«Ну! Решай!»

Вера прижалась лбом к его голове, засмеялась, покрепче натянула путы и отдала управление. Он не услышал просьбы или испуганного крика. Просто всем нутром ощутил, как меняется восприятие девушки, сливаясь в едином порыве доверия и счастья. Педру выждал еще несколько мгновений, наслаждаясь свободным падением и бьющейся на спине обжигающей силой серебра. И почти над самой водой расправил крылья, разбивая волны. И, на бешенной скорости выходя из пике, полетел в сторону Коимбры.

Несколько раз он поднимался выше, разрывая холодные облака, и падал вниз, не замедляясь ни на миг, рыча и вздрагивая от наполняющей эйфории. Лавировал между крышами и спиралью взвивался вокруг башен, резко поворачивал и пролетал боком над стенами. А Вера все смеялась и смеялась, зарываясь лицом в его гриву и крепче сжимая шею.

Педру еще раз оглядел город с высоты и начал быстро снижаться. Он не замедлялся и не менял траектории, стрелой целясь в открытое окно и надеясь, что Вера откроет глаза, почувствует, поймет. Потому что, если он ошибется в своем доверии, они подчистую снесут стену, врезавшись в нее со всей дури колдовским щитом.

Окно приближалось. Занавески мирно покачивались на ветру. А марево щита все еще маячило перед глазами. Нужно взлетать. Путы стянулись почти удавкой, Вера схватилась пальцами за черную гриву, и щит погас. Педру мгновенно сложил крылья над спиной, на последние секунды закрыв девушку от ветра, и влетел точно в открытое окно. Даже не задев занавески.

Мир постепенно переставал шататься и пытаться выворачивать Веру наизнанку. Кровь тише пульсировала в голове, пространство снова становилось осязаемым. Девушка открыла глаза и попыталась пошевелиться.

— Не делайте резких движений, — посоветовал ментор. — Перемещение на такой скорости и тренированному колдуну дается трудно.

— Это было… это было нечто… — выдохнула Вера, искренне надеясь, что сжавшиеся внутренности все-таки останутся на своих местах, а не предпримут попытку выбраться из тела через горло.

— Да. Нечто… — усмехнулся Педру.

Он уже облачился в привычный менторский костюм и что-то искал в книжном шкафу, занимавшем целую стену в просторной комнате. Вера огляделась. Она сидела в глубоком, обитом бархатом кресле, рядом с письменным столом, с другой стороны которого виднелась резная спинка стула, по виду довольно старинного. Рельефные двустворчатые двери, массивный шкаф. Вся обстановка была изысканно устаревшей, но очень элегантной.

— Где мы?

— В менторском доме. Это мои покои, — бросил Педру, не отрываясь от поисков.

Вера с трудом сосредоточила на нем взгляд. Бештафера явно был перевозбужден. Движения резкие, иногда даже не видимые человеку. Едва видневшиеся когти и клыки. Последние Вера заметила, когда, потянувшись за очередной книгой, ментор облизнулся, что уже само по себе не было для него привычно. Кудрявые волосы топорщились, будто наэлектризованные, несмотря на попытки Педру их пригладить.

Небо и земля по сравнению с тем, что было на стадионе. Увидев ментора на ограде, Вера не на шутку испугалась, не потому что проверка была неожиданной, наоборот, она рассматривала небо именно в ожидании того, что оттуда свалится нечто черное и мохнатое, с криком: «Где ваша боевая готовность?!» Испугало его состояние, раздраженное и какое-то почти болезненное.

Теперь же Педру метался по комнате с выражением чуть ли не счастья на лице. Ему так понравилось летать? Или он уже успел что-то придумать?

Ментор схватился за очередную папку и стал ее быстро пролистывать, несколько листов скользнули с подложки и разлетелись по полу. Педру проследил взглядом полет, потом вытряхнул всю папку и сел среди бумаг, скрестив ноги и высунув кончик языка. Принялся что-то перекладывать и менять местами. Взгляд полыхнул лиловыми отблесками, ментор улыбнулся и окончательно стал похож на раскайфованную чайку.

Вера обмякла в кресле и, подперев голову рукой, продолжила с интересом наблюдать за ним.

