«Так я и послушал!!!»

«Что?»

Рассвирепевший лев мгновенно осел и замолк, опустившись на серебряные плиты. Не окрик заставил его замолчать, не давление силы, искреннее изумление.

Александр опустился и сделал пару шагов навстречу Педру, оставляя на заиндевевших плитах следы человеческих ног.

«Педру. Все, что ты имеешь: от угрозы в моем лице, до горестей из-за связи с Верочкой — ты сотворил сам…»

1986 год. январь. Поместье Авериных

Александр незаметно потер нос тыльной стороной ладони, со всех сил сдерживаясь, чтобы не чихнуть. Игры с императрицей становились все забавнее и забавнее. Вот и сейчас, они будто… смутили его? Нет, не его. Александр прекрасно понимал, какое воспоминание отозвалось на беспечный жест ее величества. Но почему-то готов был поверить в иное. Не отдать эту слабую искру чувства обратно безмолвной памяти. А «искра», будто почуяв его промедление, стремилась задержаться и прорасти в мозгах, перестать быть чем-то чужим, затерянным где-то в давно прожитой жизни.

И как легко было в это поверить. Вероятно, и дивы могут обмануться. Не различить. Как смешала все Анастасия, приняв слишком близко роль матери, роль женщины.

К счастью, Александр четко осознавал, что и для чего он использует. И радовался результатам. Кажется, впервые с момента их знакомства, Софья позволила себе быть искренней. Она еще пыталась держать маску, но та уже трещала и разлетелась осколками, давая Александру возможность подойти еще ближе к сердцу и разуму.

«Вы так похожи на них…»

А он сам? Разве он не похож?

— Вы что здесь делаете?! — Чародейка ощущается одним сплошным комком возмущения, но колдун не понимает этого.

— Я цветы принес, вы же любите цветы. — Он просовывает маленький букет в форточку.

Девушка за окном смотрит на колдуна, как на идиота:

— Я живу на шестом этаже! Как вы туда залезли?!

— Вы не хотите этого знать, Софья, вы хотите взять у меня цветы, — он улыбается так широко, что скулы начинает сводить от холода и напряжения. — А еще хотите напоить меня чаем, правда? Откроете окно?

— О, конечно! — Разводит руками чародейка и толкает ставни.

Окно открывается наружу….

Александр мотнул головой, убирая возникшее перед глазами воспоминание. Он подумает об этом потом, чуть позже. А пока просто поможет Софье снять тяжелую шубу. Она смутилась, и колдовская сила снова заплясала на его пальцах, а в голове возникли совсем другая женщина и другой он. Нет, не он. Человек, который был ему весьма приятен. Память о котором он хранил как одно из ценных своих сокровищ, пересматривал долгими ночами и пытался понять, как изменились люди за столетия, что он пропустил.

Колчак научил его многому, и далеко не всему по своей воле и при своей жизни. Конечно, когда Владимир увидел в алатыре своего нового фамильяра, он с перепугу велел сменить личину и сбросить память. Но этот приказ был просто смехотворно слаб, настолько, что даже сделать вид, будто воля господина исполнена, Александр посчитал ниже своего достоинства.

И царевичу пришлось смириться, зато спустя годы, слушая советы «собственного отца», он по достоинству оценил возможности памяти дивов.

Да, Александр IV многому научил Александра V… но последние пару лет, «внук» обращался к нему за совсем неожиданными уроками.

— Разрешите с вами поговорить, светлейший сеньор? — Появившийся на пороге Коимбрский див вывел Александра из задумчивости.

— Конечно, конселейру, Софья Андреевна, прошу простить. — Он галантно поцеловал ее руку и быстро пошел за Педру, на повороте бросил короткий взгляд на девушку, все еще смущенную своей по-детски забавной выходкой: как же медленно, однако, люди реагируют на события. Александр улыбнулся и слегка прищурился, изображая человеческую доброжелательность. — Не стойте на пороге. Садитесь за стол без нас, не ждите.

