— Вы сильно рисковали. Ментальное оружие необычно, и даже практикуй вы подобное под присмотром опытных колдунов и чародеев, никто не дал бы гарантии, что вы сами не станете причиной потери рассудка. К счастью, все обошлось, но в следующий раз просто используйте пару знаков или сразу позовите чародея.

— В следующий раз?!

— В жизни всякое бывает. Мало ли с чем вам еще предстоит столкнуться. Однако умение залезть в чужую голову не объясняет, как вы узнали обо мне?

— Я изучал некоторые техники гипноза и уровни сознания. Искал полезные приемы. Вы сами призывали меня мыслить творчески, я и научился. Связь считывается не из головы, она глубже. Мне пришлось пробиваться к самой ее сути, чтобы хоть немного повлиять. И когда связь восстановилась, я узнал вашу силу.

— М-да… талантливые дети — всегда проблемы… — Педру потер пальцем висок. — И что теперь? Вы ждете от меня извинений? Или откровений? Или пришли торговаться?

— Для начала просто поговорить, извиняться вам нужно не передо мной.

— Вас так расстроил вид колдуньи в ломке?

Алеша промолчал, говорить ментору о том, какой он циник, было бессмысленно.

— Оборвите связь.

— Каким образом? — див растянул губы в усмешке. — Бештафера не может разорвать нить. Связь создает и обрывает человек, див только следует за его волей. Вам бы положено это знать, сеньор Перов, вы сами удерживаете диву без пут подчинения.

— Я колдун. Мне такая связь ничем не грозит. А Вера… как вы могли?

— Как я мог что?

— Вы подвергли ее опасности! Вы бы видели, как она страдала.

— Я не только видел. Сеньор Перов, ваши эмоции настолько затмевают разум, что вы забываете, как работает связь? Я проживал эту ломку вместе с ней.

Лицо ментора оставалось непроницаемым и безразличным, но его сила изменилась. Волной поднялась к потолку, наполнив церковь ощущением леденящего ветра и… пропасти, способной поглотить любого, неосторожно посмотревшего вниз. Див не сдержал переживаний? Или сознательно напомнил о своей причастности? Ведь он тоже не мог не заметить Алешу, случайно сорвавшегося с этой высоты.

Колдун выдохнул, сбрасывая наваждение, и на всякий случай поднял стену, чтобы Педру больше не мог прикоснуться к сознанию.

— И все-таки, как вы оказались в таком положении?

Ментор отвернулся и посмотрел на золоченый алтарь. Алеша сделал пару шагов вперед и остановился на расстоянии вытянутой руки от дива.

— Ментор, я не идиот, чтобы на крышах кричать об увиденном, но у меня нет никаких причин скрывать подобное от вашего хозяина или своих учителей, или матери. Вы подвергаете опасности мою подругу, причем как морально и физически, так и репутационно.

— Я? — Педру удостоил его взглядом, весьма правдоподобно изображающим удивление. — Репутационно? Это вы грозитесь раскрыть тайну, которая обречёт сеньору Аверину на исключение из Академии, а то и на ссылку.

— А какой у меня выбор?! Я не собираюсь смотреть, как вы ставите ее жизнь под угрозу! Нарушая при этом все законы! Я буду ее защищать!

— Да, я помню о ваших моральных принципах. Но хорошо ли вы рассудили, что в данной ситуации будет являться настоящей защитой?

Педру резко развернулся и оскалился. Алеша, не пытаясь разглядеть и понять движений дива, вскинул трость. Лиловые отблески отразились в глазах серебряного льва, застывшего перед лицом ментора. Ментальная стена затрещала под натиском шторма. Можно было ее сбросить, столкнуться с разумом Педру напрямую и попытаться приказать, но Алеша подавил это инстинктивное желание. Ментор намного сильнее, и если провоцирует битву сознаний, значит уверен в победе. Колдун направил силу, и заклятия, наложенные на кинжал, начали предупреждающе фонить. Среди них было несколько новых. Весьма неприятных для дивов.

