В том, что Арабонн устоял, магичка не сомневалась, но услышать подтверждение было приятно. Из дальнейшей болтовни горничной Анна выяснила, что рахмониты разбиты и бежали в страхе, хотя судьба крепости висела на волоске, и не оборвалась исключительно благодаря самоотверженному подвигу леди Стормсонг. Сказанное следовало делить даже не надвое, а на десять, однако пару фактов удалось вычленить.

Враг хорошо подготовился к нападению. Благодаря проведенной предателями диверсии, конийцы захватили одну башню на внешней стене, и имели приличные шансы захватить вторую. Тогда подкрепления хлынули бы в нижний город потоком, защитники были бы вынуждены отступить на вторую линию стен. Вряд ли армия султана прорвала бы её, но, возможно, и на этот случай у них был заготовлен сюрприз. Проверить не удалось, потому что сильнейшие маги Арабонна воспользовались предоставленной Анной возможностью и начали долбить по временно оставшимся беззащитным войскам. Рядовой состав рахмонитов понёс очень большие потери, подкрепления не могли подойти, и в результате части, уже проникшие в город и даже закрепившиеся в нём, постепенно выдавили или истребили. Говорят, трупы перед стенами лежат слоями, сама Мэри не видела, но описывают так.

Надо думать, султан скомандовал отступление, видя, что стороны вернулись к прежним позициям. Пусть целый сектор стены рухнул окончательно, зато конийские колдуны с трудом продолжали блокировать действие крепостных ритуалов, ещё немного, и сил у них не осталось бы вовсе.

– Они не собираются на ещё один приступ?

– Вот не знаю, миледи, – развела руками Мэри. – Ничего не слышала. Может, Род скажет, он с вашим родичем разговаривал? Тот утречком заходил, о вашем здоровье справлялся.

– Кузен Фердинанд?

– Он, он, миледи!

Вызванный тут же Род добавить к рассказу служанки сумел немногое, зато кое‑что уточнил. Рахмониты потеряли одного из магистров, неизвестно только, окончательно он мертв или всего лишь ранен. Крепость лишилась половины оставшихся драконов. Госпитали забиты ранеными, их спешно латают и ставят в строй. По предварительным подсчетам, гарнизон лишился около двух тысяч человек, что довольно много, однако конийцы понесли намного более тяжкий урон. Сильнее всего они пострадали во время отступления, когда маги, артиллерия и мушкетеры гвоздили по ним всем, чем можно. Родерик называл цифру в пятьдесят тысяч и клялся, что её сообщил ему фон Стурмлид. Если не переврал, то оценка может быть близка к правильной.

– Кто‑нибудь ещё заходил?

– Не, больше никто, миледи, – мотнул Род головой. – Только посыльные забегают о здоровье справиться. Вчера, сами понимаете, не до визитов было, а сегодня отдыхают. Или по делам мечутся. Сэр Стурмлид буквально на минуту заглянул, очень торопился.

В ответ на заданный из слабой надежды вопрос парень подтвердил – Антуан действительно погиб. Анна, в общем‑то, не рассчитывала, но вдруг?

С одной стороны, ей следовало бы показаться и узнать последние новости из первых уст, а не в пересказе. С другой, положение болящей имеет массу преимуществ. Вдобавок интуиция (или паранойя, или здоровый инстинкт самосохранения) советовала не выходить из дома до полного выздоровления. Список недоброжелателей Анны не ограничивается госпожой Ортизе, а после вчерашнего строчек в нём, надо думать, прибавилось. Одаренные тоже люди, а люди завистливы.

К тому же, зачем куда‑то ходить, если можно не ходить? Этажом ниже живет довольно информированная персона.

– Мэри, пригласи госпожу Цурлаубен разделить со мной трапезу. И поставь ещё один прибор.

– Уже бегу!

Судя по скорости появления в трапезной, после приглашения Цурлаубен тоже бежала или, как минимум, быстро шла. Вполне понятное поведение. Наёмницу наверняка сжигало любопытство, подпитываемое разошедшимися среди жителей Арабонна слухами. Однако сначала на вопросы пришлось отвечать ей.

