За то, что игнорирует влюбленные взгляды, учит не следовать за эмоциями, а сам использует любую возможность, чтобы прикоснуться. И даже не пытается отрицать, что ему нравится чувствовать ее силу, доверие и любовь. Связь дает такую возможность, и даже яд серебра не отвращает, а, наоборот, добавляет остроты ощущений. Вера все больше напоминала Педру вино, что таит в себе невообразимый букет вкусовых сочетаний и с годами становится все крепче и слаще.

Каждый раз соприкасаясь с ней, он наслаждался разливающимся по телу жаром, почти ощутимым вкусом крови на языке и опьяняющей эйфорией. Но не терял голову и контроль, как если бы позволил себе напиться. Серебро ее оружия пьянило и отрезвляло одновременно, заставляло бороться и прилагать усилия, чтобы растворить силу в себе, а не раствориться в ней самому. А за серебром, если подойти еще ближе и задержать прикосновение чуть дольше, можно было найти саму суть колдуньи, насквозь пропахшую морем и солью, услышать сердце, бьющиеся шумным прибоем, увидеть… свое отражение…

— Pequena menina tola e grande gatinho tolo*. — Он коснулся бантика, и тот маятником закачался на резной ручке. Какое-то время Педру наблюдал за ним, пока не почувствовал резкий холод в руках. Оружие. Вера вступила в бой.

Он оказался над ней почти мгновенно, с крыши наблюдая за странной картиной, развернувшейся у ворот ботанического сада. Вера стояла посреди улицы, вскинув руки, а перед ней, миролюбиво выставив вперед ладони, замер Диогу.

— Вы что, у Педру понабрались?! Со спины подкрадываться?

— И в мыслях не было. Я шел в сад, увидел вас и решил поздороваться. Простите, но в отличие от главного ментора, я не привык, чтобы на меня кидались после фразы «добрый вечер». — Диогу расправил продырявленную мантию, оценивающе поглядел на нее и заключил: — Однако довольно метко.

— Простите.

— Тут не за что извиняться. Кстати, о Педру, разве вы не должны сегодня быть в его лаборатории?

— Должна. Но планы иногда меняются.

— Вернее, срываются? Вы не прислушались к моему совету и все-таки пошли на чаепитие?

— Стало любопытно.

— А главный ментор отказался с вами работать?

— Да, напоил какой-то настойкой и отправил спать, — с нескрываемой досадой пожаловалась девочка, — а я совсем чуть-чуть выпила.

— Не сомневаюсь. Ну если у вас выдался свободный вечер — хризантемы ждут. Заодно попрактикуемся. — Он указал на сад.

— А что, вас мое опьянение не так сильно волнует? — усмехнулась колдунья.

— Меня больше занимает ваш разум, но если беспокоитесь, покажите спектр. — Диогу поднял руку и задал направление по часовой стрелке. Над улицей разлилось серебряное марево, прошло стрелой по кругу и сосредоточилось на Диогу. Педру глубоко вдохнул и приоткрыл рот, ловя пропитанный силой воздух. — По-моему отлично. — Диогу задал другое направление, и сила ушла в колдунью почти полностью, осталась лишь слабым сосредоточением вокруг ментора, стоящего напротив.

Педру подавил подступившее к горлу рычание.

— Так вы готовы заниматься?

— Вполне, — Вера улыбнулась и пошла к саду, — какие у вас все-таки разные подходы к обучению.

— Не такие разные, как вам кажется…

Продолжая тихо переговариваться, они скрылись за воротами. Педру несколько мгновений посверлил взглядом темноту. Чувствуя себя донельзя глупо. Было бы крайне нелепо кидаться в приступе ревности на того, кому сам велел заниматься с девушкой. Причем учил Диогу действительно хорошо. И не так уж его подход отличается. В конце концов, это Педру учил его учить! Чем она недовольна?

Он поморщился, вырываясь из тягостных раздумий, и посмотрел на заострившиеся ногти. Усилием воли заставил их принять подобающий вид. Облизнул клыки и тряхнул головой, возвращая лицу привычную человеческую полуулыбку.

И снова впился взглядом в темноту, за которой исчезла колдунья.

