— Вот туз бубен. Это номер Джонни Гилхули. Хмыря из посольства. — Джаки обводит имя на бумаге. — Еще Маали упоминал какого-то Роберта Садворта из AP.

— Я работаю с AP. Никогда не слышал о Садворте, — говорит ДД. — Ты, наверное, имеешь в виду того чудика Энди Макгоуэна.

— Садворт? — Стэнли качает головой. — В «Локхид Системс» работает торговый представитель с такой фамилией.

— «Локхид» что? — переспрашивает ДД.

— Они продают оружие правительствам едва ли не всех стран СААРК[77].

— А дальше ты скажешь, что Маали торговал оружием.

— Сомневаюсь, — говорит Стэнли. — У торговцев оружием есть деньги на оплату квартиры.

Стэнли смотрит на сына, тот отводит глаза.

— Дама пик — это Эльза Матанги из КНФПСТМ, — продолжает Джаки.

— Аппа, ты проверил, о чем мы говорили? — спрашивает ДД.

— Я тебе уже сказал. Эммануэл Кугараджа связан с РОСИ[78], доверенными лицами «Тигров». И с ОИА, индийской внешней разведкой. В Великобритании его арестовали за оскорбление с угрозой насилия, но обвинения были сняты. Эльза Матанги собирала средства для «Тигров» в Университете Торонто. КНФПСТМ финансируют правительства Канады и Норвегии. И американский Фонд мира.

Либо Стэнли поручил сотрудникам своего министерства по делам молодежи выполнить домашнее задание, либо сочиняет сказки для своего легковерного сына.

— Разве есть такой фонд — мира? — спрашивает ДД.

— А бюджет у них такой же, как у американского Фонда войны? — подхватывает Джаки, но никто не улыбается.

— Если КНФПСТМ лишь прикрытие для ТОТИ или ОИА, легко догадаться, как было дело.

— И как? — спрашивает ДД.

— Те и другие не гнушаются затыкать рты своим сотрудникам.

Пауза, Джаки кашляет.

— У валета червей следующие имена. Байрон, Джордж, Хадсон, Гиннесс, Линкольн, Брандо, Уайльд. Почти все отвечают: ошиблись номером. Кто-то повесил трубку, когда я упомянула имя Маали.

Некоторые мужчины, которых ты пробовал, давали тебе свой номер, ты записывал, но никогда не звонил. Если просили твой, ты называл выдуманный, но только если они позволят себя сфотографировать.

— Может, тоже дэвэпэшники. Должно быть, прослышали о трупе, — предполагает Стэнли.

ДД качает головой, ерошит волосы.

— Маали дружил со всеми подряд. Мы это знаем, Джаки. А что король и десятка?

— По телефону короля пик ответили в штабе майора Раджи Удугамполы.

— Спятили вы все, что ли? — Галстук Стэнли колышется от сквозняка. — Удугампола — глава СОГ. Ты звонила ему напрямую?

— Я проверяла номер.

— Пожалуйста, скажи мне. Что ты не говорила с ним. — У Стэнли трясутся руки.

— Не говорила, — нагло врет Джаки.

Стэнли, прищурясь, впивается в нее взглядом, но решает поверить.

— Это не игра, Джаки. Удугампола — бандит. У него под началом головорезы, прошедшие обучение в ЦРУ. Слышала про Маску? Если Малинда с ним связан, нам всем лучше залечь на дно.

— Нам вернут коробки Маали?

— Министр Сайрил Виджератне дал мне слово.

— О'кей, — говорит Джаки.

— Что в этих коробках?

— Мы все хотим это знать. Дядя, вы звонили ему?

— Сколько раз повторять? Ты не веришь мне? Я сейчас ему позвоню.

— О'кей, — соглашается Джаки.

Стэнли Дхармендран заходит в комнату, снимает трубку и не глядя набирает номер. В нем масса нулей, они утруждают палец Стэнли, крутящий диск.

— Значит, Джонни — туз, СОГ — король, Эльза — дама, дэвэпэшники — валеты. А кто тогда десятка?

— Я уже тебе говорила. Десятка червей нарисована возле телефона этой квартиры.

— И что это значит?

— Может, там наши с тобой фотографии? — предполагает Джаки. — Или только твои.

ДД берет у Джаки записную книжку, перелистывает страницы.

— Ты здесь на Д. Джаки. В скобках: «кузен Дилан». Сколько лет этому блокноту?

