— Это не так страшно, правда? Не расстраивайтесь, что не вышло сразу, у вас будет целый год, чтобы научиться. Я ведь говорил, что в Коимбре есть зачет по этой дисциплине?

— Что? — Вера опрометчиво отступила от ментора и сразу потеряла равновесие. Доска предательски ушла из-под ног, и девушка свалилась в воду.

И снова нахлынул страх, выскользнул из дальнего уголка сознания, попытался захватить собой разум, вцепился в руки и ноги, пронзая кожу холодными солеными иглами, сдавил грудь тяжестью волн, заливаясь в самое сердце… Снова, как и каждый раз в большой воде на протяжении последних двух лет. Почему? Снова перед глазами возникла несчастная дикая химера — единственное объяснение внезапной перемены восприятия. Это чужой ужас, чужой страх… Вера поняла это, но не смогла побороть панику. Она судорожно забила руками, пытаясь выбраться, прилагая отчаянные усилия, чтобы сделать еще один вдох, пока вода не накрыла ее с головой.

— Не дергайтесь. Расслабьтесь.

Вера сжалась в комочек, почувствовав опору, и приоткрыла один глаз. Педру сидел на доске и держал ее над водой за плечо. Вера попыталась вцепиться ему в руку, но он только покачал головой.

— Нельзя. Расслабьтесь, почувствуйте океан. Он не даст вам утонуть. Вдох-выдох.

Вера послушно сделала глубокий вдох и постаралась отбросить мысль о трагической гибели в волнах.

Через несколько долгих секунд, а может, и минут, она почувствовала, как волны поднимают к поверхности ее руки.

— Вода вас удержит, если вы позволите ей, — сказал ментор, заметив, что она перестала трепыхаться. — Если доверитесь.

— Доверюсь? Это океан! Огромная, бескрайняя, яростная вода, едва меня не убившая, как ей можно довериться?

— А как можно довериться бештафере? — Педру едва заметно улыбнулся и медленно разжал пальцы.

Вера резким движением схватила его за руку и потянулась к доске.

— Нельзя, — повторил Педру.

Вера хотела возмутиться, но взгляд ментора был настолько строгим и серьезным, что стало ясно: настоящий урок начался только сейчас. И ментор либо добьется его усвоения, либо действительно утопит.

— Вся жизнь колдуна проходит в постоянном столкновении с яростной силой, которая готова вас убить. Вы научились ее обуздывать. Но иногда этого мало. Иногда мы сталкиваемся с чем-то, что больше нас. Что невозможно победить одной лишь силой. Чем больше ты борешься, тем быстрее пойдешь ко дну. И еще быстрее погибнешь, если позволишь себе выказать страх.

— Звучит трагично и безысходно, — сказала Вера, крепче сжав ладонь бештаферы.

— Нет. Вовсе нет. Просто нужно изменить подход. Закройте глаза и попытайтесь просто лечь на воду. Расслабьтесь и почувствуйте под собой океан. Увидите, что будет.

— Но руку все равно не отпущу.

— Как скажете, — Педру легко откинулся на спину, лег на доску и скрестил ноги. — Времени у нас вволю… плавай себе и плавай.

Вера честно попыталась выполнить указания ментора. Но лежать на воде не получалось. Она постоянно проваливалась в глубину, поднимающиеся над головой волны пугали. А стоило перестать напрягать шею, как вода заливалась в уши с неприятным шумом. Урок казался донельзя глупым и бесполезным, особенно от того, что она, всю жизнь проведшая около воды и в воде, не могла с ним справиться! Устав бороться с собой, Вера обессиленно уронила голову и перестала загребать воду рукой. И почти сразу начала тонуть.

Интересно, как долго ей нужно пробыть под водой, чтобы ментор понял, что допустил ошибку, и бросился ее спасать. Глубина-то тут приличная, фигурки на берегу едва различимы. То ли из чувства протеста, то ли из любопытства, но Вера не стала пытаться выбраться, просто позволила холодному потоку крепче ухватить тело и потащить… вверх?!

Она вдохнула так резко и шумно, что Педру усмехнулся, но руку не убрал, Вера все еще цеплялась за его пальцы, хотя уже и не чувствовала в них опоры, спокойно дрейфуя по волнам. Это было удивительно и… приятно. Океан по-прежнему казался огромным, бескрайним и опасным. Но почему-то он щадил в этот раз. Позволял играть могучими волнами, чувствовать движение ветра и непостижимую глубину под ногами. Вера помнила океан мрачным тюремщиком, черные воды — оковами, не дающими вздохнуть. Почему теперь в его мирном движении она чувствует свободу?..

