Лицо императора посерьезнело.

— Много просишь. По сути, даже ты желаешь земли в Пустоши. Я не собирался позволять кому-то подобного, и такая привилегия создаст мне очень невыгодный прецедент. Однако иметь возможность встретиться с тобой и не поставить на уши половину России — тоже очень заманчивая перспектива… Я подумаю, как это можно устроить. Но на Совете молчи. Монополия на исследовательские станции останется за Россией. Это последнее слово.

Он встал и отошел на несколько шагов.

— Что касается Верочки и ваших игр в кошки-мышки, я сохраню твои тайны, конселейру. Сделай так, чтобы я об этом не пожалел. Завтра в семь жду эскорт: раз уж выдалась возможность, хочу лично встретить Софью Андреевну. О размещении на ночь не волнуйся. Официально я прибуду завтра, тогда и сопроводишь в покои, а пока… я обещал юному графу партию в шахматы.

Педру удивленно поднял брови. Два часа ночи. Шахматы?

— Его задело фоном вызова и моим внезапным появлением, — вздохнул Александр. — Теперь бессонница. А тебе добрых снов, конселейру.

Александр вежливо кивнул и исчез. А Педру окончательно рухнул на пол, лишившись последних сил.

И почти сразу поднялся. Как мог быстро переместился в свои покои и сбросил окровавленную рубашку. Облачился в стандартный менторский костюм, расчесал волосы и едва закончил приводить себя в порядок, как в окно с предупредительным карканьем влетел ворон.

Фабиу покружил над Педру и сел на спинку кровати.

«Что у тебя случилось? Дон Криштиану объявил чрезвычайное положение, вся Академия поднята по тревоге. А у хозяина поднялось давление, да так, что пришлось давать капли».

— Если ему плохо, почему ты здесь?!

«Он отправил проверить, что с тобой. Диогу, менторы и колдуны во главе с доном Дуарте дежурили возле твоей защищенной лаборатории и видели, как ты покинул ее. Но не почувствовали чужого присутствия».

Ворон многозначительно покосился на брошенный на пол кровавый комок.

«Все нормально, встретил гостей… лети обратно, я позвоню повелителю и успокою его. Академия в безопасности, я тоже. Лети».

Фабиу без лишних слов выпорхнул в окно, а Педру поднял трубку телефона и набрал номер.

— Мой повелитель. — Дон Криштиану не мог его видеть, но бештафера все равно опустился на колено и склонил голову.

— Педру, что у тебя стряслось?! Меня чуть удар не хватил! Это был… он?

— Да, прибыл император Пустоши, ваше величество.

— Господи… почему сегодня?

— У него есть… некоторые вредные привычки… например, приходить немного раньше срока. Все уже хорошо, Академия в безопасности, император под надзором Авериных. Прошу простить меня за причиненное беспокойство. Больше я не допущу такого промаха.

Лиловые отблески на миг осветили стены покоев.

— Мальчик мой, — дон Криштиану немного помолчал. — Если ты уверен, что все хорошо, может, прилетишь в кинту на эту ночь?

Педру почувствовал, как слезы потекли по щекам.

— Повелитель, это великая милость для меня…

— Это спокойствие для меня, — выдохнул дон Криштиану. — Я отменяю чрезвычайное положение, передай это Дуарте. Заканчивай с делами и прилетай. Прикажу Фабиу подготовить комнату. Заодно расскажешь, что вы там учудили с императором на пару… И, пожалуй, нам обоим можно выпить немного вина.

Если бы дон Криштиану находился в достаточной близости, Педру бы, не раздумывая, положил трубку и бросился к нему, чтобы упасть в ноги и благодарить, благодарить и благодарить за ту благосклонность, любовь и заботу, которые король выказывает к своему несчастному слуге, но сперва нужно устранить последствия неожиданного визита, поэтому Педру лишь еще ниже склонил голову и тихо произнес:

— Благодарю, ваше величество. Я прибуду так скоро, как смогу.

— Жду тебя Педру, очень жду.

Софья сидела в кресле самолета и разглядывала пролетающие мимо облака. В соседнем кресле расположилась с книгой в руках Анастасия. Совсем как обычная женщина: силой не давила, черты лица не заостряла. Не часто ее теперь такой можно увидеть. Во дворце она почти всегда демонстрирует свою мощь, только наедине старается быть мягче.

