Готовясь к этому разговору, Вера раз пятьдесят обошла свою комнату из угла в угол, придумывая максимально правдивое и аргументированное объяснение. Ментор в очередной раз проявил удивительную проницательность и дал Вере фору, когда делал пометки для ее личного дела. Упомянул, что она помогала ему в исследованиях и проходила дополнительные курсы. И так все описал, что даже Вознесенский уважительно покачал головой и похвалил колдунью за рвение в учебе. Значит, выбор темы не должен показаться странным. Но сложности работы с чужим хранилищем… почти требование ментора руководить проектом… срочность в подписании бумаг в конце концов…

Вера выдохнула, успокоила резонанс и подняла стены. Слабое утешение. Если она не справится с эмоциями, Инессе не нужно будет чувствовать силу, чтобы раскрыть ложь. Веру выдаст стук сердца, голос, запах… Ментор учил, что в случаях, когда нужно обмануть бештаферу, резонанс лучше не скрывать, а наоборот, прикидываться неумехой и позволять ему хаотично метаться по пространству. Серебро будет отвлекать и сбивать с толку. Но наставницу этим не обманешь… А поэтому лучше вообще не врать и действовать по обстоятельствам. Возможно, линию поведения придется менять на ходу. Вера кивнула сама себе и пошла к крыльцу.

Дверь открылась, едва девушка успела занести руку для удара. Наставница Инесса посторонилась, пропуская студентку в дом.

— Добрый вечер, Вера.

— Здравствуйте, наставница. Надеюсь, я не сильно помещаю? Я ненадолго.

Инесса не ответила, только жестом указала на гостиную, из которой доносились приглушенные голоса. Вечерний покер… Черт… Вознесенский даже хуже Инессы, и наверняка попробует зарубить проект просто из вредности, потому что Педру ему не нравится.

Ректор и проректор сидели в креслах около низкого журнального столика, на котором расположились игральные фишки и карты. Сути игры Вера не знала, но поняла, что пришла в разгар… «хода». Игроки держали в руках карты и внимательно смотрели друг на друга.

— Ай, ладно… — Вознесенский сбросил карты. — Все равно с вами бесполезно тягаться.

— Зато как весело, согласитесь? — улыбнулся ректор, и вокруг его глаз сразу появился паутинка глубоких морщин. — Добрый вечер, Вера. Что у вас?

— Документы от главного ментора Коимбры с разрешением на изучение одного португальского заклятия в рамках курсовой. Нужно ваше согласие. Печать, подпись…

Меньшов положил карты на стол и протянул руку, Вера подала папку.

— Госпожа Аверина, — начал Вознесенский с угрожающим спокойствием, — вы два года провели в Португалии и не успели изучить желаемое в рамках итоговых работ? Я бы настоятельно рекомендовал присмотреться к отечественным разработкам, с которыми вам придется сталкиваться в ближайшие годы. Это было бы полезнее.

Алексей Витальевич тем временем по одному листу доставал и просматривал документы.

— Не делайте поспешных выводов, Вадим Владимирович, взгляните, что он предлагает изучить.

Вознесенский взял протянутый лист.

— Второй порядок?

— С ограниченным доступом. И все же. Педру очень не любит выдавать своих секретов, на моей памяти ни один наш студент не получал доступа к хранилищу, даже находясь на территории Португалии. Садитесь, Вера, я хочу услышать, как вы получили это разрешение.

Рядом с Верой тут же появился стул с мягкой спинкой. Наставница Инесса перемещалась по комнате, как невидимая тень, при этом оставаясь стоять неподвижной статуей за спинкой ректорского кресла.

— Никак, — ответила Вера, — это была идея ментора. Вы же знаете, я участвовала в некоторых исследованиях и продолжаю мониторить их. Веду переписку с учеными Коимбры и планирую еще вернуться в стены португальских лабораторий. Ментору это известно.

