— Расскажи лучше, как Афонсу тебя нашел.

— Я не знаю, — совершенно искренне произнес Педру, — но он облил меня водой, а потом, когда я вырубился, отнес в покои. И еще поливал. И здесь, и в ванной.

— А Вера Аверина?

— Не выходила из комнаты после своей истерики и, видимо, уснула сразу, как лишилась остатков вина, — Педру снова вздохнул и указал рукой на кровать. Девочка спала так глубоко, что даже не пошевелилась.

Дон Криштиану посмотрел на сына:

— Ну что, поздравляю тебя с первым ректорским боевым крещением. Совсем скоро эти проблемы станут твоими.

— Я уже подумываю пойти в проректоры, — Афонсу покосился на Педру.

— Даже не думай. Я не собираюсь ждать на посту еще десять лет, пока вырастет кто-то из внуков. Кинта в Алкобасе все больше и больше по мне скучает.

— Да-а, Педру… это талант, — покачал головой дон Дуарте, сдерживая смех. — Выбить желание стать ректором из того, кто мечтал об этом почти с рождения… ты не перестаешь удивлять.

— Ущерб возмещай из своего кармана. И чтобы утром ты устранил все последствия, — сказал дон Криштиану, и это был приказ. — Если увижу хоть след твоего пьянства, хоть жалкий заголовок в какой-нибудь студенческой газетенке, на пороге можешь не появляться.

— Я все сделаю, повелитель, благодарю за милость, я не смел рассчитывать…

— Конечно, не смел! Бедняжка! Студентка его избила и споила… Позорище. Отнеси ее в республику или где она там живет. Нет, стой, пусть лучше Диогу. Как наказывать, сам решай. Можешь отослать обратно в Россию, а то давно у нас с Москвой никаких скандалов не было, аж страшно…

— Повелитель, я ведь делаю все возможное для вашего спокойствия…

— Педру, как-то раз я смог насчитать три спокойных года подряд, всего три, на четвертый выяснилось, что твои шпионы подняли революцию в одной из испанских провинций, — вкрадчиво напомнил дон Криштиану. — С предыдущей твоей выходки, заставившей меня лететь в Россию, прошло почти пять лет. Умоляю, в этот раз не разрушь мир!

— Я очень стараюсь, повелитель… — Педру поднял на ректора глаза, снова полные слез.

Сеньор Афонсу закашлялся и отвернулся.

— Позвольте я провожу вас, уже поздно, — спокойно произнес Диогу и открыл дверь, — потом вернусь и отнесу студентку. Лучше не афишировать эту историю.

— Если позволите мне тоже пойти… — начал Педру и почти сразу получил отмашку.

Поднялся и пошел позади всех.

Они дошли до дома дона Дуарте, где от компании отделились проректор и Диогу.

Дон Криштиану, уже успевший остыть на прохладном ветру, повернулся к Педру.

— Возвращайся, тебя ждет длинная ночь.

Педру опустился на одно колено:

— Повелитель. Простите меня. Я хотел как лучше. Но почему-то все опять пошло… не так. Я был уверен, что держу все под контролем, но потерял его и… Я не достоин вашей милости и приглашения в дом. И готов принять любое наказание.

Повелитель даже не догадывался о том, за что на самом деле просил прощения его верный слуга. И мысль, что приходится продолжать лгать, просто разрывала сердце Педру. Гнева короля он уже не чувствовал, только усталость. Но это было хуже, во много раз хуже. Что, если дон Криштиану сейчас скажет: «Поди прочь»?

— Любое? Тогда завтра пьешь сок вместе с детьми. Свой рождественский бокал ты уже выпил.

— Повелитель!.. — Педру не удержался и поцеловал край ректорской мантии.

— По-моему, это слишком жестоко, отец, он может не пережить такого издевательства, — заметил сеньор Афонсу.

— Будешь язвить — составишь ему пару. А то взял моду выгораживать, — дон Криштиану беззлобно потрепал сына по волосам. — Пошли домой. Педру, ты свободен, скройся с глаз, не нервируй.

Педру незамедлительно выполнил приказ и переместился на соседнюю улицу. К менторскому дому он побрел спокойным человеческим шагом. Хотелось успокоиться и подумать. И есть. Ужасно хотелось есть.

