Министр кивает охраннику, тот хватает Эльзу за плечи, отнимает у нее снимки, передает их министру. Эльза потирает ключицу. Второй синяк за день. Министр смотрит на снимки, тебе тоже хочется взглянуть, но ты не решаешься из-за тени, притаившейся за спиной Сайрила Виджератне. Министр Сайрил качает головой, прячет снимки в карман пиджака.

— Это ваша работа?

— Сэр, это конфиденциальная информация, — повторяет Эльза (можно подумать, тот, кто командует головорезами, уважает чужое право на тайну).

— Несомненно, моя дорогая. Кто их сделал?

— Его зовут Малинда Алмейда. Он невинный мальчик, — запинаясь, отвечает Стэнли.

— Не похоже, — бросает министр.

— Ваша правда, сэр, — поддакивает Эльза.

— Я вам не китаец с косичкой, черт побери. Этого фотографа надо найти и допросить, — говорит Сайрил. — Где он?

— Его никто не видел со вчерашнего дня, — сообщает Стэнли. — Мы опасаемся, сэр, что его забрали.

— Что с того, Дхармендран? Вы знаете, кому звонить. Я вам что, секретарь, черт побери?

— СОГ отчитывается перед вами, сэр.

— Вы его мать? — спрашивает министр Лакшми Алмейду: после четырех чашек чая она перешла в беззвучный режим.

— Пожалуйста, найдите моего сына. Я училась в школе с вашей сестрой, сэр. Скажите ей, что я Лаки Алмейда из хора. Она поймет, о ком речь, — говорит амма.

— А, так вы учились в школе Святой Бригитты? Я дружу со всеми монахинями. — Министр умолкает, раздумывая, что сказать дальше. — В школе Святой Бригитты очень либеральные монахини. Их можно даже разок поцеловать. — Он умолкает, грозит пальцем. — Но не более того.

Он смеется, свита вторит ему. Даже Стэнли вымучивает улыбку. Только твоей амме не до смеха.

— Мой сын не интересуется политикой.

Амма, как всегда, ничего ни о чем не знает.

— Если он ни в чем не виноват, почему фотографирует такие мерзости? — произносит Сайрил с улыбкой, с которой всегда приставал к практиканткам. — Спасибо, что позвонили мне, Дхармендран. Это очень серьезно.

Стэнли указывает на Эльзу:

— Сэр. У этой женщины нет ордера, она привела полицейских в мою квартиру. Это возмутительно, я член кабинета.

Любопытно, как исчезают паузы из речи Стэнли, когда он стелется перед вышестоящим. Даже ДД — а он никогда ничего не замечает — чувствует, что планы его отца рушатся. ДД убирает конверты в коробку, думая, что никто этого не видит, хотя это видят все.

— Дхармендран, у меня и без того забот более чем достаточно. Мы воюем на два фронта. Нам нужно подавить ДВП и вышвырнуть индийцев. Полиция, армия, СОГ приходят ко мне, спрашивают, можно ли им выйти за рамки закона. Как такое возможно? Не могу же я позволить всем и каждому выходить за рамки закона.

Джаки берет коробку, направляется к задней двери, не заметив, что телохранитель министра следует за ней.

И тут твоя амма заливается слезами, а ведь она никогда не плакала, с того самого дня, как ты родился, — по крайней мере, в твоем присутствии.

— Господин министр. Мой сын у них? Ваша сестра Сурангани учила его петь. Спросите ее, она вспомнит.

Если тетушка Сурангани вспомнит лишенного музыкального слуха мальчишку, который в 1966 году взял у нее четыре урока и больше не приходил, ты прямо сейчас отправишься к Свету. Ты любишь невероятные пари. Ты однажды пообещал ДД поехать с ним в Сан-Франциско, если Дукакис победит Буша[53].

— Мадам, с момента его пропажи не прошло и двух дней. А может, он и не пропал. Я уверен, что он появится. И когда это случится, я хочу поговорить с ним. — Министр Сайрил поворачивается к Джаки. — Прошу прощения, милочка, куда это вы?

Крепкий парень в черном преграждает Джаки путь и отбирает коробку. Она толкает его, он хватает ее за руку. Она морщится, он отпускает ее.

— Будьте добры, отдайте нам конверт с пометкой «Дама», — просит Эльза.

— А следом вы попросите север и восток! — Министр Сайрил смеется, переводит взгляд со Стэнли на Эльзу. — Мне необходимо оценить эти свидетельства. Могу ли я как следует их изучить, Дхармендран? Самостоятельно, после чего я выскажу рекомендации?

