— А мне всегда Атос нравился, — сказала Вера, опуская на стол поднос с тремя чашками кофе и целым блюдом пирожных. — И имя красивое: граф де ля Фер.

— Какая разница, как звучит, все они персонажи с альтернативной моральной ориентацией. — Алеша взял свою чашку и сразу потянулся за сахарницей. — Как ни старался Дюма их романтизировать, а из всей книжки только кардинал нормальный.

— Значит, книжка своей цели достигла, — улыбнулась Вера.

— Ты о чем? — спросила Ривера с набитым ртом. Излишняя манерность не была свойственна этой колдунье. За последний месяц Алеша видел, как она размешивает пальцем чай, отправляет в рот целую горсть орехов, превращаясь в хомяка с раздутыми щеками, орет благим матом на ворону и пытается поколотить студента-чародея сушеной треской.

Вера тоже потянулась за пироженкой.

— Ну, то, что «Три мушкетера» обеляют и романтизируют историю, давно известно, но только главные герои совсем не там, куда все смотрят. Не мушкетеров облагораживали, а государственный аппарат, короля и кардинала. Реальных личностей, а не выдуманных. Да, у мушкетеров тоже были свои прототипы, и их можно считать условно реальными, но вот в чьем еще существовании не приходится сомневаться, так это миледи.

— Анна де Бейль, леди Кларик, Шарлотта Баксон, баронесса Шефильд, графиня де Ла Фер, леди Винтер, видите, вас так много, а меня так мало, — произнесла трагичным тоном Ривера.

— Ага, а теперь угадайте с одного раза, почему ее много, а его мало? — улыбнулась Вера.

— Личины… — Алеша даже отставил чашку с кофе. Он читал «Трех мушкетеров», и не раз. Книга напрочь игнорировала тему колдовства, а дивов и вовсе не упоминала.

— Да. Леди Кларик, Люси Хей… все это личины демонессы, которую называли Миледи или Кардинальская кошка. Есть несколько версий, как она попала на службу к Ришелье, официальная говорит, что ее подарил один из монастырей, и кардинал вполне законно владел дивой, но есть и другая. По слухам, демонесса действительно была призвана в качестве монастырской служки, но быстро подчинила хозяина, убедила того в своей влюбленности и подбила бежать. Уже на воле тихонько его сожрала и стала жить как свободный человек. Довольно быстро втерлась в доверие к нескольким дворянам, пара браков, поразительно несчастливых и трагичных, и вот в Париже блистает юная и очень богатая вдова. Миледи прослыла такой интриганкой, что привлекла внимание кардинала и стала ему служить, продолжая притворяться человеком. Успела стать лучшей и любимой шпионкой, подобралась вплотную и к Ришелье, и к Людовику, и плела интриги, пока кое-кто из дворян не признал в одной из вышедших в свет личин свою бывшую жену, лично им казненную в одном маленьком лильском монастыре за измену. Так диву вычислили, поймали и убили. Чем на самом деле оказали кардиналу большую услугу. Окажись дива живой и под допросом, он мог и не снести головы.

— С чего бы? — не поняла Ривера. — Ну использовал он бештаферу в своих интрижках, будто один колдун при дворе.

— Так-то оно так, но Миледи долгое время притворялась человеком и жила как человек. Кардиналу было проще сказать, что он не знал о ее природе, мол сильная бештафера, себя не проявляла. Леди и леди. Чем признать, что дал диве столько свободы.

— И в это поверили?

— Да, пока не выплыли документы, подтверждающие, что Ришелье не просто знал о природе Миледи, он знал, что она демонесса, и сознательно не стал привязывать, оставив на свободе. И хотя решение можно считать вполне хорошим для нуждающегося в шпионе Ришелье, по некоторым источникам, он был личностью весьма нервной и абсолютно точно, что болезненной. Можно сказать, он только на силе долга и умудрился прожить столько лет. Так что, думаю, он привязку сильной бештаферы просто по здоровью не потянул бы, ни физическому, ни нервному, а договориться вот смог. Только это все равно было нарушение всех мыслимых и немыслимых законов. Тогда и появился запрос на романтизацию эпохи и отбеливание некоторых личностей. Кому понравится идея, что священник заключил сделку с демонессой и подпустил ее к высшим кругам власти.

