— Довольны? Всё прошептали? А теперь идем к Реке рождений. Она неподвижна до вашей седьмой луны.

— У меня еще две луны.

— Полторы.

— Не могу. Не сейчас. Джаки нужно найти Вирана. Мне нужно найти моего убийцу. Мне нужно уберечь друзей от чудовищ.

— Дела найдутся всегда. Большинство не имеет смысла.

— Думаю, Джаки меня услышала.

— Вы уверены, что вас убили?

— Так сказал Дядюшка Ворон. И те, кто читал мои уши.

— Да, но вы сами в этом точно уверены?

— Если б я знал, сказал бы.

— Дядюшка Ворон плут. Преты порой ошибаются.

— Бесспорно. Они сказали, что я кого-то убил.

— Они сказали «возможно, убил». Вот что они сказали.

— Махакали — самый главный демон? Или у Махакали есть босс?

Добрый доктор качает головой, все качает, качает, качает.

— Неужели вы ничего не знаете о стране, которая вас кормила и одевала?

Доктор Рани хоть и призрак, а по-прежнему преподаватель, пусть даже и без студентов. Таких, как она, легко отвлечь: они охотно читают лекции.

— Нам надо уничтожить не одного Сатану. По каждой улице, каждой дороге ходят сотни демонов и тысячи як.

Она права. Есть не только добро и зло. Последнее многолико и кишит нечестивцами.

— За каждым злосчастьем, за каждой бедой в этой стране — свой яка.

По словам доктора Рани, Черный Принц провоцирует выкидыши и менструальные боли. Мохини соблазняет тех, кто ночью едет один на машине, яка Рири распространяет рак. Монах с трезубцем — формально призрак, но из-за собственной злости превратился в вампира.

— Призраки, вампиры, преты, дьяволы, яки, демоны. Я правильно понял иерархию?

— В этом хаосе нет иерархии, дитя. Даже от прет не стоит ждать добра. — Преты бывают разного цвета, — поясняет доктор Рани. — Преты мала лишают пищу вкуса, преты гевала делают жидким кал, большинство прет мастерски читает по ушам и славится отменным аппетитом.

Тебе скучно ее слушать, но она хотя бы больше не упоминает о том, что луны твои сокращаются.

Доктор Рани бубнит о демонах, что крутятся в Междумирье:

— Яки увели у меня столько душ, что и не сосчитать.

— А чего хотят яки?

— Они одержимы плотскими удовольствиями, — поясняет доктор Рани. — Если испортилась пища, значит, яки сожрали питательные вещества. Если секс лишился страсти, значит, яки украли наслаждение. Они повсюду, следят за живыми, а дураки сами их приваживают.

— Яки умеют массу всего, но не могут уйти к Свету и родиться человеком, — рассказывает добрый доктор. — Они приносят несчастья, причиняют вред, сеют злобу. Но только если их привадить. И только после семи лун. До тех пор даже Махакали не имеет права тронуть вас, если вы сами не захотите.

— У як нага красивые лица, — продолжает доктор Рани. — Головы, как у кобр, они не могут забыть 1983-й. Яка Кота ездит на кошке, носит жемчуг и не расстается с боевым топором. Яка Бахирава рождается из криков Ситы и появляется, только когда воюют боги или солнце сочится кровью.

— Но вы правы. Махакали — самая грозная из всех. После седьмой луны я не сумею защитить вас от нее.

— Мне нужна еще одна луна, чтобы добыть мои фотографии.

— Хватит уже. Идемте. Оттого что вы будете вмешиваться в дела тех, кто остался Там, Внизу, не будет пользы ни вам, ни им.

— Сена говорит…

— Если вы намерены цитировать Сену, тогда вперед. Не тратьте мое время. Вы видели, на что способна Махакали.

Глаза у доктора Рани почти целиком белые, но ты замечаешь желтые и зеленые искорки.

— У вас осталось два заката. Пожалуйста, берегитесь существ с черными глазами.

— У Сены глаза не черные.

— Это пока. Никто не рождается дьяволом.

— Не может быть, это неправда.