Почему хочется забыться и отпустить все, что может удержать или утянуть к земле, выбросить все, что может помешать этому единению и движению в ритме воды.

— Я же говорил, это не так страшно. — Педру закинул руки за голову.

Вера даже не заметила, как разжала пальцы. Она просто продолжала дрейфовать, глядя на небо и иногда поднимающиеся в поле зрения волны.

С души будто свалился тяжелый камень, дав волю давно закрытому потоку детских воспоминаний и чувств. Последние два года она почти не плавала, только по озеру, но оно ощущалось по-другому. Нужно было постоянно двигаться, перебирать ногами или подгребать воду рукой, чтобы оставаться на поверхности. Океан держал ее сам, и Вере начинало казаться, что она растворяется в нем подобно бештафере, растекаясь едва ощутимыми течениями до самого горизонта.

— Объясните?

— Когда сталкиваешься с чем-то, что по-настоящему больше тебя, полнота не в том, чтобы побороть и подмять эту силу под себя. Никто не может покорить океан, никто и никогда не будет так силен, даже сам император Пустоши проиграет этот бой, если решит биться насмерть…

— Вода ведь растворяет вашу силу. Почему вы здесь?

— Потому что мне это нравится. Мне нравится и невозможность победить, и вечная готовность сражаться. Когда перед тобой настолько великая и непостижимая сила, пусть и способная убить, она все равно будет влечь к себе. И единственный способ постичь ее — это погрузиться и попытаться понять, прежде признав мощь и искренне…

— Владимир ждет! — Галка спикировала прицельно в голову Педру, и бештафера перехватил птицу в нескольких сантиметрах над своим лицом.

— Тебя не учили не перебивать?

— Но Владимир ждет. Веру ищут.

— Хорошо, — Педру сел на серфе, скрестив ноги по-турецки. — Сейчас будем. Оба.

Он зашвырнул галку подальше, и та, быстро выровняв полет, помчалась к берегу.

— Вода или воздух? — спросил Педру, хитро прищурившись, и протягивая руку.

— Вода?

— Хороший выбор, — одобрил ментор и затащил Веру на доску. — Гребите к берегу, и постарайтесь не свалиться.

Ментор демонстративно раскрыл крылья и поднялся в воздух, почти сразу скрывшись из виду.

— Отлично… Хороший учитель… и уроки интересные… — тихо ворча, Вера погребла к берегу.

__________________

"Пойш" — Что ж (порт.)

Владимир стоял на песке и смотрел на воду. Через плечо его были перекинуты коньки.

Педру с удовлетворением отметил, что бештафера сполна испытывает положенный ужас перед океаном. Настало время проверить, так ли он бесстрастен и смел, как заявляет.

Педру воткнул взятую напрокат доску в песок прямо перед Владимиром.

— Вот, твоя доска.

Тот безразлично посмотрел на серф.

— Зачем?

— Чтобы скатиться по волне. Ты зачем коньки приволок? И где ты их вообще взял?

— Снял со стены одного обшарпанного дома. Потом верну на место. А доска мне не нужна.

— А на чем же ты будешь скользить?

Владимир показал на коньки, и Кузя, стоявший рядом с Педру, прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос.

— Этот спорт работает не так!

— Так. — И прежде, чем Педру успел возразить, Владимир поднял руку: — Ты сказал скатиться с волны. Больше уточнений не было. Показывай волну.

Ментор беззвучно открыл и закрыл рот. Потом решил, что если этому бештафере надоело жить, кто он такой, чтобы его разубеждать? Тем более что поднявшийся ветер нагнал приличные волны.

Граф Аверин молча стоял чуть поодаль и не вмешивался в спор, хотя от колдуна так и разило едва сдерживаемой силой. Скорее всего, он чувствует страх Владимира и борется с желанием просто запретить своему бештафере лезть в воду. Но подобные «правильные» действия полностью лишат Владимира какого-либо авторитета на португальской земле. И, что важнее, создадут прекрасную почву для того, чтобы даже в России Педру припоминал ему эту слабость. Интересно, не жалеет ли граф, что не взял в поездку старшего фамильяра? Против четырех бештафер и двух колдунов… вполне можно было бы подраться и размять крылья.