Софья снова перевела взгляд на облака. «Что нам готовят грядущие дни, вечную тьму или радость любви», — прозвучали в голове строчки недавно просмотренного мюзикла. — «В Божьих руках наша судьба… страшно со смертью мне в игры играть…»

Софья усмехнулась. Судьба в ее руках, и очень нужно ее удержать.

Совет будет не простым. Как минимум придется аргументированно объяснить, что Российская империя не имеет никакого отношения к разрушенным станциям в Пустоши. Почему политики сначала нарушают установленные договоренности, а потом пытаются обвинить других в своих бедах? Александр ведь четко дал понять, что принимать людей намерен только на специально отведенной территории, и на то, что с другой стороны эта территория почти целиком находится «под» Россией, ему в общем-то плевать, договаривайтесь сами. Договорились. Так нет же, все равно полезли со всех сторон. В итоге император лично разворотил несколько аванпостов и лагерей исследователей. И теперь планировал высказаться на это счет предельно откровенно. И ведь он в своем праве. По большому счету Софья была готова с ним согласиться. И большую часть полета думала, как бы облечь это согласие в максимально нейтральные и абстрактные формулировки, чтобы не выглядеть подпевалой.

Мыслей особо не было. Ища незримой поддержки, она крутила в пальцах старую монетку. «Ряженый-суженый, сядь со мной поужинай…» Почему она сохранила этот пятак? Монетка маленькой льдинкой скользила между пальцев, увлекая императрицу в давние воспоминания….

1987 год, январь, Омск

— Софья Андреевна, ну давайте сделаем? — уговаривали ее девушки.

— Да, мы все приготовим, вы только поучаствуете! Это же Святки, волшебное время!

— Это же так интересно!

Софья смеялась: какой смысл гадать на суженого, если ей не зеркала, а политика будущее продиктует.

Судя по рассказам, святочные гадания даже в Академии были одним из любимых развлечений чародеек. Что уж говорить об обычных девушках, имеющих довольно смутные представления о колдовстве, чародействе и прочих нюансах мироздания. Даже простые суеверия порой обладали особым романтическим шармом. А в Академии чародейки и вовсе использовали любые возможности, чтобы в сказочную ночь прикоснуться к своей судьбе. Кто-то искренне верил и надеялся услышать доброе пророчество, а кто-то, невинно хлопая ресницами, просто привлекал внимание приглянувшегося колдуна, прицельно кинув сапог в заранее выбранную голову.

Юность Софьи была лишена подобных авантюр, и канун Рождества носил совсем другой эмоциональный оттенок.

— Так то политика, а тут судьба, — рыженькая чародейка игриво покрутила плечами, — ну ваше величество, соглашайтесь!

Они не отставали от нее весь день, при любой возможности заводили разговор о предстоящих праздниках и гаданиях. А Софья только молчала. Интересно? Может быть. Но в ските с детства учили не гадать и со временами, коль не ясновидящая, не баловаться. Против Божьей воли не идти. Что должно быть ведомо, Богом открыто, что должно быть скрыто — от взора спрятано, и не стоит нарушать порядок вещей. Особенно колдунье. Одно дело мир земной ворошить, властью и силой данной, другое — в тонкие материи лезть и Дух смущать…

Но среди придворных дам колдуний не было. Только чародейки, пара простых девушек и та самая ясновидящая, что всем обещала самые точные предсказания с святочную ночь.

В конце концов Софья сдалась, и девушки с писком побежали готовить королевский ритуал.

— Вы уверены, ваше величество? — с сомнением посмотрела вслед Анастасия.

Они сидели в личных покоях императрицы, на столике стояли две чайные пары и свежий облепиховый чай, приготовленный по какому-то старому семейному рецепту, найденному в поместье Авериных, а за окном валил снег. Ночь была светлая, лунная, и горящие фонари добавляли в снежинки золота. Софья забралась с ногами в кресло и укуталась пледом. Не хотелось спорить и препираться. Наоборот, было настроение немного поиграть и порадовать окружающих людей.