Она говорит, что яками не рождаются, а становятся и у каждого из них есть история, которую они уже не рассказывают. Дядюшка Каннибал — жертва взрыва бомбы в Петтахе. Дикого ребенка «Тигры» заставили убить его родичей. Морской демон покончил с собой из-за травли в университете. Вампир-атеист был членом совета провинции, его зарезал дэвэпэшник. У дамы в черном сари пятеро детей погибли на войне.

— Яки — прескверные игроки, — добавляет она, — и, как большинство завсегдатаев казино, кончают в канаве долгов и расплачиваются с ними, выполняя поручения.

— Ваш Сена задолжал Махакали. Демоны велят призракам приводить к ним души. Это не так уж сложно.

Она умолкает, качает головой. Колчан ее опустел, но ни одна из стрел не достигла цели. Она вырывает страницу из журнала, комкает ее.

— Спасибо, что помогли мне. Снова. Я обещаю вам, доктор Рани. Еще до седьмой луны я уйду к этому вашему Свету.

— Не уйдете.

— А куда мне податься?

— В Реку рождений. Поймаете самый слабый ветер на берегу Бейры. И долетите вдоль каналов к трем деревьям кукубха.

— Обещаю.

— Два обещания стоят меньше одного.

— Мой любимый парень говорил так же.

— Вы сдерживали слово?

— Ни разу.

— Он злился?

— Я не замечал.

— Он причинял вам боль?

Ты смотришь в видоискатель камеры, но не видишь ответов. Чешешь голову, глядишь на свою единственную сандалию.

— Наверняка я это заслужил. До свидания, доктор.

Ветер дует с океана, ты запрыгиваешь на ступеньку.

— Мне нужно выполнить одно обещание.

Тебя уносит ветер, доктор Рани провожает тебя взглядом. Вид у нее печальный, разочарованный, но не удивленный.

Негативы в пластмассовых коробочках приклеены к «Горячему пространству» Queen и «Его рука в моей» Элвиса. Ты знал, что эти пластинки из твоей коллекции не заберет никто из тех, у кого не отказали уши. Разумеется, не каждый, кто обнаружит приклеенные к двум скверным альбомам негативы, разберется, что с ними делать. И для ясности ты приклеил внутри записку.

С запиской в руке Джаки мчится в комнату ДД.

— Не надо, дурища, — кричишь ты ей вслед, но она, конечно, не слышит.

ДД спит, на нем трусы «Кельвин Кляйн». Он обзавелся брюшком, спереди в трусах бугрится утренняя эрекция — ты надеешься, оттого, что ему приснился ты.

— Айо, не буди его! — вопишь ты.

Джаки трясет брата за плечо, тот просыпается и бормочет:

— Кто… что?

— Кто такой Виран? — спрашивает она.

«Делика» едет за «лансером», особенно не скрываясь. Джаки поглядывает на нее на кругу Туммула. Джаки трижды проезжает по кругу, «делика» не отстает. Джаки возвращается на Тимбиригасьяя, «делика» следом. Джаки разворачивается и едет в обратную сторону.

— Что происходит? — спрашивает ДД на пассажирском сиденье. Квадратная челюсть, эбеновая кожа, волосы вымыты и уложены даже в такую безбожную рань.

— Они без униформы. Дурной признак. — Джаки от напряжения высунула язык и, не отрываясь, глядит на дорогу.

ДД оборачивается, смотрит на «делику».

— Это обычный фургон. Пропусти его.

Джаки так замедляется, что едущие сзади сигналят, но «делика» не обгоняет. Джаки внезапно, не включив поворотник, сворачивает в лабиринт Лонгдон-плейс.

— Они не собираются нас обгонять.

— Просто тупят. Ты не выспалась? Хочешь, я сяду за руль?

— О'кей, — соглашается Джаки, вжимает педаль газа в пол и резко петляет по лабиринту. Из вас троих она лучший водитель и поэтому самый неосторожный. Она минует пупок Тимбиригасьяи, выезжает из ноздрей Бамбалапитийи. Автомобили и рикши перестраиваются без поворотников, с жалобным бибиканьем улепетывают с пути Джаки.

Улица полнится выхлопом, теми, кто его исторгает, и неработающими стоп-сигналами. «Делики» нигде нет. Джаки проезжает блокпост, ДД вставляет в рот сигарету, но не зажигает. То есть формально он все еще не проиграл пари, заключенное несколько месяцев назад.