— Госпожа чародейка, я понимаю, что у тебя болезненная привязанность ко всем юным колдуньям с тяжелой судьбой, но дивы не умеют любить. Уж за десять-то лет Пустошь должна была выморозить из тебя эти глупости.

Чародейка не сводила взгляда с Педру, и он, придав лицу немного виноватый вид, вынужден был согласиться со Стратегом:

— Именно так. Бештаферы хорошо умеют играть на чувствах, но не стоит этим обманываться. Никакой любви, только расчет.

Она не отвела взгляд, сбросила с плеча руку диабу и шагнула вперед, почти вплотную приближаясь к Педру.

— Нет… Дело ведь не в этом… Вы не можете. Не можете разорвать связь.

За плечом Екатерины мгновенно возник Александр.

— Это так?

Педру закрыл глаза, мысленно прикидывая, что стоит рассказать и как представить новую картину. И стоит ли? Скрывать от Александра все тонкости, создавая совсем уж ложное представление о возможностях формирования и использования связи, может быть чревато, но, пока император не выдал своих мотивов в достаточной мере, неизвестно, какая информация безопасна.

— Как вы поняли? — спросил Педру у чародейки, стараясь, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее и без раздражения. — Вы ведь и близко не стоите ко всем этим колдовским тонкостям…

— Просто я никогда не считала вас подонком, ментор, — с явным облегчением ответила Френкель. — Если бы оказалось, что вы по доброй воле обрекаете Веру на подобную участь… я бы в жизни не стала больше с вами работать. Даже если бы пришлось вернуться в наш мир и отправиться на каторгу.

— Вы настолько мне не верите, что готовы заплатить даже такую цену? — улыбнулся Педру. Ее отчаянность могла восхитить, если бы не была следствием полного непонимания происходящего. Но а чего, собственно, можно ожидать от чародейки?

— А я же говорил, она больная. — Стратег снова положил одну руку на плечо Френкель, а вторую поднес к лицу, закрываясь от женщины, и изобразил шепот: — Люди называют это психологическая травма. Дело в том, что ее сестра очень хотела стать колдуньей…

— Рот закрой. — Френкель скинула его руку, бросила на демона уничтожающий взгляд и снова посмотрела Педру. — Это не принципы, ментор, а раскаянье. Я делала вещи и похуже ваших… экспериментов, в том числе и с маленькими колдуньями. И в Пустоши я не избегаю наказания, а отбываю его. Исключительно потому, что там я полезнее, чем на каторге…

Она явно собиралась сказать что-то еще, но Александр шагнул вперед, и его движение, плавное и властное, заставило чародейку замолчать.

— Почему ты не говорил? — спросил император.

— А разве это не очевидно? Бештафера не может по своей воле разорвать связь с колдуном.

— Под заклятием, Педру. Но ведь твою волю ничего не связывает. — Александр указал на бумаги с записью слов Анастасии. — Неразрывность — это не тенденция. Русские считают, что Алексей Перов удерживает диву благодаря своим ментальным силам, поэтому она не может сбросить с себя остатки былого фамильярства, в то время как другие пары не могут воспроизвести подобное сплетение. Но как серебряная колдунья может удерживать тебя, Педру? Да еще и в столь юном возрасте? Так быть не должно, совсем не должно.

Информации о русских исследованиях было не много. Институт сотрудничал с международной кафедрой, но значительную часть данных держал в секрете. И даже те крохи, которыми поделился Александр, представляли большую ценность. Например, о том, что РИИИП смог почти на поток поставить создание внутренних ошейников, Педру не знал и очень расстроился тому, что его так безбожно опережают. Но, похоже, дальше создания ученые не пошли. Все эксперименты заканчивались снятием ошейника и почти полной потерей связи. По крайней мере, такие данные выдавали хитроумные приборы, которые, как выяснили Педру и Вера, могут очень сильно ошибаться.

— В данных РИИИПа нет ни одного примера, когда разорванная связь была бы восстановлена без заклятия, сплетена исключительно на чувствах человека и воле бештаферы, а потом разрушена без каких-либо колдовских ритуалов. Когда появится хоть один, тогда и поговорим о «не тенденции». А пока это чистое поле, простор для экспериментов и теорий. И четких ответов у меня еще нет.