И не только ментору. О смене планов студентки Авериной знали все… Если в первые годы Вера грезила боевой карьерой, кичилась тем, что половина семьи служит в Управлении, и готовилась строить карьеру именно в этом ведомстве, то, вернувшись из Португалии, она ненавязчиво давала понять всем интересующимся, что планирует углубиться в международное сотрудничество в рамках МИПа. Кафедра медленно, но верно обрастала филиалами, развитие лабораторий в Коимбре набирало ход под протекцией заинтересованного ментора, а исследование колдовской связи считалось одним из перспективных направлений. И хотя два года назад Вера не могла представить себе, что получит возможность работать в Португалии, теперь не хотела думать о том, что может такой шанс упустить.

— Ментор предложил интересную тему для курсовой, сказал, что я смогу найти там некоторые малоизвестные факты, которые пригодятся для будущего диплома. Но я не знала, что заклятие запрещенное. Поняла, только когда он передал мне документы и велел срочно получить разрешение, чтобы не возникло конфликта приоритетов.

— Почему он сам не пришел ко мне? — удивился Алексей Витальевич.

— Этого я не знаю. Отдал папку и исчез, — пожала плечами Вера. — Может, он на кафедре? Или умчался по каким-то другим делам. А может, просто решил, что сбор документов — очередной хороший урок.

Ректор потер пальцами подбородок:

— Что ж… почему бы и…

— Нет! — Вознесенский резко поднял документ. — Нет, и еще раз нет! Он хочет сам руководить проектом, вы видели?!

— Резонно, заклятие из его хранилища, пусть и частично открытое. Полагаю, Педру не хочет, да и не имеет права выпускать его из виду.

— Педру — див! Он не имеет права работать с заклятиями.

Об этом Вера тоже подумала, когда наматывала круги на двух метрах свободного пространства в студенческой комнате. Дивам запрещено читать колдовские книги и любым другим способом получать знания о колдовстве и чародействе. И если в Португалии Педру мог обходить эти запреты, выезжая на собственных привилегиях, авторитете и королевских указах, вероятно, еще несколько столетий назад смягчивших неугодные ментору нравы Коимбрской Академии, то в России запрет для дивов был прописан в законах.

— Формально, — осторожно начала Вера, — он ничего не нарушает. Информация, выданная для исследования, не содержит инструкции по созданию заклятия как такого. А вопросы связи он и так изучает не первое десятилетие. И работа ведь теоретическая. И предполагает наличие второго руководителя из нашей Академии.

Вознесенский не сдавался.

— Ты не можешь выбрать Педру руководителем, — припечатал он. — Он не профессор.

— Но дивов-наставников приравняли по статусу к профессорам.

— Да, у нас, — заметил Алексей Витальевич. — Педру из Коимбры, если ты еще не забыла. Он не является сотрудником нашей Академии.

— Но является сотрудником международной кафедры, в которой я прохожу практику и буду проходить стажировку. И студенты-ученые уже несколько лет тесно сотрудничают с колдунами-исследователями. И берут их руководителями независимо от страны, которую те представляют. Так что юридически я как раз могу выбрать его.

Ректор усмехнулся и покачал головой:

— Назовите мне хоть одну причину, по которой я должен разрешить вам работать над подобным заклятием под руководством дива?

— Ваш природный авантюризм и любопытство считаются?

— Нет.

— Тогда мне остается лишь воззвать к политической выгоде. Дивы сейчас получают права, о которых раньше не могли и мечтать. Первый див-следователь. Первый див-профессор. Время первых, и Педру хочет быть одним из них. Разве не об этом говорят документы, лежащие перед вами. Разрешите ему эту маленькую победу, отдайте раунд, чтобы сделать партию интереснее. Он ведь не любит быть в должниках. Этот проект принесет нам не только колоссальный новый опыт, но и даст вам дополнительный рычаг влияния. А я получу несколько баллов в глазах комиссии МИПа для будущей работы за границей. И доверие ментора, которое тоже немаловажно, если мы хотим развивать филиалы на базе его лабораторий. С какой стороны ни посмотри, нам выгодно его предложение, не вижу смысла отказываться. А то, что див получит доступ к заклятию. Дон Криштиану подписал разрешение, Педру — его проблема.