Ты всегда ожидал худшего. Прикидывал, откуда полетят бомбы. Заставлял партнера надевать презерватив. Просил законы вероятности сыграть тебе на руку, а это не то же самое, что молиться незримому Богу. Или все-таки то же?

Джаки нравилось слушать, как ты пускаешься в подсчеты. В Лондоне она дважды завалила экзамен по математике, сразу после того, как рассказала матери про отчима.

Ты притворился, будто Джаки здесь.

— Ох, Джакио. Твоих валетов побьет даже двойка червей. С такими высокими ставками я бы сбросил карты.

На столе три червовые карты, на руках у тебя два валета. Ты передвинул деньги на середину.

Когда последнею картой выпала девятка треф, никто не обрадовался. Пакистанец выложил стрит с королем, Маленький китаец захихикал, Большой показал всем туза червей и средний палец. Произнес что-то на китайском — вряд ли «хорошая карта, приятель» — и уставился на тебя.

Ты выложил своих карманных валетов рядом с парой девяток и валетом червей, пожал плечами. Незаметный фулл-хаус побьет очевидный флеш в любой день недели, а в воскресенье — и дважды. Жаль, на прощанье у тебя не нашлось заготовленной шутки, зато была твоя фирменная ухмылка Ловкого Плута. Ты сгреб со стола все фишки, прижал к груди — получилась целая куча — и унес с собой. Большой китаец, схватившись за голову, глазел на трех валетов и две девятки.

— Похоже, сегодня, мистер Пакистанец, я наконец расплачусь по счету.

Ты отвел Парня из Пакистана в бар, там он сказал тебе, что его зовут Дональд Дак и он глава строительной компании. Сколько я вам должен, спросил ты, и он достал блокнот из кармана джинсов. Ты у него был записан как «Хиппи из „Пегаса“», ты отсчитал ему сумму, указанную на странице, и разрешил оставить сдачу.

— Выпивка за мой счет!

Ты заплатил всем трем официантам и оставил чаевые, заплатил распорядителю за одолженные тебе фишки и бутылку, которую ты разбил после проигрыша. Потом ты отыскал рослого молодого бармена, похожего и лицом, и сложением на быка, и отдал ему тысячу, которую был должен.

— Я выиграл. На, возьми.

— Не вопрос. Айя, я и забыл.

Бармен шепелявил, но больше ничем не походил на стереотипного гомосека.

— А я не забыл тебя. Когда у тебя перекур? Ха-ха.

— Когда угодно, айя.

— У меня сейчас встреча. Давай после нее?

— Почему бы и нет?

Это последний раз, поклялся ты себе. Последний левак — и больше ни-ни. Ты разжился мелочью для таксофона и сделал два звонка. Первый — своему любимому. Который впоследствии заявит полиции, что ты ему не звонил.

— Привет. — Голос у ДД был сонный.

— Ты получил мою записку?

— Я только что доиграл в бадминтон.

— Я положил ее на твою ракетку.

— О'кей.

— Так ты приедешь?

— Куда?

— В бар отеля «Лео». К одиннадцати.

— Маали, я устал. У меня завтра с утра встречи.

— Это важно. У меня большие новости.

— Маали, Господи Иисусе. Мы с тобой не разговариваем неделями. А теперь ты зовешь меня тусоваться.

— Никаких тусовок. Я соскучился по тебе.

— Я устал, Маали. Давай завтра поговорим.

Щелчок.

Ты снова набрал его номер и слушал длинные гудки, пока они не сменились короткими. Ты не планировал делать второй звонок, но пальцы сами набрали номер, этот номер дада заставил тебя выучить наизусть, когда тебе было пять лет, и ты знал, что тебе ответят, несмотря на поздний час.

— Да?

— Амма, это Малинда.

— Что случилось?

— Ничего. Я подумал, нам пора поговорить. Я многое обдумал. Можно я приеду на обед?

— Я очень занята, Малинда.

— Тогда на ужин?

— Если ты приедешь ссориться, у меня нет на это времени.

— Никаких ссор, амма. Мне просто нужно с тобой поговорить. Так что, на ужин?

— Нет, лучше на обед. Я попрошу Камалу приготовить.

И она повесила трубку, как обычно, не предупредив и не попрощавшись, пока ты не сказал ей очередную гадость.

Ты почувствовал, как чьи-то жирные пальцы ущипнули тебя за задницу.

— Кому звонишь, педрила?

