Вера прошла несколько улиц, бесполезно листая книгу, потом все-таки убрала ее в сумку, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Это чужой мир. Чужие правила и традиции. Ей не следует вмешиваться или осуждать. Нужно просто принять странности как факт и жить дальше. И не думать об этом.

— Сеньора Вера?

Вера открыла глаза и увидела перед собой ментора Диогу. Он, слегка наклонив голову, улыбнулся.

— Вас что-то тревожит, сеньора?

— Нет, с чего вы взяли?

— Вы пытаетесь вырвать из стены кирпич и, судя по движению пальцев, превратить его в каменную крошку.

Он сделал приглашающий жест в сторону дороги. Вера отлипла от стены и пошла рядом с ментором.

— Так… может, вы хотите поговорить о чем-то? — осторожно поинтересовался он.

— Нет.

Они прошли несколько лестничных пролетов молча.

— Что ж… я вынужден настоять на разговоре.

— А вы умеете быть навязчивым.

— Умею. Так что вас тревожит?

— Не тревожит. Раздражает. Или расстраивает… Я тут узнала про Сад ожиданий и никак не могу смириться с его существованием. — Она брезгливо дернула плечами. — Как ваш ректор вообще позволяет Педру устраивать подобные… встречи?! — Стоило только начать, чтобы взорваться. Вера высказала ментору Диогу все, что думает и о репутации ментора Педру, и о слухах, которыми полнилась республика «Розы», и о том, что увидела в саду. — Это же… мерзость какая, бессмыслица, я даже не знаю, как это описать и как назвать это чувство… — она покрутила пальцами на уровне живота, будто пыталась распутать клубок ниток.

— Ревность, — спокойно ответил Диогу.

— Что?! — Вера остановилась посреди улицы, и ментору пришлось обойти ее.

— Это чувство называется ревность, — повторил он, обернувшись. — Не пытайтесь бороться с ветряными мельницами или клеймить всех, кого видите, развратниками и попрошайками. Разберитесь в себе. Для начала.

Вера удивленно посмотрела на ментора. На его лице не было ни усмешки, ни издевки. Только совершенное спокойствие и понимание. И это немного ее охладило.

— А я так обрадовалась, что нашла идеальное место для чтения…

— Ну, если вам принципиально читать книги цветам, я могу показать тихий угол в ботаническом саду.

— Покажите.

— Что ж… идемте. А вы знаете, что физический труд, особенно на земле, отлично помогает справиться с душевными волнениями?

1990 год, декабрь, Коимбра

Холодный электрический свет залил просторный зал лаборатории. Вера поморщилась после вечерних сумерек и с любопытством оглядела помещение.

Педру щелчком пальцев указал на один из высоких столов, под которым стояла пара стульев. Девушка послушно пошла к столу, на ходу доставая тетрадь.

Ментор молча наблюдал за ней. Он не собирался начинать занятия так рано. Планировал дать больше времени, чтобы освоиться в новой Академии, а заодно понаблюдать за возможными изменениями в силе колдуньи. Но после встречи в саду изменил свое мнение. Слишком не понравилось ему нервное проявление резонанса. Перед тем, как лезть в неизведанные дебри, стоило убедиться, что в известном Вера достаточно устойчива. И что в ее случае вообще есть «известное»…

А пока Педру держался на расстоянии, стараясь не подмешивать себя в восприятие колдуньи, не взывал к связи, не смущал обычными язвительными замечаниями, подстегивающими студентов учиться лучше, но то тут, то там подбрасывал подсказки и зацепки в надежде, что колдунья начнет думать в нужную сторону. Вера упорно не видела связи между океаном, собой и рвущимся из под контроля резонансом. Но еще есть время, чтобы выбрать наилучший путь обучения.

Девушка щелкнула ручкой и подняла глаза, всем видом выражая готовность слушать. Педру прищурился и улыбнулся чуть шире и приветливее, чем обычно. Вера смущенно отвела взгляд. Он вздохнул и поставил еще одну мысленную галочку. Вернул лицу привычное менторское выражение и сел напротив.

