Вера перелистнула в самое начало папки и достала из файла лист.

— Получается, артефакт Алисы изначально неработающий?

— Да. Поэтому она и оказалась в таком плачевном положении. Никакой выкидыш она не провоцировала. Кровотечение началось из-за этого, — ментор кивнул на рисунок. — Перед активацией талисман нужно долго напитывать кровью и провести несколько предварительных обрядов для сонастройки с уже привязанным бештаферой. Обрядов, предполагающих, что колдун способен к определенной трансформации. Колдовская сила сеньоры Шанковой не может как-либо измениться, вот заклятие и ударило по физическому здоровью. По самому значительному отличию человеческого тела от оболочки бештаферы — репродуктивной системе. — Педру пожал плечами. — Не понимаю, ваша подруга настолько не хотела умирать, что решила с молодости позаботиться о своем будущем? Или у всех русских женщин есть склонность к нарушению законов самым извращенным образом?

— К ней уже должен быть привязан див? Фамильяр?

— Скорее всего. Чтобы решиться на подобный трюк, мало привязать бештаферу, ему нужно доверять. Или полностью подчинить, стерев малейшие проблески воли. Так что либо дело в фамильяре, либо ваша подруга идиотка, и мы обнаружим в подвале поместья дива, запертого в клетку.

— Вряд ли. Алиса слишком сентиментальна, чтобы мучить кого-то… а как это заклятие вообще могло попасть к ней в руки?

Педру снова по-кошачьи поморщился. Как всегда, когда речь заходила о его ошибках и промахах.

— От отца. Вот в чем для меня нет тайны, так в этом. С этим артефактом уже был один инцидент. И тоже с русским студентом. И тоже по фамилии Шанков. Он приехал в Коимбру с первой группой обмена. Их было трое, с разных курсов, двое почти выпускники: Рождественский и Крамцев — боевые колдуны, младший Шанков — ученый. Увлекался исследованиями разных областей колдовской науки, в том числе рассматривал и вопросы связи. Очень пытливый, любопытный и немного сентиментальный юноша. Эти качества и сыграли с ним злую шутку. — Педру замолчал и почему-то посмотрел на часы, тикающие за стеклом. — Вы ведь заметили, как тщательно мои студенты охраняют свои республики. Дворцы сплошь увешаны талисманами и заклятиями.

— Да, я удивлена, что вы еще не ввели отдельным курсом «Создание студенческих охранок», — усмехнулась Вера. — Но при чем здесь Шанков и Кощей?

— Некоторые «охранки» висят во дворцах столетиями. Передаются из поколения в поколения, пока какой-нибудь новатор не решит выкинуть старый хлам и заменить его на что-то современное. Подобное случилось и тогда. Республиканцы вытащили на помойку старые настенные часы, сняли все знаки и заклятия и оставили давно не работающий антиквариат в куче мусора, который должны были сжечь. В Коимбре много старинных вещей, они никому не кажутся чем-то особенным. А вот русскому парнишке часы приглянулись. Он их забрал и взялся чинить. Но старая «охранка» оказалась с секретом. В потайном отделе он нашел тетрадь, исписанную знаками. Вот этими. — Педру постучал пальцем по листу. — Конспект больше века назад спрятал в часах студент, изучавший смерть Кощея, возможно, хотел забрать после выпуска, но увы. Не пережил выпускной экзамен.

— А разве такие конспекты можно вести? Запретное же?

— Именно. Нельзя. Сейчас доступ к подобным заклятиям дается крайне редко, самым лучшим студентам для дипломных и курсовых исследований. Раньше правила не были настолько строгими, но даже в прошлом столетии работа с запретными заклятиями тщательно отслеживалась. Все записи кураторы держали у себя. Поэтому этот тайный конспект студент делал по памяти и, конечно, насовершал ошибок, а часть важных данных попросту не записал. Воспроизвести «смерть» по этим обрывкам было нельзя. Но это все еще были знаки запретного заклинания. По всем правилам Академии и законам Португалии, подобную находку Михаил должен был сразу передать профессору или мне. Но он этого не сделал, соблазнившись надписью «Feitiço de imortalidade» на обложке. Он попытался изучить. В тайне, конечно, Шанков сидел с конспектом только поздними вечерами, считая ночь самым безопасным временем. Но однажды…

— Вы нагрянули в республику с проверкой.

