— Интересно. Жажда тоже усиливается?

— Не до помутнения разума. Оттяжка на основного хозяина создает хорошее подспорье. Думаю, в этом вопросе наши с Анастасией ответы совпадут: инстинкт просыпается, но легко поддается контролю, как если бы фамильяр чуял кровь кого-то из членов семьи. Хотя я не отрицаю, что в моем случае может играть роль и особенность силы девочки. Серебро есть серебро. Зачастую ее кровь не доставляет мне особенного беспокойства.

Педру прокрутил в голове последние несколько месяцев. И понял, что выбрал самую удачную формулировку. Сожрать Веру просто потому, что она поранилась на тренировке, ему никогда не хотелось. Но желания, пробуждающиеся от погружения в ее силу, от прикосновений к пропитанной резонансом коже или при попытках колдуньи вести… Все существо Педру кричало, что о подобном небеспокойстве стоит умолчать.

— Я правильно понял, — снова влез в разговор Стратег, почесал когтем подбородок и указал на Педру. — Он связан с Авериной? С этой… графской дочкой, что крутится около коридора?

— Да, ты правильно понял, — подтвердил Александр.

— О! О-о… она хорошенькая, — див растянул губы в оскале, даже отдаленно не похожем на улыбку, и облизнулся. Педру убрал руки за спину и сжал кулаки: если дикарь из Пустоши позволяет себе откровенное хамство, то ментору показывать когти совсем не к лицу. — Сильная колдунья, но наивная, доверчивая… — Стратег поцокал языком и посмотрел на Педру прямо и вызывающе. — И, кажется, не очень осторожная.

Это была провокация. Откровенная и неприкрытая провокация. Стратег играл свою роль. Единственную и почти естественную для его натуры роль, с которой он отлично справлялся уже почти десять лет, легко отсеивая всех неумелых парламентеров и трусливых, не чистых на руку чиновников, пытающихся завладеть вниманием представителей Пустоши. И только поэтому лохматое недоразумение присутствовало на важных переговорах и светских раутах. Но Педру был опытным политиком и куда более сильным дивом, поэтому просто смерил Стратега по-человечески презрительным и пренебрежительным взглядом, всем видом демонстрируя недовольство манерами, а не словами.

— Это не твоя забота, — проговорил он спокойно и повернулся к Александру, но Стратег не отстал.

— Да, конечно, — прошипел он из-за плеча Педру. — В общем-то и не твоя. Она ведь не хозяйка тебе, а так, случайный эксперимент…

Зрачки Педру сузились. Он медленно, очень медленно перевел взгляд с императора на Стратега и обратно.

— Интересно, — голос чародейки, простой и беззаботный, прорубил напряженную атмосферу электрическим разрядом, — поможет ли связь с Верой сдержать жажду, если вы почуете кровь хозяина, — спросила она с поистине научной выдержкой и заинтересованностью.

— Простите, но подобных экспериментов я не проводил, — возмутился Педру. — И не собираюсь. Хотя я и без дополнительных подкреплений замечательно себя контролирую, мои короли прежде лично участвовали в войнах и сражениях, и ни одного я не сожрал из жажды: король слишком ценен, чтобы подвергать его даже минимальному риску ради экспериментов.

— Конечно, конечно, к тому же твой высший приоритет вряд ли позволил бы специально ранить хозяина… ты же все-таки существо подневольное… — усмехнулся Стратег. — Ну, может, мы сможем тебе помочь? Я готов, — он оказался рядом с чародейкой и, к удивлению Педру, почти идеально скопировал ее мимику и выражение лица, на миг они стали похожи на двух коллег ученых, давно знакомых и привыкших работать в паре. Френкель шагнула в сторону, сделав вид, что потянулась за бутылкой вина.

— Обязательно, как будет нужна подопытная крыса на заведомо смертельный эксперимент, обратитесь к нему, ментор, — съязвила она. — Вам весь РИИИП спасибо скажет.

— Неблагодарная. Я, между прочим, ваш главный охранник. По должности, естественно, а не по силе. — Он снова бросил на императора преданный, полный покорности взгляд.