Джонни Гилхули был в слаксах и блейзере, Боб Садворт — в футболке и шортах.

— Рад вас видеть, дружище, — сказал Боб.

Не зря тебе не запомнилось, что в свой последний вечер в отеле «Лео» ты встретился с иностранцем. Потому что на самом деле иностранцев было двое.

Ни тот ни другой не обрадовались, когда ты сообщил, что впредь не будешь иметь с ними дел. В баре уже было людно, вы с Бобом по очереди ходили курить на террасу шестого этажа.

Ты завернул купюры в бумажные салфетки и положил их возле бутылки дешевого джина.

— Это аванс за следующее задание. Я его возвращаю.

— Кто-то сегодня выиграл в автоматы. — Джонни приподнял бровь. — И какие же у тебя планы, парень?

— Мы с ДД переезжаем в Сан-Франциско. Надоела мне эта пердь.

Джонни смеется.

— Побывать на Заливе, конечно, стоит. Но зачем ты везешь с собой жену?

— А кого мне везти, вас, что ли, Джония?

— Мои путешествия давно в прошлом, дружок.

— Так возвращайтесь откуда приехали.

— Я спасаю эту страну от нее самой.

— Продавая оружие «Тиграм»?

Произнося эту фразу, ты смотришь на Боба Садворта, а он уставился в свой стакан.

— Чья бы корова мычала. Ты работаешь на КНФПСТМ. Угадай, кто оплачивает их счета?

— Я ушел от них. Мне говорили, я это делаю мастерски.

— Что случилось во время твоей последней командировки?

— Случилось то, что платят мне как помощнику. А требуют как со шпиона.

— Нам очень жаль, что так получилось, — говорит Боб.

— Кому это нам?

Боб покачал головой и ушел покурить. Джонни обвел взглядом бар, полный усталых игроков, чтобы убедиться, что никто не интересуется ни им, ни политикой. Распорядитель поставил табличку «Зарезервировано» на стол возле барной стойки, сел и принялся ждать. Заметив тебя, кивнул.

— Боб работает на Associated Press. Я работаю на британское посольство. Ты работаешь на КНФПСТМ. Майор работает на Сайрила. Мы живем в доме, который построил Дж. Р.

— Вы продаете оружие правительству, оно перепродает его террористам, те пускают его в ход против индийцев. Теперь вы решили вооружить группу, отколовшуюся от террористов. Как вы думаете, чем это кончится?

— Что там случилось, Маали?

— То же, что и всегда. Я понял, кто вы такие. И что все это значит. И решил, что с меня хватит.

Боб вернулся, Джонни ушел в туалет. Деньги остались лежать на столе.

— Я понимаю. Вам надоело. Если решили уйти, уходите. Но мне будет вас не хватать, Маали.

— Не будет, — возразил ты.

— Кто еще договорился бы, чтобы мне дали интервью и майор Удугампола, и полковник Гопалласварми?

— Сколько статей вы написали с тех пор, как мы начали с вами работать, Боб? Я не видел ни одной.

— В плане стоят семь. Все проходят согласование у юристов.

— Я больше не буду договариваться для вас об интервью с Махатийей. Я больше не буду фотографировать для вас его бункер. Если меня поймают, думаете, красная бандана меня спасет?

— Мне жаль, что вы попали под обстрел. Этого никто не планировал. Но нам, по крайней мере, удалось вытащить вас оттуда.

— Вы улетели на вертолете, а меня бросили, я махал вам с земли. Мне пришлось добираться на автобусе.

— Мы оплатили вам билет.

— Браво.

— Послушайте…

— Хрен с ней, с бомбежкой. Мне ужасно надоело фотографировать мертвецов.

Боб глубоко вздыхает и явно готовится изречь какую-то мудрость. Которая снимет камень с твоей души и облегчит его совесть. Малли за барной стойкой глядит на тебя, показывает на часы. Джонни вернулся из сральника, взял со стола деньги и не предложил оплатить счет.

— Хер с ним, Боб, — сказал он. — Пошли отсюда.

И они ушли.

Дело было во время твоей последней командировки в Джафну. Тебя уверяли, что это абсолютно безопасно, а оказалось ровно наоборот. Когда все закончилось, тебя отправили домой на автобусе. За те тринадцать часов, что ты провел в дороге, у тебя была масса времени подумать, но вместо этого ты бесконечно прокручивал в голове одну и ту же сцену.