— Да. И застал студента за чтением. И увидел, что у него в руках…

— Сработали приоритеты…

— Да. Я достаточно силен, чтобы не позволить приоритетам мгновенно затмить разум. Но попадись Шанков кому-нибудь другому… Он бы даже не успел осознать, что происходит, — покачал головой Педру. — Михаил и так подозревал, что заклятие не простое, а когда заметил меня в полузверином обличии, сложил два плюс два и решил, что я его сожру. Бросил в меня тетрадью и выпрыгнул в окно. Очень неудачно, кстати. Щит успел выставить, но все равно ударился головой. И его реакцию нельзя назвать чрезмерной. Я действительно мог сожрать. Но, на его счастье, решил проверить конспект, прежде чем принимать решение.

— Я правильно понимаю, что студент ничего не написал именно про ликантропию?

— Да, и про иглу тоже. Описал только связь, питающую силой и позволяющую жить за счет бештаферы. И создание талисмана владения. Возможно, хотел повторить его в будущем… idiota… Тем не менее Хранилище было не тронуто, заклятие тоже. Но Шанков по глупости нарушил важнейший закон, подвергнув опасности себя и всех, кто мог бы увидеть конспект. И снова приоритеты потребовали думать и принимать правильное, а не мгновенное решение. Сожри я мальчишку, потерял бы возможность будущего сотрудничества с Москвой. Дон Антониу после подробного моего доклада согласился просто отослать колдуна обратно в Россию, и с ближайшим рейсом я вышвырнул парня из Академии. Но не сказал, что полученные им знания не полные….

— Почему?

— Для пущей острастки. Мне ведь нужно было внушить ему, что любое лишнее слово его убьет. Да и не стал бы перепуганный мальчишка меня слушать.

— Угрожали?

— О, еще как… Словами и силой. Коимбру после того шторма неделю в порядок приводили… Пожалуй, даже немного перегнул палку, учитывая, насколько пострадало здоровье колдуна, — вздохнул Педру, — к чести сеньора Шанкова, он всерьез принял мои слова. По крайней мере, я так считал до этого дня. И в отличие от вас, его мне ничего не помешает сожрать.

Ментор был зол. Очень. Вера благоразумно не стала расспрашивать его о заклятии и о том, откуда он знает подробности его использования. Как минимум один раз он точно исхитрился не сбросить память сожранного колдуна, и, кто знает, как еще он умудряется копить и сохранять знания, а лишние вопросы могут его еще больше взбесить.

— Но убийство на территории чужой страны тоже подпортит вам репутацию… — осторожно заметила Вера.

— Поэтому сначала я узнаю все наверняка… — Педру одернул рукав куртки, и Вера заметила на его запястье знакомый розарий, про который успела забыть. И только тогда поняла, что бештафера выглядит совсем не так, как пару часов назад. В первый раз он прилетел в привычном менторском костюме, о котором теперь напоминала лишь рубашка. И та пряталась под кожаной курткой. Вместо брюк были по-молодежному рваные джинсы, а на шее болтался баф.

— Я полечу в поместье Шанковых, выясню, что произошло с Михаилом.

— Я с вами!

— Нет. Вы вернетесь в общежитие, приведете себя в приличный вид, оденетесь по форме и отправитесь к дону Меньшову. Вам нужно получить разрешение на исследование португальского заклятия под моим надзором. И сделать это как можно быстрее. И при этом не выдать никаких тайн.

Вера застонала:

— Как?!

— Придумайте. — Ментор открыл последнюю страницу, вытащил из файла документ и переложил его в начало, а лист с заклятием забрал себе. — К моему возвращению тут должна стоять печать и подпись. Вперед. — Педру вручил Вере папку и исчез.

Форменное пальто грело намного лучше кофты, но по спине все равно бегали мурашки. Вера стояла в пятне света под фонарем и смотрела на ректорский дом. Она нашла способ предупредить о себе и получить разрешение на визит. Послала бесенка с вопросом. Но от того, что за дверью ее уже ждут, становилось еще страшнее. И не только от банального смущения и нарушения всех возможных приличий. Ей предстояло врать. И, возможно, в присутствии Инессы.