в Букель, но она отказалась и сейчас тихо радовалась проявленному упорству. Утром поместье убаюкивало тишиной. Дети Ницей еще почивали, а не носились по округе с дикими воплями, да и в целом дома находились на достаточном расстоянии друг от друга. Анна всё равно слышала создаваемые людьми звуки, ощущала исходящие от них эмоции, но, во‑первых, дистанция имела значение, во‑вторых, в Воробьином Луге проживало мало обитателей, при некотором усилии их присутствие можно было игнорировать. Фрэнк говорил, весной придёт наниматься самое меньшее десять охотников с семьями, тогда поселение разрастется, и настанет пора задуматься о планировке. Где разместить господский дом, чтобы имелось укрытие на случай возможного нападения, и в то же время сохранилось столь желанное для вестницы уединение. Или, возможно, активнее использовать ритуалы?

Хорошо бы башню построить. Раньше она не задумывалась, а теперь пришло в голову – чем дальше от земли с её фоном, чем ближе к небу, огромному океану воздушных течений, тем ей должно быть легче. Во всех смыслах.

– Построй, – пожал плечами дядя Джон. – Ты любой проект можешь заказать, только архитектора доброго найди.

Анна мрачно на него посмотрела. Нет, не издевается.

– Когда? Ты же видишь – у меня то одно случается, то другое. Я надеялась в Аутрагеле кого‑нибудь нанять. Город огромный, богачей много, дворцы и храмы строятся постоянно. Архитекторов и строителей должно быть полным‑полно! Начала выбирать – и не нашла ни одного подходящего. Кто‑то занят, из столицы не уедет; то, что строят другие, мне не понравилось; третьи за свою работу просят много, у меня таких денег нет.

– Что, совсем никого?

– Думаю, если поискать, то найдётся. Только на поиски времени нет.

Сказать, что Хингем‑старший обрадовался их появлению, значит здорово преуменьшить. Он старался сдерживать внешние проявления чувств, но Анна знала, насколько он счастлив.