— Не были.

— Я был телохранителем. Хоть мне и не довелось заслонить кого-то от пули. К сожалению.

— Вам хотелось получить пулю?

— Последним моим клиентом был Соломон Диас.

— Кто?

— Соломон Уэст Риджуэй Диас Бандаранаике[54].

Ты смеешься от всей души — впервые с тех пор, как попал в эту чертову заваруху.

— Славный малый.

— Говори что хочешь. Я все это слышал. Фюрер всех сингальцев. Крестный отец всякого дерьма.

— Я слышал, его называли и хуже.

— Был бы он жив, аннулировал бы закон о государственном языке и продвигал мультикультурализм. В душе он был федералистом.

— Его пристрелил буддийский монах-сингалец — зверь, которого он пытался приручить, — за недостаточный фанатизм, — говоришь ты.

Если вы в чем и сходились с покойным отцом, то в отношении к СУРДБ.

— Давно ты мертв? — спрашивает демон.

— Видимо, одну луну. Каким был Соломон?

— Он не виноват. Он хотел как лучше. Эта страна проклята.

— Я это уже слышал. Почему?

— Ты же сам сделал все эти фотографии — и еще спрашиваешь почему?

— Логично.

— Цейлон был прекрасным островом, пока на нем не расплодились дикари.

— Верно. Некоторые страны привозят дикарей из-за границы. Мы же выращиваем собственных.

— Ты же знаешь, что люди жили здесь задолго до сингальцев?

— Кувени?

— Их не считали людьми. Мы зовем их дьяволами и змеями.

— Яки и наги были до или после Раваны?

— Какая разница.

— Тогда кто такие коренные ланкийцы?

— Не Виджайя с его морскими пиратами. Это уж точно.

Если верить «Махавамсе»[55], сингальский народ искони похищал людей, насиловал, убивал матерей и отцов, занимался кровосмешением. И это не сказка, а история нашего рождения, изложенная в древнейшей хронике острова, хронике, которая послужила сводом законов, созданным для угнетения всех, кто не сингальцы, не буддисты, не мужчины и не богачи.

Давным-давно на севере Индии принцесса встречает льва. Лев похищает и насилует принцессу. Она рожает мальчика и девочку. Мальчик вырастает, убивает отца-льва, становится королем, женится на сестре. Она рожает сына, тот становится бунтарем, его с семьюстами слугами отправляют в изгнание, они со свитой на кораблях прибывают к берегам Цейлона.

Принц Виджайя и его банда лысых головорезов положили начало нашей истории, истребив коренное население нага и соблазнив их королеву, — хотя, пожалуй, и не в такой последовательности. И если истории о происхождении нашего народа — правда, чего же удивляться, что мы в такой жопе. Преданная и погубленная бессердечным принцем Кувени, королева народа нага проклинает эту землю, накладывает на себя руки, а детей своих бросает в лесу. Ее проклятие действует уже многие тысячи лет, на дворе 1990-й, а оно никуда не делось.

— Наших предков в прямом смысле слова демонизировали, — говорит существо. — Я слышал, что Махакали — потомок Кувени. Некоторые утверждают, что она и есть Кувени.

На Голл-роуд сужения, пробки. Начинается дождь, но вы не мокнете. Ты смотришь на прохожих, что бегут, прикрываясь зонтиками, прячутся под навесами магазинов. Идут не спеша лишь те, кто уже не дышит.

— Чем больше я вижу, тем больше убеждаюсь в этом, — продолжает существо. — История — это люди с оружием и кораблями, и эти люди уничтожают тех, кто забыл их выдумать. Каждая цивилизация начинается с геноцида. Это закон вселенной. Непреложный закон джунглей, даже этих, бетонных. Он начертан в движении звезд, в танце каждого атома. Богатые порабощают бедных. Сильные сокрушают слабых.

Существо ползет по лобовому стеклу, оно уже так близко, что может залепить тебе пощечину. «Бенц» проезжает мимо лавчонки, торгующей сувенирами ручной работы, на ее крыше развевается флаг Шри-Ланки.

