— Почему я не слышал о вашем КНФПСТМ? И об этом проекте? — Стэнли снимает очки, чтобы рассмотреть снимки. Изучает тот, на котором погребальный костер из трупов; эта фотография сделана неподалеку отсюда.

— Вы не слышали о КНФПСТМ, потому что мы не хотим привлекать к себе внимание. Мы не политики.

Эльза глядит на конверт с пометкой «Дама» в руке Джаки, как голодная ворона — на выброшенный пакет с ланчем.

В руках у твоей аммы единственный конверт без фотографий. Письмо от твоего ушедшего дады, которое она отчего-то не уничтожила, как все прочие.

— Маали рассказывал нам о коробке, — говорит Джаки. — Он не сказал, что ее нужно будет отдать.

— Оставьте себе эту чертову коробку, если хотите. Только конверты отдайте.

Эльза щелчком отбрасывает окурок в окно.

ДД, прищурившись, рассматривает фотографию солдата индийских миротворческих сил возле больницы.

— Это снято в прошлом году. Маали тогда ездил в Джафну. И предложил мне поехать с ним.

ДД переводит взгляд на отца.

Ты вспоминаешь ту ссору. Вы поругались из-за презервативов, из-за того, почему ты упрямо не желаешь отказываться от них. Значит, в командировках ты спишь с другими, заявил ДД. А ты предложил ему поехать с тобой. Сказал, что едешь туда помощником американского журналиста по имени Эндрю Макгоуэн. Ты не сказал ему, что задание тебе дали дама с красными губами и ее красавчик-кузен.

— Ты занимаешься этим с Эндрю Макгоуэном? — с напускным равнодушием спросил ДД.

— Тем, чем я занимаюсь с тобой, я не занимаюсь больше ни с кем, — ответил ты и формально даже не врал, поскольку не планировал продолжать отношения ни с одним из своих сексуальных партнеров, кроме ДД.

— Индийские миротворцы в этом году дважды устраивали расправы над мирными гражданами. Один раз в больнице. Когда это случилось, Малинда был в Джафне по нашему заданию. Мы заплатили ему за те снимки. Так отдайте их нам.

ДД морщится, заходится сухим кашлем; его явно тошнит. Передает фотографию Джаки, та вздрагивает. Больничные койки завалены трупами врачей и медсестер: индийские миротворцы казнили их за то, что они лечили раненых бойцов ТОТИ. Джаки смотрит на фотографию через плечо Стэнли и бормочет:

— Дьяволы иностранные. — Переводит взгляд на Эльзу. — Приглашенные нашими дураками.

— У нас договор, — замечает она.

— А фотографии. Зверств. ТОТИ. Вы тоже заказываете?

— Мы тамильская организация, и у нас есть ограничения, — поясняет Эльза. — Вам ли не знать, сэр.

— Так, значит, вы у нас теперь из тамильской организации? — уточняет Джаки. — Не из полиции?

Ты смотришь на оставшиеся четыре конверта, лежащие на столе. Об их содержимом ты помнишь только две вещи. ДД не надо заглядывать в тот, что с пометкой «Валет червей». И есть нешуточная вероятность, что в одном из этих конвертов лежит фотография твоего убийцы.

ДД выхватывает у Джаки конверт с пометкой «Дама», пытается запихнуть в него фотографии, рассыпанные по столу.

— Что вы делаете! — вскрикивает Эльза и выхватывает у него пустой конверт, озадачив ДД: тот не решается драться с женщиной на глазах у отца. ДД бросает фотографии на стол, Эльза тянется к ним.

Джаки бросается к Эльзе: кузина ДД, в отличие от него, не стесняет себя приличиями. Как-то раз она влепила вышибале из «Моего места» три пощечины за то, что погладил ее по заднице. Джаки закусывает губу, как в тот вечер, и Эльза пятится. Ты вспоминаешь, что Джаки владеет дзюдо, а у Эльзы в сумочке нож. Фотографии лежат между ними, Джаки с Эльзой сверлят друг друга взглядами, как ковбои в спагетти-вестернах.

И тут, как по команде, с улицы доносятся громкие голоса. Эльза юркает к двери; на веранду хлынула суета, растеклась по коридору. Тому самому коридору, где ты ругался с аммой из-за писем дады, тех, что она уничтожила, не показав тебе.

Семь рослых парней, все в черно-белом, вбегают в открытые двери. Чашка аммы упала на коврик, но не разбилась. Стэнли вскочил на ноги.