Александр безмятежно протянул бокал и улыбнулся:

— Осторожно, Стратег, Педру очень любит своих королей, ты ценный советник, но если по глупости лишишься головы в Коимбре, я не стану винить в этом конселейру.

— Я всего лишь предложил помощь, — невинно поднял руки диабу. — В исследованиях…

— Я так и понял, — мирно кивнул Педру, изо всех сил сдерживая рост когтей, чтобы те не впились в кожу до крови. Нельзя позволить вывести себя на эмоции, самообладание должно быть идеальным.

— Однако вернемся к теме Верочки. Если она, скажем, будет ранена или вступит в бой, уже находясь в России, ты это почувствуешь? — спросил Александр.

— Да. Определенно почувствую.

— Но успеешь ли помочь… — покачал головой Стратег, — быть в двух местах одновременно невозможно даже для тебя.

А вот тут уже плохо… перегнул палку. Может, на человека и подействовало бы, но сегодня переговоры вели не люди. Педру разочарованно посмотрел на диабу и вздохнул с демонстративной усталостью:

— Я понимаю, что ты не привык к светским разговорам, Стратег, поэтому позволь тебя немного поправить. На переговорах не стоит скалиться и произносить слова, которые даже косвенно можно принять за угрозу. Как уже было сказано, это может стоить жизни. Тебе или кому-то другому.

Александр усмехнулся. Он наблюдал за разговором, почти не вмешиваясь и не одергивая слугу, значит заранее планировал вызнать что-то через подобную перепалку. Выходит, словам Педру он уже не доверяет и смотрит глубже.

— Конселейру, где ты увидел угрозу? — заговорил император, наконец давая Стратегу знак заткнуться. — Это очень интересный вопрос. Почувствовав кровь колдуньи, бросишься ты в Россию ее спасать или сожрать?

— Я хорошо себя контролирую, с чего бы мне ее жрать, даже при наличии сильной связи и живой крови.

— Значит, ты будешь спасать? — немигающий взгляд впился в Педру, словно хотел насквозь прожечь ему голову. Вот оно. Император думает, что Педру попытается скрыть эмоциональную составляющую связи, которая так его привлекла. Забавно, похоже давние уроки не прошли даром и кое-что о важности чувств Александр усвоил. Очень кстати. «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!»

Педру на миг посмотрел Александру в глаза.

— Да. Я буду спасать.

— Как же вы мне нравитесь, — произнес император, поднося к губам бокал. — Что еще?

Педру решил не томить и выдать желаемый ответ:

— В этом учебном году я немного изменил подход, контроль со стороны Веры стал достаточно сильным, и я подключил эмоции. Вера изначально была сильно ко мне… расположена, немного взаимности, и связь усилилась в разы. Но основой сближения и укрепления все-таки служит воля. В том числе моя. Если сложить это с отсутствием прямых пут подчинения, получим весьма занятную картину. Тут уже интерес не в потенциальной безопасности хозяина, а в самих принципах взаимодействия и сплетения связи. Мне удалось придумать несколько новых способов, как питать нить на уровне доверия, единомыслия и общей схожести. Я уже попробовал некоторые из них на сеньоре Афонсу. Он от природы довольно эмпатичен, и, хотя я ни за что не посмел бы посягать на его кровь до официального обряда, порой мне кажется, что и без нее едва уловимые отголоски связи я могу поймать. И когда придет время, я планирую использовать полученные знания для построения укрепленной связи, а не просто сменить хозяина.

Да, Афонсу не обладал всеми морскими способностями Веры, но вода была его родной стихией, и Педру видел в этом хорошую почву для эксперимента. И подобие связи между ними действительно существовало, но не потому, что ментор с рождения наследника вкладывался в его воспитание и закладывал уважение и привязанность к себе, а скорее потому, что за века службы он уже выпил столько литров крови Брагансов, что порой и правда чувствовал себя почти фамильяром, привязанным к семье в целом. Но императору об этом знать не обязательно.