К тому моменту, когда она закончила, за её действиями наблюдали не только спутники, но и соседи. Всем было интересно, что придумала известная своим талантом изобретателя избранница духов. «Сейчас как опозорюсь на их глазах! – с мрачным юмором подумала Стормсонг, и тут же задавила мысли о неудаче. – Всё получится. Может, без особых разрушений, но эффект будет».

Открыв глаза, она пару мгновений любовалась созданным её усилиями снарядом, после чего сделала ладонями мягкое отталкивающее движение.

Дальнейшее заняло секунды, наблюдатели даже не успели отреагировать. Фигурный кусок льда сорвался с места и, мгновенно набрав скорость, полетел в сторону лагеря рахмонитов. Полетел? Он размазался в воздухе, превратившись в сверкающую белую полосу! На расстоянии десяти километров от крепости его скорость превысила скорость звука, и снаряд пробил звуковой барьер, создав следом за собой разрушительный конус из ударных волн.

Из‑за дальности на стенах не могли оценить результат, однако люди видели действия леди, полет снаряда, и слышали последовавший сильнейший хлопок, заставивший их прикрыть уши. Барьер, защищавший крепость, ослабил воздействие до приемлемых величин. В лагере, вероятно, слышали гром, правда, недолго – пока барабанные перепонки не лопнули.

– Что это было?

Резкий, заданный требовательным тоном вопрос раздался совсем неожиданно. Анна едва не подскочила на месте, оборачиваясь. Позади стоял ди Альпага. Как магистр умудрился подобраться незамеченным, никто не понимал – он появился внезапно для всех, судя по суете. Впрочем, сам он смотрел только на леди. Пристально, в зародыше давя помыслы уклониться от ответа.

– Это звук, – честно призналась Анна.

– Звук?

– Удар звуком.

Над главным лагерем рахмонитов внезапно полыхнул серебряным светом гигантский щит, следом один за другим принялись подниматься барьеры над траншеями. Редкое зрелище. Сколько силы на него потратили? Сколько магов будут после лежать пластом? Магистр метнул короткий взгляд, оценивая происходящее, и тут же вернулся к допросу.

– Как звук может ударить? Он же, – мужчина замешкался, неспособный подобрать определение. – Нематериальный!

– Зависит от точки зрения. Звук – всего лишь колебание частиц материи с определенной частотой, воспринимаемой человеческим ухом, – попыталась объяснить волшебница. – В данном случае колеблется воздух. Он разрежен, да, но очень даже материален. И воздух может ударить. Вы наверняка знаете не одно заклинание, использующее это его свойство.

Ди Альпага вдохнул сквозь плотно стиснутые зубы.

– Не могли бы вы повторить своё… Свою разработку?

– Смысла нет, – указала Анна на усыпанное барьерами поле. – Снаряд, даже если пробьёт преграду, не достигнет нужной скорости. А тратить силы на бесплодные попытки, и тем самым помогать врагу искать способы противодействия моей задумке, я не намерена.

Продолжить вытягивать сведения из леди Стормсонг ди Альпаге помешало появление Обердорфа. Магистр‑боевик вышел из открывшегося на десяток секунд портала и громогласно потребовал сообщить ему, что, )Y(), происходит. Что это за гром был, и почему позиции рахмонитских собак сияют, словно огни святого Элама на мачтах? Ему, разумеется, тут же заложили Анну – дескать, её работа. Девушка вежливо улыбнулась, про себя облегченно вздохнув. Жестокий, вспыльчивый, прямолинейный баварец пугал её намного меньше, чем вежливый, безжалостный Альпага.

Выслушавший объяснения Обердорф немедленно захотел узнать, можно ли повторить. Вернее, насколько успешно прошло испытание, и если результат хорош, то почему бы не заслать по прежнему адресу ещё десяток таких же подарков.

– Взгляните на иллюминацию, граф, – бросил стоявший с задумчивым видом Альпага. – Конийцы напуганы. Иначе с какой стати им возводить над центральным лагерем полную защиту? Нет, какую бы странную уловку не применила леди Стормсонг, эффект от неё наших врагов шокировал.

