— Чем могу помочь?

— Мы хотели бы поговорить с кем-то из тех, кто тут есть.

Круглолицый Кассим стоит лицом к лицу с вышибалой, пытаясь его запугать. Ранчагода звонит в звонок. Играет популярная мелодия пятидесятых «Пунцовый, как вишня, и белый, как яблонев цвет»[39]. Ты узнаешь этот пронзительный звук, этот этаж и этого охранника.

Ты слышишь, как лязгают замки, и дверь открывается. У тебя ноет там, где некогда был живот. Боль когтями рвет тебя изнутри, точно зверь, запертый в грудной клетке.

— Да?

Вот она. Та, чье лицо тебе знакомо, а имя вертится на языке. Угольно-черная кожа, темно-красные губы, пиковая дама.

— Прошу прощения, мадам. Мы из уголовного розыска. Ищем этого человека. Вы его видели?

Она колеблется, переводит взгляд с Ранчагоды на Кассима, потом смотрит между ними прямо туда, где висишь в воздухе ты.

— Это Малин. А что случилось?

Взгляд ее устремлен туда, где ты паришь, ты смотришь на нее, силишься вспомнить. Кассим расправляет плечи, Ранчагода откашливается.

— Мадам, мы можем поговорить внутри?

За ее спиной коридор, на стене черно-белая фотография в рамке — куча трупов на погребальном костре, вокруг пламени танцуют мужчины с палками. Снял ее в 1983 году на Nikon 3 ST фотограф-любитель Малинда Алмейда Кабалана.

На стенах висят фотографии — ты их узнаешь — и картины, тебе незнакомые. Фотографии в основном были сделаны в 1983 году без подготовки, опыта и хорошего объектива. На всех — сцены насилия. Картины — экспрессионистские пейзажи (рисовые поля, деревенские хижины), все куплены на уличных рынках по цене обеда в фешенебельном ресторане. Изобилие пятен, мазков, ярких красок; в углу неразборчивая подпись эксплуатируемого художника-любителя.

Комната опрятная, не считая стола у окна: он завален коробками, чашками, папками. Женщина предлагает полицейским присесть на плетеный диванчик. Ты уже бывал в этой комнате. В этом ты почти не сомневаешься. Но как же зовут эту женщину? Ты вспоминаешь ручного льва из того фильма в кинотеатре «Савой», куда отец водил тебя перед тем, как ушел.

— У вас гости? — Детектив Кассим неуклюже идет к столу.

— Двоюродный брат из Торонто. Не хотите ли чаю?

— Если можно, воды. — Кассим обводит глазами комнату.

— А мне обычный чай с имбирем. — Ранчагода присаживается у окна, напарник бросает на него взгляд.

— Конечно, — говорит дама.

Бородатый парнишка, похожий скорее на клерка, чем на слугу, приходит принять заказ.

— Как вас зовут, мадам?

— А в чем дело?

— Как вас зовут?

— С Малином все в порядке?

— Будьте добры, ответьте на мой вопрос.

— Меня зовут Эльза Матанги. Мы с двоюродным братом работаем в КНФПСТМ. Это наш кабинет. Мы собираем средства для пострадавших от войны. Офис нашего фонда внизу, в торговом центре.

— Что такое КНФПСТМ?

— Канадско-норвежский фонд помощи странам третьего мира.

— КНФПСТМ. Гм. Работаете допоздна?

Кассим глядит сквозь матовое окно на крыши лачуг Острова рабов. Потом переводит взгляд на коробки на столе.

— Извините, это конфиденциально, — говорит дама.

Кассим пропускает ее слова мимо ушей, кивает напарнику. Возвращается парень с чаем и водой, и тебя вдруг охватывает жажда — это чувство ты позабыл вместе с остальными.

— Когда вы последний раз видели Малинду Алмейду?

— Вчера. Он наш внештатный сотрудник. Приходил забрать чек.

— Кем он у вас работает?

— Мы включаем его фотографии в информационные рассылки.

— Это его фотографии? — Кассим указывает на коробку на столе.

— И его тоже.

— Чем занимается ваш фонд, мадам?

— Мы помогаем мелким фирмам, оплачиваем образование и даем консультации беднякам. Помогаем сиротам на севере и на востоке. Собираем пожертвования, распространяем информацию, защищаем мирных граждан.

— На деньги тамилов? — уточняет Ранчагода.