Ее сила определенно росла. Она уже не была просто искрами на кончиках пальцев при легком касании. Она иглами впивалась под кожу, ожигала серебром, но манила отголосками океана. И Педру реагировал на нее. Он снова посмотрел на свои руки и задумался.

У бештафер есть несколько вариантов реакции на силу. Преклониться, бросить вызов или поглотить. Преклоняться Педру готов был только перед своими повелителями. Даже океан, что был намного сильнее и опаснее колдунов, не удостаивался такой чести. Педру трепетал перед ним, но… Это всегда был вызов. Вечный бой, верный соперник… А жажду поглощения Педру считал пережитком диких инстинктов и отказывался признавать как чувство, достойное внимания. Он давно не обращал внимания на инстинкты. Он был выше, намного выше этого.

Но на его руках каждый раз появлялись когти, стоило только положить руку ей на плечо… И каждый раз он чувствовал под губами растущие клыки. И, вопреки разуму, подходил ближе…

____________________________________

*Глупенькая маленькая девочка и глупенький большой котенок (порт.).

1991 год, апрель, Коимбра

Педру стоял перед зеркалом и оценивал свою экипировку. Потертые джинсы, яркая футболка с вызывающими надписями, кожаная куртка. Непутевый молодой испанец как он есть. Давненько Педру не использовал этот образ, кажется, со времен того великолепного велопохода. Ну и хорошо. Скорее всего, этих лет достаточно, чтобы никто из студентов, еще присутствующих в Академии, не узнал Мануэля. А даже если и узнают, беды не будет, ведь никто, кроме организаторов, так и не понял тогда, кто такой Мануэль Рамос.

Только волосы Педру не собирался стричь. Не ради студенческой вечеринки. Он достал из кармана ярко-синий бафф и придирчиво оглядел незатейливый предмет гардероба. Эту вещицу неопределенного назначения он приметил год назад, когда наблюдал за компанией заехавших в Коимбру байкеров. Туристы оказались неблагонадежными, кофры мотоциклов были под завязку забиты алкоголем, травой и веществами похуже. Педру выпроводил незваных гостей из города, но хороший экип оценил.

Он надел бафф на манер банданы и спрятал под него волосы, уложив таким образом, чтобы торчащие кончики имитировали короткую стрижку и пушистую челку. И оценивающе покрутил головой. Крест под футболку, и можно выдвигаться.

Педру подошел к окну и посмотрел на вечерний город. Где-то грохнул салют, и в небе распустился оранжевый цветок. Сегодня праздновали несколько республик, но основной гомон будет, как обычно, у «Инков». У них самый подходящий для этого дворец. С широкой видовой площадкой, где можно разместить столики и организовать бар. Туда и собирался направиться Педру.

Он всегда следил за студенческими гулянками. Безопасности ради. Конечно, студенты об этом не знали, да и не надо им. Ментор никогда не подходил близко, не показывался и ничем не выдавал своего интереса. Не смущал. Просто был поблизости. Однако в этот раз он сам чувствовал желание отдохнуть. И решил, что вполне может себе это позволить, особенно после трудной недели.

Академия гудела не первый день. Шли испытания «сущностей». В том числе и для студентов по обмену. Для них португальские колдуны всегда выдумывали что-то особенно интересное, желая показать всю важность обряда. И теперь, когда все испытания пройдены, капы получены и обмыты, студенты устроили завершающую весь этот бедлам гулянку.

Педру знал о каждом прошедшем «праше». Знал, что одного из русских заставили лезть по стене на башню и звонить в колокол. Педру едва успел остановить его, чтобы не началась паника. Знал, что второго студента отправили на волны в Назаре. Знал о еще семи португальских колдунах и чародейках, получивших капы. Не знал только о Вере. И его распирало любопытство.

На прошлой встрече девушка ничем не выдала своего волнения. Ни словом не обмолвилась об испытании. И Педру просто не смог поймать момент, когда она его проходила, хотя постоянно следил за изменениями в силе, надеясь заметить резкий эмоциональный скачок. Он не знал, что ей поручили. Хотя и пытался вызнать. Но не вламываться же во дворец «Роз» с нелепейшим вопросом. И как он упустил сам момент испытания?! Может, она отказалась проходить? Тогда он тоже бы узнал.