– Да? Лоренц! Выйди и посмотри наверх. Рукой помаши.

Покинувшая палатку человеческая фигурка послушно выполнила указания.

– Неплохо, – после молчания, задумчиво потирая бороду, выдал Обердорф. – Вид, конечно, непривычный, надо приспособиться. И наши дежурные маги не отреагировали… А давай‑ка я сам проверю.

Следующие минут десять он в запредельном темпе создавал проверочные заклинания, затем тоже уселся и замер в неподвижности. Лишь исходящие от него волны магии показывали, что волшебник жив и чем‑то занят. Наконец, магистр открыл глаза.

– Найти твоё заклятье я нашел, – проворчал он. – Но только потому, что примерно знал, что искать. Это же обычное «дальнее зрение», верно? Одиннадцатый ранг. Как ты создала его вдали от себя?

– Использовала артефакт‑ретранслятор, висящий в облаках.

– Ещё выше, что ли?

– Да, ваша светлость. И, пожалуй, это заклинание нельзя назвать «дальним взором», из него убрана часть контуров ради снижения заметности.

– Тогда почему он вообще работает? За счет чего идёт приближение картинки?

– Система воздушных линз, ваша светлость. Это чистая оптика, не столько магия, сколько наука. В начале этого столетия фризские ученые собрали в труде «Оптическая часть астрономии» все свои наработки в данной области, и я ими воспользовалась.

Обердорф пробормотал нечто, что остальные предпочли не услышать. Его мнение о ученых простецов находилось на крайне низком уровне.

– Я правильно понимаю – никто твою разработку повторить не сможет?

– Крайне сомнительно, – улыбнулась Анна. – Впрочем, если найдёте кого‑то, получившего от духа дар воздушного типа, берусь обучить.

Она уже поняла, как общаться с Обердорфом. Коротко, по делу, не скатываясь в панибратство.

– Ага‑ага, всего‑то. А давай‑ка окрестности осмотрим!

Шарить невидимым взглядом по отдаленным территориям занятием оказалось сложным, напряженным, требующим своего рода обучения. К счастью, понемногу темнело, и появилась возможность взять становящиеся с каждой минутой ярче костры в качестве ориентиров. С их помощью удалось разглядеть два крупных отряда конницы, судя по бунчукам вражеских, отчего маршал и подтянувшиеся генералы пришли в благодушное настроение. Пусть с накладками, но методика леди Стормсонг работала, и свою задачу выполняла. Теперь осталось усовершенствовать её, упростить, и жизнь полководцев станет совсем прекрасной.

– Сегодня настоящий праздник! – сквозь довольный шум пробился голос Бюкуа. – Имея точные сведения о противнике, победа наполовину наша. Воистину, сам Спаситель привел вас в наши ряды, леди Стормсонг!

– Мне приятны ваши слова, господин маршал. Однако смею заметить, что полагаться только на мои навыки будет неразумно – ведь нам неизвестно, какими умениями обладают маги неверных. Я слышала, некоторые из них демонстрируют очень необычные способности.

– Это‑то понятно, – бросил продолжавший изучать творение Анны Обердорф. – Не учи ученых, девочка. Никто не станет полагаться на единственный способ, особенно если он не проверен на практике. Однако игнорировать его тоже нельзя. Даже если он кажется сырым и недоработанным…

Анна в ответ на сентенцию только чуть заметно склонила голову. С точки зрения «здесь и сейчас» всё прошло идеально – маршал её теперь в первые ряды не отпустит, даже если она станет его умолять, стоя на коленях. Причем с полного одобрения окружающих. В перспективе на долгий срок последствия сложнее, у репутации живого комплекса наблюдения есть как достоинства, так и существенные недостатки. Её ценность в глазах Серого курфюрста возрастет, его защита из наполовину формальной превратится в жесткую для возможных врагов реальность. С другой стороны, отныне леди придётся участвовать во всех войнах, ведомых Фризией, а пытаться убить её будут не только сектанты, но и профессиональные разведки иных держав. И интерес со стороны сильных магов снова возрастет, хотя, казалось бы, куда уж больше. Но она не могла не показать чего‑то удивительного, от вестницы ждут чудес! Если осененная милостью духов демонстрирует только общедоступные навыки, значит, она чего‑то скрывает, и следить за ней надо втрое тщательнее.