— Не будем. — За плечом Софьи возникла Анастасия. И Александр, не меняя выражения лица, кивнул диве. Та глянула вопросительно, но промолчала и повернулась к сыну, вошедшему в дом вслед за ней.

Александр прошел за Педру вглубь поместья не сомневаясь, что див выберет для разговора библиотеку. Выходные становились все интереснее и интереснее.

С момента их повторного знакомства это был едва ли не первый разговор. Во время визитов или дипломатических миссий Педру предпочитал держаться подальше, ограничиваясь коротким обезличенным приветствием. Если была возможность, переключал внимание на детей или вел непринужденную беседу с кем-то из колдунов. Заинтересованность в персоне Александра он не выказывал, чрезмерно милых улыбочек в сторону императрицы Софьи себе не позволял, отвечал строго по делу и когда спросят и вообще усиленно создавал впечатление покорного и послушного слуги Академии. Будто это могло обмануть хоть кого-то, кроме юных студентов, мотыльками крутившихся вокруг ментора. Молчание и безразличие были Педру не свойственны, это Александр помнил очень хорошо и не сомневался, что однажды пронырливый португалец просто не выдержит игры в молчанку и раскроет свои истинные мотивы.

Дверь библиотеки закрылась с глухим стуком. Александр посмотрел на замершего у окна дива.

— Так о чем ты хотел поговорить, конселейру, я слушаю, — сказал император, садясь в кресло.

Педру едва заметно наклонил голову, соблюдая предписанные приличия, потом очень медленно прошел через просторный зал библиотеки и сел в кресло напротив императора, расслабленно откинувшись на спинку.

Александр усмехнулся:

— Однако ты долго решался на этот разговор.

— Не понимаю, о чем вы, светлейший сеньор? — брови Педру изогнулись в искреннем удивлении. — Я присутствую здесь в качестве представителя кафедры МИП, в обязанности которого входит следить, чтобы политические игры не поставили под угрозу мирное сосуществование наших миров, и вовремя сообщить Академии, если появится хоть малейшая угроза, что сеньор Аверин потерял контроль. Развлекать кого-либо из гостей беседами в мои задачи не входит, и в разговорах просто не было необходимости. Разве только общение со мной вам так импонирует, что вы ждали разговора, а я не заметил? — лицо дива приняло самое виноватое выражение. — Тогда прошу простить.

— Кто же откажется от приятной беседы? Однако не смею отвлекать тебя от прямых обязанностей. Заметил угрозу?

— Если бы заметил, тут бы уже были армия империи и минимум две Академии, жуткий переполох для этого милого поместья. Не хотелось бы причинять неудобства хозяевам, поэтому предпочту исключить даже малейшую возможность зарождения проблемы. У меня к вам сугубо личный разговор. И я хотел бы говорить откровенно и рассчитывать на откровенность, а не ориентироваться на дипломатические протоколы, если светлейший сеньор позволит?

— Говори, конселейру, что тебя тревожит? Я внимательно слушаю.

— Это не тревога, ни в коем случае. — Педру беспечно махнул рукой. — Так… почти праздное любопытство. Вы знаете меня, мои навыки и привычки. Думаю, не нужно говорить, насколько внимательно я наблюдаю за всем происходящим вокруг. И за вами. Вы весьма обходительны с молодой императрицей, но, должен заметить, некоторые ваши действия и слова вызывают вопросы.

Вот оно что, неужели профессионального шпиона обманули чужие маски?

— Тебя смущает, что я веду себя как человек?

— Меня настораживает, что вы ведете себя как влюбленный человек, светлейший сеньор. И это становится заметно.

Александр засмеялся:

— Серьезно, Педру? Ты нагнал столько пафоса и важности, что скоро воздух затрещит от твоей силы, и все ради разговора о любви? Теряешь хватку. Я же див.