— Мне! — тут же подняла руку Ривера. — Я бы с куда большим интересом прочитала про кардинала и демонессу, чем про четырех алкоголиков и дебоширов.

— Тебе же импонируют эти герои, — напомнил Алеша.

— Ну так… ты насчет моей моральной ориентации тоже не обманывайся, барон, — колдунья растянула губы в хищноватой улыбке.

— Да, такая история была бы интереснее, — согласилась Вера, — но книгу ведь писали для широкой аудитории, вряд ли обыватели захотели бы читать про демонессу около французского престола.

— Погоди, если эту историю так старательно переписывали, откуда ты знаешь про Миледи? — спросил Алеша.

— Мне ментор рассказывал, он ведь раньше не только Академией занимался, но и политикой.

Вопросов стало больше. Алеша покрутил в пальцах трость, думая, как правильно сформулировать следующие слова. Но не успел.

— Де-е-е-мо-о-ны-ы! — мимо веранды пробежала толпа студентов.

Щиты с треском сталкивались друг с другом, и звучавший над улицей смех свидетельствовал о том, что «демона» такая реакция устраивает. Из общего потока выбросило младшекурсника, который тут же забежал на веранду.

— Там! Демон! С ловушкой!

Алеша, Вера и Ривера вскочили из-за стола и подняли щиты. Мальчишка спрятался за их спинами.

— Ты его видел? Какой курс? — спросила Ривера.

— Не знаю. Он щелкнул чем-то и троих припечатал за раз! И остальные побежали. А демон засмеялся, и следом. Страшный, будто реально из Пустоши вылез!

— Чародей под личиной…

Можно было прочертить знак истинного зрения, но толпа уже скрылась за поворотом, и вряд ли демон остался бы стоять посреди улицы незамеченным. Сбросил маску и затерялся среди студентов?

Все затихло.

— Ух… пронесло? — спросила Вера. — Дважды ведь не атакуют.

— Угу. Черт, ненавижу эту игру…

Ривера раскинула над верандой слабо-мерцающую паутинку пут и пошла к столу. Услышав крик про демонов и резко вскочив, приятели опрокинули чашки с кофе. Колдунья грустно заглянула в свою, надеясь найти там последние капли.

Алеша повернулся к мальчику и увидел полные ужаса глаза.

Чуть выше локтя юного колдуна горела немного смазанная алая печать.

— Да как так-то? — взвыл мальчишка.

— Зато тебе уже бояться нечего, — попыталась успокоить Ривера.

— Я о другом. Печать не та! Тот, что гнался, был с чародейской синей печатью, а эта красная, — заныл калойру и едва успел пригнуться, когда путы, трость и иглы взметнулись в воздух.

— И кто демон? — спросила Вера, прицелившись в грудь друзьям. — Я же вам все маршруты рассказала!

Алеша стукнул тростью по игле, призывая опустить оружие. Ривера хмыкнула, и ее путы, словно змеи, замерли вокруг Веры и Алеши.

— Ты стоял ближе всех к колойру, — определилась колдунья.

— Демон, не способный быстро бегать? Ваш ментор бы не потерял хватку настолько. А ты?

— А меня бы в жизнь не поставил, я с ним вообще стараюсь не пересекаться.

Путы и трость прицелились в Веру, которая, убрав иглы, схватила за руку «сожранного» пацана.

— Красный — цвет военного факультета…

Она медленно повернулась и посмотрела на открытую дверь ресторана, в которой стоял молодой колдун и потягивал сангрию через тонкую соломинку, со стороны наблюдая за перепалкой на веранде.

— Что-то не так? — спросил он с безмятежной улыбкой.

— У демонов есть лидер!

Собравшиеся в библиотеке студенты повернулись к вновь вошедшим. Алеша закрыл книгу по истории Португалии и сдвинулся правее по скамейке, чтобы слиться с компанией, к которой подошли колдуны.

— Демоны так не играют, — хмыкнула совсем юная чародейка. — Меня в прошлом году дважды пытались сожрать за один час. Они всегда сами по себе бегают. У них же соревнование, кто больше сожрет.