Тебя пронзает боль — там, где некогда было сердце, — отдается в твои невидимые руки. Ты вспоминаешь все снимки в конверте «Идеальная десятка». И понимаешь, что, с твоей точки зрения, воровать эти снимки совершенно бессмысленно, но беречь их нужно сильнее прочих.

Ты вновь в акваклубе «Выдры», первый и последний раз, когда тебя пригласили на еженедельную беседу отца и сына. Ты пришел как парень Джаки, больше тебя не звали. Это было в первые полгода, когда вы с Джаки шлялись по клубам, казино и вели себя как парочка — везде, кроме спальни.

Стэнли держался любезно, прикидывался радушным хозяином, то и дело заказывал импортное пиво и каракатицу. Ты в первый и последний раз в жизни сыграл в бадминтон в смешанных парах: ДД и Джаки против вас со Стэнли. Когда игра перевалила за половину, все уже поняли, что Джаки играет скверно, а когда закончилась, все осознали, что ты играл и того хуже. Но недостаток сноровки ты компенсировал болтовней.

— ДД. Кажется, я нашел твое слабое место.

— Что?

— Бадминтон.

Стэнли молчал, пока ты раз за разом промахивался по волану и проигрывал гейм за геймом. В конце ты каким-то чудом ухитрился загнать волан в сетку, Стэнли пробормотал «черт возьми» и вложил в эти слова больше злости, чем во все свои яростные удары.

Ты завел беседу о «Севере и Юге», американском мини-сериале с Патриком Суэйзи, который вы с ДД и Джаки обожали. Стэнли слушал со стеклянным взглядом и натянутой улыбкой. Вы обсуждали нереалистичность батальных сцен, но Стэнли сменил тему:

— Однажды в мой автомобиль швырнули гранату. Неподалеку отсюда. На Буллерз-лейн.

ДД часто упоминал о том, что вплоть до мирного соглашения 1987 года ТОТИ числили его аппу в расстрельных списках. И ДД с отцом по сей день даже в «Выдры» ездят на разных машинах.

— Малинда, твоя мать тамилка?

— Наполовину бюргерша, наполовину тамилка.

— А отец?

— Умер три года назад. Он был сингалец.

— Соболезную. А ты?

— Я ланкиец.

— Так сейчас говорит вся молодежь. Надеюсь, ваше поколение и правда так думает. А нам уже поздно.

— Трайбализм — чушь, — вставила Джаки. — Нация превыше государства.

— В трайбализме есть доля истины, дорогая, — заметил Стэнли. — Сингальцев больше, чем тамилов. Но тамилы умнее сингальцев. Мы усерднее трудимся. Мы вынуждены быть лучше. И мы вынуждены это скрывать. Чтобы сингальцы нам не завидовали.

— Вы по-прежнему опасаетесь за свою безопасность, дядя? — Ты старался смотреть Стэнли в глаза, но косился на его сына, тот раздевался, чтобы пойти в бассейн. Синие плавки сменили потную футболку и шорты.

— Я держу дистанцию и не высовываюсь. Воздерживаюсь от указов, которые могут причинить беспокойство. Не вступаю в борьбу с сингальцами. Я с ними сотрудничаю. Мы все хотим жить мирно. Не так ли, Малинда?

И Стэнли прочел тебе лекцию об исконных землях тамилов, о том, что в Средние века и в период колоний на севере были царства тамилов.

— Тогда почему сингальцы так их боятся, — спросила Джаки, и Стэнли ответил:

— Потому же, почему белые в Америке боятся негров, своих бывших рабов.

ДД проплыл весь бассейн туда-обратно дельфином и перешел на брасс.

— Но нация, раса — не факты, а выдумки, — заявила Джаки. — Искусственный конструкт. Кто отличит сингальца от тамила?

— Неправда, — возразил Стэнли. — Негры бегают быстрее, и это факт, равно как и то, что китайцы усерднее трудятся, а европейцы изобретают всякую всячину. — И произнес монолог о природе и воспитании, не преминув упомянуть, что в 1950-е в Королевском колледже входил в команду по плаванию и в команду по бегу. В заключение сделал вывод: на то, как лягут для тебя кости судьбы, влияет национальность, образование и семья.

Пришел ДД в полотенце, набросился на каракатицу, но сперва улыбнулся тебе. ДД слушал отца и кивал, как обычно. Вы с Джаки — нет.

ДД доел каракатицу, и Стэнли впервые после бадминтона посмотрел тебе в глаза.