Второго приступа конийцы не готовили. Они даже прекратили артиллерийский обстрел, перестав тратить дорогие зачарованные ядра. Похоже, необыкновенно высокие потери во время штурма неприятно поразили командование, и заставили задуматься об изменении тактики. Пусть гибли в основном простые воины, воевать одной элитой ещё никто не научился.

В самой крепости царило воодушевление. Эмоциональные качели, вызванные сначала тяжелым боем, поначалу развивавшимся для врага успешно, затем стремительной и в чём‑то чудесной победой наполняли людей эйфорией. Им хотелось праздновать, хотелось выплеснуть радость, направить её на какую‑то цель. Предсказуемо, одним из кумиров стала Анна. Ведь что видели осажденные? Тяжелый бой, враг одолевает, стена захвачена, предатели повсюду. И вдруг – в небе расцветает сияющий водоворот, тысячи прекрасных птиц, аки ангелы Всевышнего, набрасываются на язычников, дабы покарать оных. Что характерно, многих действительно карают, заставляя остальных бежать.

Не сразу, конечно же. Все помнили поток площадных заклятий, обрушившихся на рахмонитов. Но именно синие вороны ассоциировались у большинства с произошедшим в битве переломом, поэтому львиная доля славы – и внимания – досталась их создательнице.

Леди Стормсонг мысленно похвалила себя за решение сидеть в домике.

Остаток дня она провела, поглощая огромные порции пищи, занимаясь самолечением и бессовестно подслушивая чужие разговоры. Повреждения тонкого тела в материальных веществах для восстановления не нуждались, просто её организм был настолько тесно связан на всех уровнях, что ранения энергетики отражались на физическом вместилище, и наоборот. Короче говоря, есть хотелось постоянно, и сильно. По большому счету, в помощи целителей или в чём‑то ином, кроме времени, Анна не нуждалась, поэтому она валялась в постели, медитировала и размышляла о дальнейших действиях.

Судя по доносящимся с улицы фразам, арабоннцы – и военные, и гражданские – были настроены оптимистично. Их мнение волшебница разделяла. Рахмониты уже потеряли приличное количество войск и потратили множество ценных ресурсов, зачастую невосполнимых. Если они снова пойдут на приступ, то не факт, что смогут уверенно блокировать ритуальную составляющую защиты, как делали это в первый раз. Нет, войск у них, в общем, достаточно, а при необходимости подтянут подкрепления из метрополии. Вырастят химер, объявят дополнительный набор военнообязанных, навербуют желающих из пиратов или охотников за чудинцами. Другое дело, что все эти мероприятия потребуют времени, но сидеть в осаде куда проще, чем прятаться от пуль и заклятий. Вот призвать сильных магов взамен выбывших сложнее, а ещё сложнее раздобыть некоторые ингредиенты либо подготовить в нужном количестве артефактные ядра для обстрела. Вдобавок нужно помнить от прикрывающей Виндобону армии, которая может прийти на помощь осажденным. С её учетом у союзников появляется приличный шанс разбить конийцев и самим перейти в наступление, вторгшись на земли врага. Словом, на месте султана Анна вернулась бы в столицу, потому что война идёт не по плану и обходится неоправданно дорого.

Вместе с тем она понимала, что соображения престижа и репутации вряд ли позволят ему поступить разумно.

В течении дня бдевший в приёмной Род принимал посыльных, отвечал им, что леди болеет, обещал передать записки от хозяев и забирал цветы или корзины с гостинцами. Надарили героине дня много всего, от деликатесов до ювелирных украшений стоимостью в сотню золотых. Подарки складывались в отдельной комнате в рунный круг, проверять их получательница собиралась позднее, когда выздоровеет окончательно. Цветы, конечно, жаль, завянут, но себя жальче.

Она бы и следующий день провела, носа на улицу не высовывая. Сидеть в четырех стенах претило её натуре, но Анна была готова смириться с неудобством, лишь бы не ощущать направленных на неё взглядов. Каждый воспринимался тонким телом, словно легкое прикосновение, раздражающее, пусть и не болезненное. Постепенно чувствительность спадет, однако сейчас единственный доступный ей способ избавиться от дурноты заключался в том, чтобы никому не попадаться на глаза.