— Меня всегда раздражал этот флаг, — говоришь ты, косясь на длиннющие ногти существа.

Существо глядит сквозь стекло на министра, он заснул с твоей коробкой на коленях. Машины трогаются с места, демон министра улыбается тебе.

— Флаг с могучим львом?

— Когда у нас здесь водились львы, черт побери? Или тигры?

— Слоны выглядели бы логичнее.

— Или панголины.

На большинстве флагов — цветные полосы, не всегда из одной палитры, горизонтальные, вертикальные, порою диагональные, а иногда все три, как на флаге Великобритании, которая нами и правила. На некоторых флагах доброжелательные изображения: кленовые листья, полумесяцы, крутящиеся колеса, солнца с кудряшками. Во времена более варварские, чем эти, на домах рисовали символы: волков, львов, слонов, драконов, единорогов. Чтобы показать, что с обитателями этих домов шутки плохи. Теперь мало на каких флагах увидишь героев животного царства. В основном птиц, величественных, не грозных (мексиканский орел со змеем в когтях и клюве — исключение).

— Посмотри на наш флаг. Что за аччару[56]. Чего на нем только нет. Горизонтальные полосы, вертикальные полосы, основные цвета, дополнительные цвета, животные символы, природные символы, оружие. Желтый, малиновый, зеленый, оранжевый. Листья пайпула, сабля, зверь. Просто фруктовый салат.

— А вы видели флаг Илама? Ничем не лучше.

Лев держит изогнутую саблю перед оранжевой и зеленой вертикальными полосами, которые олицетворяют дравидов и магометан: получается, лев угрожает национальным меньшинствам. На флаге сепаратистов «Тамил-Илама» тигр выглядывает между ружей, что твой Килрой[57]. Точно хочет сказать: я вижу вашего льва с саблей и выставляю против него тигра с двумя штыками.

На обоих флагах зверь, у обоих скверная композиция, оба цвета крови. У иламского помидорно-красный цвет свежей раны, у ланкийского — лилово-бордовый цвет незажившего шрама.

Нет никаких доказательств, что в здешних краях водился хоть один из этих зверей, но вот они, сидят на флагах, грозят оружием, купаются в крови. Словно в доказательство того, что Ланка основывалась на зверствах и кровопролитиях.

«Бенц» проезжает мимо порта, вы оба, прищурясь, устремляете взгляд к горизонту, вдаль, за корабли, что стоят на якоре. Тебе грезятся наяву далекие боги и стареющие солнца. Отсутствующие отцы и гомосексуальные сыновья.

— А хочешь знать, почему я считаю, что Ланка проклята?

— Вы же сказали. Кувени.

— Не только она. Мы родились в 1948-м[58]. Ты веришь в накатх[59]?

Любой спортсмен или музыкант, который чего-то стоит, скажет вам, что главное — правильно выбрать время. Ланкийцы верят не только в проклятия и як, но и в накатх, благоприятные моменты, распространяя фэншуй на течение времени. Если в сингальский и тамильский Новый год в 6:48 встать лицом на запад и зажечь лампу, год принесет радость; если в 7:03 встать лицом на север и зажечь искру, небо рухнет на землю.

— Я не верю в накатх.

— Какие чувства вызывает в тебе 1948-й? Оживление или подозрение?

— Вы шепчете министру?

— Когда нужно.

— Этому трудно выучиться?

— С хорошим учителем нет ничего трудного.

— Мне надо на Канатте. Я сойду здесь.

— Зачем тебе на кладбище? Какие тебе еще похороны? Ты умер луну назад.

— Там может быть мой учитель Сена. Он умеет шептать.

— Любой так называемый учитель, кто торчит на Канатте, попросит у тебя не только плату за обучение.

— Что это значит?

По Буллерз-лейн автомобиль медленно подъезжает к зданию министерства юстиции.

— Филиппины тоже начались в 1948-м. Они, как и мы, улыбчивые, беспечные, но когда надо — жестокие.

— Вы правда были телохранителем СУРДБ?

— Он был человек могущественный. Но не настолько могущественный, как будет Сайрил. Я об этом позабочусь.

— У каждого министра есть демон?