В руках Педру блеснул знакомый тонкий нож с изящной рукоятью. Он принялся точными движениями разрезать записи и собирать из них какой-то новый пазл. Вера, не скрываясь, улыбалась, было в этом всем что-то правильное, что-то мирное и родное. А может, она просто слишком устала и буря эмоций постепенно сменялась штилем, уводящим разум и сердце в пучины покоя и сладкой дремы…

— Не спать!

Смятый бумажный комок неприятно ударил по лбу. Вера вздрогнула и открыла глаза.

— Не спать! — погрозил пальцем Педру и растянул губы в хищноватой азартной улыбке. — Самое интересное только начинается.

— Вы что-то нашли?

— Так, по мелочи.

Он уже не терзал старые записи, а, возвышаясь посреди них с планшетом в руках, быстро записывал новые формулы.

— Вы натолкнули меня на некоторые мысли. Это одно из исследовательских заклятий, — он указал на разбросанные бумаги. — Никак не получалось его завершить. Не то чтобы я в принципе недооценивал влияние эмоций и взаимного доверия, нет, просто иногда полезно посмотреть под другим углом.

— Вы разрабатываете заклятия?!

Педру состроил невинную физиономию:

— А что такого? Как я уже говорил, за тысячу лет можно многому научиться. Хотя моя часть в этом исключительно теоретическая. Все эксперименты и проверки проводят колдуны в лабораториях.

Он подошел к столу, положил планшет, сверху — собранную стопку листов и нож. И повернулся к Вере.

— Может, прекратите на меня так пялиться?

— Как?

— Не знаю, как будто у меня вместо крыльев рога выросли, и вас это забавляет. Что за масляная улыбочка?

— Да просто непривычно видеть вас таким, живым и счастливым, — ответила Вера, не меняя выражения лица.

— Словно настоящим? — усмехнулся Педру.

О-о… о настоящности ментора ходили легенды. Те, кому довелось увидеть его в человеческих образах, непрестанно гадали, за какой из масок Педру прячет свое истинное лицо.

— Не знаю, — Вера пожала плечами и села ровно, подвигаясь ближе к столу. — Я никогда не сомневалась в вашей настоящности, в любых ролях, которые видела. Может, вы осознанно выбираете быть одним во многих лицах? И во всех по-настоящему? Ведь за столетия дивы становятся весьма многогранными личностями. А может, все они лишь маски. Даже ментор… Я не знаю.

— А что вы вообще обо мне знаете? — неожиданно спросил Педру.

— Ну… — Вера подняла руку, готовясь загибать пальцы.

— Не думаете, а знаете?

Она опустила руку и озадаченно посмотрела на ментора.

— Ничего. Правильный ответ — ничего. И не питайте иллюзий, что можете разгадать какую-то великую тайну моего бытия.

— Не буду, — покорно согласилась Вера. — В конце концов, вы древний мудрый бештафера. Вы старше меня на целую вечность, и вряд ли мне хватит жизни, чтобы понять в вас хоть что-то. И я не уверена, что стану пытаться, особенно после соприкосновения с вашим восприятием. Вы слишком невозможны. Так что мне вполне достаточно простого знания, что вы меня любите.

— Что?

Бумаги под рукой Педру едва заметно шелохнулись. Ее слова настолько удивили? Вера похлопала ресницами: еще не балл, но уже галочка в ее пользу. Педру прищурился.

— Интересно, а можно с этого момента поподробней?

— А нужно? Вы же сами сказали, что благодарные ученики — одна из наибольших радостей в вашей жизни. Какие еще подробности нужны? — А это уже балл. Один-ноль. Вера невинно улыбнулась.

Педру засмеялся. А потом с явным облегчением приложил руку к груди:

— Ну конечно! Простите, что не понял вас сразу. На миг я допустил, что вы можете усмотреть в моих действиях некую романтику.

Он исподлобья посмотрел на Веру. Что ж, она и не надеялась, что он промолчит.

— О, а я могу? — она отбила шпильку, продолжая наивно пялиться на ментора.

Он нахмурился, всем видом выражая искреннее сожаление.

— Моя дорогая сеньора, неужели в вашей жизни было так мало светлого и прекрасного, что вы не отличаете романтику от простой вежливости? Это очень опасно, — он покачал головой. — Подобные вещи нужно уметь понимать безошибочно, особенно когда речь идет о бештаферах, иначе вы рискуете сильно обмануться. Уверяю, это не так сложно. Разница между этими проявлениями очевидна и колоссальна.