— Но ты, видимо, уже пытался разорвать связь и потерпел неудачу? Как ощущается эта нить? — спросил Александр.

— Как тень. Следует за тобой неотступно, но не дает себя ухватить. Я чувствую, но не вижу. И это вводит меня в замешательство. Не замечает связи даже Инеш, что уж говорить о более слабых дивах. Остаетесь вы, расскажите, как поняли, что вы видели?

Александр помедлил с ответом. Педру не выказывал нетерпения, хотя изнывал от желания получить этот недостающий кусочек картины. Если заклятие изменения формы адаптирует и встраивает в себя энергию бештаферы, это бы полностью объяснило, почему след Педру не считывается. Вера просто меняет его до неузнаваемости, маленькая идеальная шпионка. Но стройную теорию ломал Александр, заметивший нить. КАК? Что он увидел?!

— Ничего, — наконец сказал император, развернул один из стульев, сел и постучал пальцами по подлокотнику. — Я ничего не видел, конселейру. Только слышал. Когда граф пустил меня в город, я первым делом собирался сообщить о своем прибытии, но ты не явился на фон и первую вспышку моей силы. Значит, тебя не было в Коимбре. Накануне Совета? Мне стало любопытно, да и все равно следовало предупредить о своем присутствии. Зная тебя, я решил, что ты мог полететь к океану, выкроив минутку для вечерней прогулки, и отправился следом, немного покружил над побережьем и услышал возмущенный голос. Ну и, собственно, все. Я слышал ваш разговор. Однако никаких признаков связи не заметил, это показалось мне… интересным. Но я давно не видел Верочку, а в то время она была еще нестабильна, было бы неплохо понаблюдать за ней теперь. Она здесь?

— Нет, — с легким сердцем ответил Педру, — сегодня утром улетела домой на рождественские каникулы.

— О! Ты слышал, Стратег, как нам повезло. Мы как раз приглашены на новогодний прием. В этом году императрица Софья решила вспомнить былое и посетить поместье Авериных. Отличная возможность, как считаешь?

Стратег оскалился, и Педру подавил желание оторвать ему голову.

— А ты, Педру, составишь компанию?

— Нет, я в этот раз проведу все праздники дома.

— Жаль, ну ничего, мы присмотрим за твоей девочкой, — ухмыльнулся Стратег.

— О, поверь, она в этом не нуждается, — не замедлил с ответом Педру. — Разве что тебе стоит проявить осторожность и не превратиться в свинину на вертеле к концу праздника.

Педру уже жалел, что не оставил Веру в Коимбре на каникулы. Может, забрать ее под шумок? Как раз после рождества он успел бы слетать туда-обратно…

— Но, если вы не можете оборвать связь, как ее… — Френкель все еще пребывала в мыслях о печальной судьбе девочки, — как вас развязать?

— Ну, в идеале это и нужно выяснить, прежде чем рассказывать кому-то о случившемся, — ответил Педру. — Самый верный способ, на мой взгляд, — обновить след кровью и обрядом. Тогда, если связь проявится, Вере достаточно будет использовать знак освобождения, а мне разорвать оставшиеся нити, но опять же…

— Обновление следа раскроет тайну.

— Сразу. Как и ломка колдуна. Так что это ход без права на ошибку, к тому же напрямую сталкивающийся с моими приоритетами. А значит, как минимум дона Криштиану я буду вынужден поставить в известность, и даже так Вере придется пойти на огромный риск, и это снова поднимет на уши Московскую Академию. Но других предположений у меня нет.

На несколько секунд в зале повисла тишина.

С одной стороны, позиция Педру была крайне далека от идеальной. Но с другой… Прямо сейчас два сильных и умных дива вкупе с ученой с мировым именем решают его проблему с таким энтузиазмом, будто она их собственная. И каждый из них, кроме, пожалуй, Стратега очень заинтересован в том, чтобы тайна не вырвалась наружу. Не так все и плохо, если разобраться.