Девушка осторожно, краем глаза покосилась на Обердорфа. Тот признаков желания схватить её в охапку, утащить в узилище и никому не отдавать не проявлял, что, впрочем, ничего не значило. Человек его возраста, силы и статуса давно утратил привычку суетиться. Особенно если считает, что контролирует ситуацию.

Пока ясно одно – она ещё глубже погружается в политику, увязает в ней. Впрочем, как и ожидалось.

Поддерживать конструкт Анна могла долго, это создавался он сложно, а в готовом виде сил и внимания требовал мало. Поэтому засиделась девушка в штабе до полуночи. Офицеры, получившие доступ к новой игрушке, старались рассмотреть малейший источник света в доступном радиусе, и даже частично преуспели. Во всяком случае, замеченные конные таборы они обозвали вражеским авангардом и начали что‑то планировать.

На следующий день леди Стормсонг порадовали приятной новостью. О её успехе доложили эрцгерцогу, и его королевское высочество изволил выразить одобрение и похвалу всем причастным, в первую очередь самой вестнице. Анна, разумеется, вслух порадовалась, про себя отметив – зеркальная связь пока что действует, следовательно, сильных вражеских магов поблизости нет. Однако спустя пару часов ситуация изменилась. С востока приближалось облако помех, судя по признакам, создаваемое артефактами конийцев, и магистр приказал ей проверить то направление. Не в одиночку, конечно же. В помощь Анне выделили двух офицеров, должных внимательно изучать создаваемую девушкой картину, чтобы при обнаружении рахмонитов определить их число. Также в палатке присутствовал барон Скоу, готовый при необходимости что‑то пояснить, подсказать, или передать указание отряду ритуалистов‑наблюдателей. Формально они не подчинялись Анне, но Обердорф однозначно приказал им руководствоваться наводками леди.

Также в штабе находился Эренс. Никаких обязанностей на него не возложили, если не считать руководства двумя полками, которыми прекрасно рулили их собственные командиры, поэтому генерал шлялся, где хотел. Должность ему позволяла. Общаться с красивой девушкой ему было намного приятнее, чем сбивать ноги на валах; кроме того, так он находился в центре сплетен и новостей. Эренс, кстати, первый заметил:

– Кажется, нас окружают, – деликатно прикрыв рот платочком, сквозь зевок сообщил он. – Рановато. Вероятно, кто‑то из младших командиров проявил инициативу.

– Ещё бы! – проверив пометки на карте, согласился Скоу. – С таким‑то численным перевесом в иррегулярах.

– Вы, господа, не выглядите встревоженными.

– Нет причин для волнений, леди, – первым ответил волшебник. – Обоз надежно прикрыт, к штурму позиций мы готовы. Атаковать большими силами язычники могут только с одной стороны. Лучше бы они собрали войско в единый кулак.

– Ту тысячу, что пытается зайти нам в тыл, встретят рейтары графа Билена, – дополнил Эренс. – Учитывая разницу в подготовке и снаряжении, исход дела очевиден. Это разведка, они всего лишь прощупывают нашу оборону.

Так оно и вышло. Отряд легкой конницы кого‑то из вассалов султана быстро рассеялся после удара тяжелых кавалеристов, остатки добили иррегуляры из кроатов. Немногим удалось сбежать. Чем закончилась короткая стычка в штабе не смотрели, потому что основное внимание приковал к себе приближающийся авангард основных сил врага. Тысячи человек, лошадей, телег, повозок, химер, фургонов волшебников, больше напоминавших передвижные дворцы на колесах. Несмотря на роскошный внешний вид, последние в плане защищённости могли поспорить с иными крепостями.

Вызванный наблюдателями маршал долго рассматривал длинные, серые от пыли вереницы, наползавшие из‑за горизонта в просматриваемый сектор. Сверху они казались всего лишь тонкими линиями, медленно движущимися по дорогам в сторону окопавшихся союзников. Словно муравьи бегут по тропинке. Впереди всех двигались редкие точки отрядов разведчиков, за ними шли более тяжелые войска, при необходимости готовые быстро остановиться и принять бой.