– Продашь⁈ – прищурился Обердорф.

– Даже не надейтесь, – отрезала Анна. – Оставлю в роду.

Отказ прозвучал жестко и безапелляционно, именно так, как и должен был прозвучать. Личные, уникальные разработки ценились выше всего, выше знаний о духах, выше перворанговых заклятий. Считалось почти неприличным просить открыть эти тайны.

Магистр на приличия плевал. На то он и магистр.

– Я хорошую цену дам, – настаивал он. – Шестерку по твоему выбору.

Против воли, леди задумалась. Заклинание шестого ранга стало бы неплохим подспорьем в скором будущем… Сейчас Анна находилась на седьмом ранге, перейдя на него незадолго до отъезда в Австразию. Шестого она достигнет в лучшем случае года через два, затем развитие замедлится, возвышаться внутри мастерской ступени намного сложнее, чем в предыдущих. Но иметь к тому моменту парочку заклятий было бы полезно.

К тому же, отказывать Обердорфу неразумно.

– Вы не воздушник, – отметила она. – Приём придется переработать под вас.

– Не страшно, – мотнул головой мужчина. – Разберусь.

– И должна предупредить: если знать, в чём суть приёма, защититься от него довольно просто. Я потому и не хочу лишний раз его демонстрировать. – Обердорф просто кивнул, показывая, что понял. – В таком случае, предлагаю пройти в штаб, обсудить возможную покупку. Заодно попробуем оценить урон, понесенный нечестивыми.

– Составлю вам компанию, – заявил вежливым, как острый клинок, тоном ди Альпага. – Я тоже заинтересован.

Возражать ему, разумеется, никто и не подумал.

Выделенная для наблюдателей комната за прошедший месяц постепенно наполнилась артефактами, призванными помочь выполнению главной задачи. Какие‑то сконструировала Анна, какие‑то притащили из неведомых загашников армейские маги. Теперь, помимо огромного стола со стеклянной столешницей, внутри которой выводилась передаваемая из облачных высь картинка, также тут имелись увеличители, связанные со своими подобиями в других отделах штаба карты, приборы для записи и много иного.

Сейчас в помещение зашли всего трое. Остальным – офицерам, Роду с Андреасом, тащившимся следом непонятно зачем зевакам – ди Альпага улыбнулся настолько сладко и дружелюбно, что они предпочли остаться за порогом. Офицеры‑наблюдатели, и те решили вернуться на рабочее место позднее.

Первым делом они принялись рассматривать изображение центрального лагеря конийцев. Враг разместился вокруг крепости в нескольких лагерях, леди била по главному, где находился султан со свитой. Кое‑какой опыт у магистров имелся, поэтому они понимали, куда смотреть, и что означает суетливое мельтешение людей и животных.

Последних погибло много, намного больше, чем людей. Лошадиные трупы уже начинали стаскивать к окраинам лагеря, вероятно, для последующей разделки, или чтобы избежать эпидемии. Людей пострадало меньше. Умерли или получили травмы многие простолюдины, не имевшие хороших артефактов, или находившиеся непосредственно рядом с точкой взрыва. Вернее, там, где снаряд пробил звуковой барьер. Эффект не слишком поражал воображение, диаметр круга разрушений составлял метров двести, дальше стояли относительно целые шатры и палатки. Иными словами, последствия придуманного Анной приёма сопоставимы с результатом действия площадного заклинания шестого уровня, с той только разницей, что редкие заклятья бьют на такую дальность. Нападения в лагере не ждали, его считали защищённым от всех известных угроз, из‑за чего и пострадали. Встревожились по той же причине – боялись, что атака повторится.

Верхушка конийского войска отделалась легким испугом. Скорее всего, потери проходили по графе «случайность» и ограничивались единицами неудачников. Жилища мало‑мальски важных сановников защищались магией вне зависимости от надежности внешних барьеров, с амулетами богатые люди не расставались даже во сне. Так что, можно сказать, структура управления не пошатнулась.

– Признаться, я ожидал чего‑то большего, – пощипывая короткую бородку, сказал Альпага. – Меня смутила реакция собачьих детей.