— Что. За. Черт.

Мужчины — не военные и не копы — встают у каждой двери, у каждого окна. Входит старик в национальном костюме. Если бы ты только мог плюнуть в него, наблевать на него, насрать ему в рот, ты отдал бы целое состояние, продал бы остаток души. Это достопрезренный министр юстиции, Сайрил Виджератне, влиятельный член правительства: это он коррумпировал судебную систему, он создал отряды головорезов, он стоял за погромами 1983 года. Шестое имя в списке Сены.

Стэнли Дхармендран приветствует его кивком, как подобает подчиненному-тамилу. Двое мужчин в черном сгоняют ДД и Джаки с дивана, чтобы министр разместил на нем свои телеса. ДД и Джаки хмурятся. Ты вспоминаешь, как ДД писал официальное письмо в канцелярию президента и отказывался именовать того «вашим превосходительством». В июле 1983 года президент пикнуть не смел: превосходно, ничего не скажешь, как заявил ДД. Он начал письмо стандартным «добрый день» и не добился финансирования своего проекта по переработке отходов в Малабе.

Поехали в Джафну, предложил ты ДД. Увидишь, что в этой стране есть проблемы серьезнее утраты естественной среды обитания панголинов. Фотографировать трупы меня не возбуждает, ответил ДД. Если бы ты только видел, что вытворяют с твоим народом, ты не переживал бы из-за вонючих озер, парировал ты. Не уподобляйся своему ренегату-папаше, добавил ты, тем самым повысил ставки и сорвал куш. Если, конечно, можно считать победой тот факт, что парень, который тебя любит, ушел от тебя в слезах.

— Что это? Выставка фотографий?

Сайрил берет у Эльзы конверт, смотрит на стол. Наклоняется вперед, как судья в крикете, рассматривает беспорядочно разбросанные снимки. Ты паришь над ним — скорее как комар, чем как ангел. Говорят, комары убили половину всех живших когда-либо. Куда больше, чем спасли ангелы.

Ты замечаешь гул, глухой ропот на самых нижних частотах, слышимый только тем, кто заставил умолкнуть мысли и замкнул слух для шепота. То ли стонет земля, то ли кричат тысячи. Прежде ты не обращал внимания на этот звук, теперь же слышишь все время. За спиною министра сидит на корточках существо.

На фотографиях на столе хаос, кровопролитие, непосредственный их виновник — правительство Сайрила Виджератне, а дядя Стэнли — его пешка.

— Дхармендран. Что это за чушь?

— Одноклассник моего сына, сэр, — поясняет Стэнли. — Талантливый фотограф. Интеллигентный мальчик из очень хорошей семьи. Окончил колледж Святого Иосифа. Он пропал, и мы все беспокоимся.

Ну надо же, Стэн, я не знал, что тебе есть до меня дело.

— Так вот, значит, чем занимаются выпускники колледжа Святого Иосифа? — Сайрил держит в руках снимок горящего дома.

— Это беспорядки 1983 года, сэр, — поясняет ДД, сжимая деревянный анкх на шее.

— А, — отвечает министр. — Когда спящий лев проснулся.

— Сэр. Эта леди и те полицейские, что ждут на улице, вломились в квартиру моего сына. Без ордера, без приказа. Мой сын не заслуживает такого оскорбительного отношения.

Министр словно не слушает. Он смотрит на Эльзу — так, будто увидел призрака. Хотя настоящий призрак сидит на корточках за его спиной. Силуэт его похож на гигантскую обезьяну, руки его высятся над плечами министра. Над ухом министра вспыхивают угли глаз, и ты понимаешь, что существо тебя видит.

Министр смотрит на фотографию в руках Эльзы: мужчина в «бенце» наблюдает за толпой. Лицо министра, только моложе. Эльза собирает черно-белые снимки, министр протягивает руку, кивком велит ей отдать ему снимки. Эльза качает головой.

— Извините, сэр. Это конфиденциальная информация.

Министр впивается в Эльзу взглядом, смотрит на нее так долго, что твоя амма успевает налить себе еще чашку чая. Ты замечаешь, как она на него смотрит, и у тебя болит то место, где прежде была голова. На этот раз следом за болью не приходят воспоминания. Ты замечаешь, что министр смотрит на увеличенный предыдущий снимок. На мужчине в «бенце» темные очки и узорчатая рубашка; изображение расплылось при увеличении, но ты все равно узнаешь его. Это лицо видит министр всякий раз, как удосуживается взглянуть в зеркало.