— Твою мать, — бормочет ДД.

— Заткнись, Дилан. Сэр, это необходимо?

— Прежде чем выписать ордер, я должен узнать факты. Мы сможем найти вашего парня, только если нам будут известны все факты. Скажите этим копам, которые ждут на улице, что я хочу с ними поговорить.

— То есть вы забираете вещи Маали без всякого ордера, чтобы понять, нужен ли вам ордер, — фыркает Джаки.

Чтобы упаковать одну коробку, требуется семеро головорезов.

Эльза выходит на улицу к копам, бесполезным, как пешеходные переходы на Голл-роуд. Что-то отрывисто шепчет Ранчагоде, Кассим садится на пассажирское сиденье, закрывает лицо. Эльза просит вернуть ей деньги, Ранчагода ныряет в машину, в это мгновение из ворот твоего некогда немилого дома выходит министр. Ранчагода делает вид, будто не слышал просьбы.

Самый крупный громила несет белую коробку из-под обуви, в ней труд всей твоей жизни. Призрачное существо следует за его превосходительством Кошмарным Фанатиком. Призрак похож на длиннорукого борца сумо. Лицо заостренное, кровавые глазки устремлены на тебя.

ДД сверлит взглядом отца. Твоя амма убирает чашки, Джаки глядит в пустоту с таким видом, как в тот раз, когда она сказала тебе: «Я готова», а ты ответил: «А я нет». Ты взмываешь к потолку, призываешь боль. Поскольку понимаешь, что коробка, считай, пропала.

Это значит, тебе придется вспоминать усерднее. Быть может, воспоминания причинят тебе боль (а ты предпочел бы обойтись без боли), но тебе не терпится вспомнить одно. Можно было бы подумать, речь о том, как ты умер или кто тебя убил, но нет. Тебе не терпится вспомнить, где ты спрятал негативы. Ты знаешь одно: место это очевидное и где-то неподалеку.

Тень улыбается тебе, кивает, громилы набиваются в два «паджеро». Призрак садится на корточки на капоте «бенца», подзывает тебя к себе. Ты думал, что капот прогнется под тяжестью этого существа, но капот не дрогнул.

— Иди сюда. Поехали со мной.

— Я уже доездился, — кричишь ты в ответ.

Ты на веранде, твоя амма здесь читала газеты и ругала отца. В доме знакомые голоса ведут бессмысленные споры о тебе и о том, что ты сделал. Подслушивать тебя тянет не более, чем воскресать.

У существа на капоте темно-бордовые глаза, неровные острые зубы, слишком длинные ногти, оно в белой рубашке и черных брюках: так одеваются официанты, телохранители, громилы и головорезы.

— Это твои снимки, да? Я глянул краем глаза. Производит впечатление. Супер, супер.

— Что вы за яка?

— Я тень министра. Теневой министр. Ха-ха. Так ты едешь? Можно подумать, тебя еще где-то ждут.

На это тебе нечего возразить. Тебе не впервой ехать с неприятными попутчиками. Как в тот раз, когда ты сел в автобус до Килиноччи с «Тиграми» — выяснилось это уже потом — и тебя едва не пристрелили военные.

Ты вспрыгиваешь на крышу машины в тот самый миг, когда она трогается с места. Замечаешь, что одежда на существе сидит скверно. Рубашка с рюшами, брюки словно пошил слепой портной. Существо босиком, пальцы ног волосатые, ногти торчат, как когти.

— Кошмарные у тебя фото.

А у тебя рыло, думаешь ты. Кортеж проезжает блокпост, перед ним на досмотр очередь из автомобилей. Два «паджеро» и «бенц» не останавливают.

— Значит, нечего людям творить кошмарные вещи.

— Это страна проклята. В этом никто не сомневается, — говорит существо, глаза его меняют цвет с малинового на черный, с красно-бурого на алый.

— Как вы стали демоном?

Если существо шевельнется, ты готов соскочить с машины. Но этот пузырь лежит на капоте, таращится в небо мутными глазами. Двигаться ему явно неохота.

— Кто говорит, что стал? Может, я всегда им был.

— Кем же вы были раньше?

— Может, я был начальником, как этот. — Он указывает на человека на заднем сиденье машины, тот роется в коробке, что когда-то была твоей. — Может, я был магнатом и владел огромными заводами.