Педру хмыкнул и, переместившись за спину колдуна, ударил ногой по Алешиному кроссовку, заставляя немного скорректировать положение. Потом возник сбоку и легко крутанул предплечье.

— Так лучше. Больше устойчивости, и поток силы не нарушается, — сказал он, снова вставая перед навершием.

Давление силы исчезло.

— Так и быть, я готов ответить на ваши вопросы. Но… На действительно важные вопросы. А не на обиженный лепет из разряда «как и когда это случилось». Вы всегда отличались разумностью и умением использовать информацию, сеньор Перов. Так подумайте. И ответьте себе сами. Как, когда и почему?

Черные блестящие глаза в упор уставились на Алешу. Колдун не сдвинулся с места и не опустил руку. Но упрек или, скорее, наводящий укол ментора действительно заставил думать. Вспоминать. И, видимо, эти воспоминания отразились на лице, потому что Педру понимающе улыбнулся и медленно отвел серебряное навершие в сторону от себя, прикасаясь к носу льва коротким когтем.

— Видите, мне тоже приходится выбирать между формальностями и добродетелью.

— Не называйте себя добродетельным. Даже если вы ее спасали, связь такого уровня невозможна без сознательного и обоюдного взращивания. Вы прекрасно понимали, на что идете. И ее детская отчаянность вас не оправдывает.

— Сеньор Перов, у меня нет привычки оправдываться. Тем более перед студентами. Но раз вы так сожалеете о моих ошибках, расскажите, как следовало поступить правильно? Что сделали бы вы? Что сделаете сейчас?

— Вам следовало открыться, рассказать и не обрекать Веру на нарушение закона и чудовищный риск.

— Конечно, так легко рассуждать, когда закон еще не нарушен, а риск существует только в тревожном воображении. Но она ведь уже совершила все возможные ошибки. Еще до того, как вмешался я. Да, сеньор Перов. Я не предотвратил катастрофу, а лишь смягчил ее последствия. Расскажи я тогда, или вы сейчас, ничего не изменится. Все будет ровно то же самое. Исключение. Скит или ссылка. Зависит от того, насколько умелый колдун будет меня допрашивать, — ментор сделал выразительную паузу и развел в стороны руки, — а на другой чаше весов — исследование, результаты которого способны изменить мировое представление о взаимодействии людей и дивов. Если сделать все правильно и вовремя.

Алеша раздраженно стукнул тростью о спинку скамейки. У ментора имелось множество качеств, которые не нравились колдуну. Чрезмерное самомнение, откровенный нарциссизм и задатки садиста, проявляющиеся в весьма спорных методах обучения. Но хуже всего было его умение оказаться правым. Всегда. Даже в ситуациях, когда он в принципе совершенно очевидно не может быть прав. Педру умудрялся так подобрать слова и вывернуть обстоятельства, что спорить становилось невозможно.

Алеша убрал защиту, и голос ментора тут же зашелестел в его голове.

«Чего вы на самом деле хотите? Удовлетворить свое уязвленное чувство справедливости или защитить подругу? Иногда лучшее, что можно сделать для помощи, сеньор Перов, вовремя закрыть глаза».

На первый взгляд это звучало правильно, хотя и противоречило всему, что Алеша воспитывал в себе долгие годы. Колдун посмотрел Педру в глаза и с удивлением обнаружил в них искреннюю взволнованность. Почти просьбу. Был ли бештафера откровенен? Или в очередной раз манипулировал, подводя к нужному решению? Как Вера вообще рискнула ему верить? Это же все равно, что выкупаться в крови и сунуть голову в пасть голодного льва. Нет, нельзя ее оставлять в его лапах.

Алеша отрицательно покачал головой. Ментор вздохнул:

— Сеньор Перов. Вы выбрали благородный и сложный жизненный путь. Но даже на дороге справедливости можно совершить кучу ошибок, если следовать за неверными ориентирами.

С этими словами Педру протянул студенту маленькую черную книжицу с золотым крестом на обложке. Алеша удивленно поднял брови.