— На деньги тех, кто хочет помочь нуждающимся.

— Что происходит?

Голос доносится с порога напротив кухни. В дверях стоит коренастый темнокожий мужчина с усами густыми, как у главнокомандующего «Тигров».

— Это мой двоюродный брат. Они спрашивают о Малине.

— Скажи им, что он у нас не работает.

На двоюродную сестру он похож, как белый медведь на павлина. Она худышка, он толстяк. У нее лицо, у него морда. У нее североамериканский акцент, он хрипит, как мадрасский тамил.

Кассим поворачивается к нему.

— Вас зовут?..

— Кугараджа. Директор КНФПСТМ. Я сотрудничаю с правительствами Норвегии и Канады. Я знаком с генеральным инспектором полиции. Как вас зовут?

— Я детектив Кассим. А это заместитель суперинтенданта Ранчагода.

— Малинда вчера уволился. Забрал чек и ушел. Может, он внизу, в казино, просаживает эти деньги.

— Из-за чего он уволился?

— Это вы у него спросите.

— А мы спрашиваем у вас.

— Сказал, что устал от работы.

— Он пропал без вести.

Эльза подносит ладонь ко рту, опускает глаза. Человек по фамилии Кугараджа садится на край диванчика.

— Он арестован?

— Насколько нам известно, нет. В последний раз его видели вчера, он ехал сюда на встречу с кем-то.

— Не с нами.

— Вы же сказали, что видели его вчера?

Кугараджа смотрит на Эльзу, та глядит в пустоту, качает головой. Взгляд ее туманится.

— Он продает нам снимки. Фотографии людей, которые гибнут в зоне боевых действий. Эти снимки нужны нам для работы.

Кассим берет в руки брошюру: в ней фотографии матерей с портретами пропавших без вести сыновей. На каждом снимке — пометка «© М. А.».

— Для работы или для пропаганды?

— Это правда, а не пропаганда, — отвечает Кугараджа.

Тебя охватывает неуютное ощущение: ты словно бы тонешь и одновременно чихаешь. Жидкость из твоего носа на ощупь не липкая, как сопля, и отдает железом, как кровь. На самом деле фамилия этого типа вовсе не Кугараджа, и он отлично знает, из-за чего ты уволился.

— У Малинды Алмейды были враги? — спрашивает Ранчагода.

— О его частной жизни нам ничего не известно, — отвечает Эльза.

— Что еще он для вас снимал?

— Зоны боевых действий. Сожженные дома, мертвые дети. В общем, все как обычно.

— И зачем вам такие снимки?

— Мы пытаемся остановить войну.

— Получается?

— Однажды получится.

— Алмейда промышлял шантажом?

— Как сказала моя двоюродная сестра, мы толком его не знали, — говорит Кугараджа и отпивает воды из стакана Эльзы Матанги. — Тело нашли?

— Мы не говорили, что он мертв.

— Кто вам платит? Военные или СОГ?

— А вам кто платит, мистер Кугараджа? Индия или ТОТИ?

— Думайте, что говорите, — отрезает Эльза.

— Мы выполняем свою работу, мисс. И только, — отвечает детектив Кассим. — Можно взглянуть на фотографии?

Эльза открывает папку с брошюрами на разных европейских языках. В брошюрах снимки из Вавунии, Батти и Тринко. Трупы детей на циновках. Обугленный остов деревенской хижины. Женщины в лохмотьях привязаны к столбам. Выжившие после бомбежки согнаны в лагерь, люди глядят в объектив. У тебя кружится голова. К потолку поднимается вихрь, точно духи, обитающие в этом здании, летят на крышу.

— Ваша организация сотрудничает с ТОТИ?

— Я обиделась бы, господин Ранчагода, если бы нас каждый день не спрашивали об этом, — говорит Эльза. — Нас спонсирует американский Фонд мира и правительства Норвегии и Канады. Мы умеренные либералы. Большинство тамилов не хочет бегать по джунглям с автоматами наперевес.

— У Алмейды были друзья-иностранцы? Может, какой-нибудь белый европеец средних лет?

— У него масса друзей. Старых и молодых, местных и иностранцев, — отвечает Куга. — Вы говорите так, будто он умер.

— В наше время, если человек пропал без вести, скорее всего, этим все и закончится, — поясняет заместитель суперинтенданта Ранчагода.