— Итак. Вы провели в Коимбре почти три месяца. Есть какие-то мысли? Наблюдения? Теории? Я весь внимание.

— Честно говоря, у меня больше вопросов, чем ответов, — девушка медленно пролистала свою тетрадь. — Первый и самый важный, пожалуй… — она посмотрела ментору в глаза и пару мгновений помолчала. — Почему я вас иногда не чувствую? Хотя, кажется, что должна. Ну то есть, когда вы проявляете силу или просто находитесь поблизости, мне кажется, что я могу уловить эмоции и чувства. Но порой, когда пытаюсь сделать это специально, словно упираюсь в стену.

— А зачем вы лезете туда, куда вас не звали? — Педру снова растянул губы в улыбке. — Эмоции — это не та сфера, с которой нужно начинать. Следующий вопрос.

— Как вы это делаете?

— Контролирую себя.

— Но разве наличие связи не предполагает хм… прозрачность.

— Предполагает, и чем сильнее связь, тем прозрачнее. Однако вы нарушаете логику исследования. Давайте начнем сначала. От общего к частному. Что вы заметили?

— Правильнее сказать, что не заметили? — усмехнулась Вера. — Вы к этому клоните? Все еще никто не заметил.

Педру кивнул. С какой стороны он ни пытался посмотреть, не мог понять, как Александр увидел? Что он увидел? Как только Вера прибыла в Коимбру, Педру взял у нее образец крови, чтобы можно было отслеживать динамику изменений. И не пожалел, что взялся за это сразу. Сочетание ее оружия, колдовской силы и памяти крови было очень интересным. Да на одной такой Верочке он мог следующие лет десять ставить эксперименты в этих стенах! Однако искомой связи с ним ничего не выдавало.

— Как думаете, почему?

— Слишком слабая связь, — выдала очевидный ответ Вера.

— Слабой она была полгода назад, когда мы с вами разговаривали в библиотеке, а теперь вы сидите здесь и выговариваете мне за «стены». При том, что никаких попыток к усилению мы не предпринимали. Пока. Это не слабая связь. Не все напрямую связанные пары чувствуют эмоции. Так что этот вариант можно сразу отмести. Он неверен.

— Тогда, может, просто скажете правильный ответ? — она скорчила самую страдальческую физиономию.

— С чего вы взяли, что он у меня есть? Мы с вами в равном положении на этой неизведанной дороге.

— Вы же говорили, что давно умеете создавать подобные сплетения.

— Создавать, поддерживать и понимать, как работают, — это разные вещи. Мне приходилось совершать… некоторые безумства, но они обычно не шли дальше разовой передачи энергии, например, по остаточному следу когда-то сильной связи. Или короткого поиска над водой упавшего за борт матроса. Но все незакрепленные заклятием соприкосновения распадаются.

Педру требовательно протянул руку. Вера молча отдала тетрадь, предварительно раскрыв на нужной странице. Довольно длинное и сложное в звучании заклятие было незнакомым, а пояснения Вера написать не удосужилась. Ментор вздохнул и спросил:

— И что же это?

— Заклятие, которое используют скиты для привязывания фамильяра к сестринскому кругу, — ответила колдунья, — бабушка ведь всегда хотела, чтобы я училась в ските, готовила к постригу, вот и научила. Она думала, что возможность работать с дивами законно привлечет меня больше, чем академическая теория.

— Как наиво с ее стороны было предположить, что вы станете считаться с законами.

— Весьма, тем более она ведь знала, что я учусь у вас.

— Туше. — Педру вернул студентке тетрадь. — У меня есть хорошая новость и плохая. С какой начать?

— С хорошей.

— Даже если бы вы успели прочитать заклятие до конца, оно бы не сработало. Привязывание фамильяра — сложный ритуал с множеством тонкостей, он не создает связь, а использует уже существующую, у вас не было возможности его исполнить, а у меня не было никаких оснований подчиняться, я не фамильяр.