— Ментор? — Из тени выплыла девушка. Та самая студентка, которой Педру вызвался спеть о любви. Он вздохнул и напустил на себя суровый вид, надеясь, что колдунье хватит ума «забыть» случайную встречу у фонтана. Но ее пылающие щеки в пух и прах разбивали подобную надежду.

— Разрешите в вас влюбиться? — она тряхнула еще мокрыми волосами и улыбнулась.

— Нет.

— Почему? — девушка кокетливо улыбнулась.

— Потому что вы совершенно очевидно или спали на занятиях по технике безопасности, или занимались своим маникюром, — сказал Педру самым будничным менторским тоном. — К вам подошел пьяный бештафера, и что же вы сделали?

Весь романтический флер сразу слетел с девицы, как пыль с выбитого ковра.

— Э… — потупилась она, не зная, что ответить.

— Вот именно. Придется направить вас на дополнительные занятия к ментору Диогу. По часу в день. Как вам удобнее, перед основными лекциями или после?

— Вы!.. Вы!.. — щеки девушки стали багровыми, но уже от обиды и злости.

— Ох, а что, любовь уже прошла? — улыбнулся Педру и поднял глаза к небу. — Значит, вечером. Все равно вы без дела болтаетесь в Саду. — Он обошел девушку и направился к лестнице.

— Да вы задолбали уже вашими чертовыми проверками! — в отчаянии закричала девица ему вслед, но Педру даже не обернулся.

Если бы все проблемы решались так легко.

Он дошел до менторского дома, поднялся в свои покои и оглядел оставленный там хаос. Мокрые полосы на стенах, осколки на полу, смятое одеяло, оставшееся после уснувшей в его кровати колдуньи. Диогу уже успел забрать ее, и о присутствии Веры напоминали только запахи: вина и серебра. Педру выглянул из окна. Возле склада сеньора Франсишку возвышалось нагромождение бочонков с вином. Какой позор… Даже перед Аной он умудрился выставить себя полным идиотом. Но она умница, сразу сообразила позвать сеньора Афонсу. Нужно будет извиниться и поблагодарить. Нормально поблагодарить, а не пытаться споить, осыпая дешевыми и пошлыми комплиментами.

Торговец… ему надо заплатить и за молчание тоже… Студенты-анархисты, которых он учил правильно «праздновать». Несчастный рыбак в лодке. Девушка у фонтана… Не слишком ли он жестко с ней обошелся, пытаясь прикрыть свой позор?

Все произошедшее он бы предпочел забыть как страшный сон и никогда даже мысли не допускать, что мог вытворить что-то подобное. Ну… почти все.

Педру отошел от окна, еще раз оглядел комнату, потом сел прямо на пол и прислонился к кровати спиной, уронив голову на смятый, пропахших серебром, угол одеяла.

— М-да-а… не так бы я хотел это сказать…

«Я уповаю на ту силу, что сотни лет

Соединяет с черным белое, тьму и свет.

Все ставки сделаны, осталось узнать ответ:

Спасет наш мир любовь…

…или нет?»

Рок-опера «Орфей»

_________________

Caraças, Диабу Малваду — португальские ругательства

А ты зовешь мой дух покорный,

Как манит ночью корабли маяк.

Я на скале в объятиях шторма,

И я погибну, сделав этот шаг…

«Романс о слезе» Эпидемия

1992 год, июнь, Коимбра

Серое небо в преддверии дождя висело над городом железным куполом. Утром Коимбру уже залило, и на узких улицах то тут, то там можно было наступить в прозрачные неглубокие лужи, а с деревьев с мерным шумом стекали накопившиеся на листьях капли, но это было явно не все приготовленное природой на этот день. Большинство студентов и жителей прятались под крышами, неофициально открыв очередной сезон камина и портвейна, и Вера искренне им завидовала, стоя на ступеньках одного из исследовательских корпусов.

Республика «Розы» находилась в очень неудобном закутке, и нельзя было вызвать такси прямо ко дворцу, не переплатив за сложный маршрут и не потеряв добрых полчаса, петляя по дворам. Поэтому Вера благоразумно назвала ближайший подходящий адрес и пошла к нему пешком.