— Уверен, можешь, — возразил Педру.

— Увы. Я лишь запись, как старая пластинка. Ничего нового придумать я не могу, а разобраться в этой теме при жизни, повторяю, не успел. — Аркадий развел руками.

Педру подошел к нему вплотную.

— Ты — запись памяти великого колдуна. У тебя есть все необходимые знания, будь добр, сложи их в нужном порядке, чтобы увидеть ответ.

— Какой смышленый кот, только когти не выпускай. Почему я должен помогать тебе? Если за сам этот разговор и меня, и внучку осудят за разглашение тайн Империи или, еще лучше, за нарушение Договора?

— Я не буду на тебя ссылаться. И выведу исследование в законную плоскость. Передам часть данных в РИИИП. Когда они проверят своих подопытных, у нас появятся официальные подтверждения. Но мне нужно знать, что и как передать. Это ведь не только моя тайна…

Аркадий поджал губы и оценивающе посмотрел на ментора. Прикидывает, подходят ли ему условия?

— Так. — Вера встала между дивами, разрывая визуальный контакт и напоминая о своем присутствии. — А можно мне тоже объяснить, что и кому мы будем передавать? И как изменение энергии дива связано с кровью?

— Судя по тому, что накопал твой… ментор, — Аркадий сделал многозначительный акцент на этом слове, — принятие силы колдуна в собственную структуру дает диву возможность воспроизводить в физическом теле ДНК хозяина. Что ярче всего проявляется в крови. Хотя я уверен, если взять любую другую клетку и пропустить через анализ, мы увидим сходство и там. И даже при том, что сама структура ДНК у дивов может значительно отличаться… Черт возьми, Педру, где ты был с этими пробирками пятьдесят лет назад?!

Ментор горделиво вскинул голову, ничуть не скрывая собственного превосходства:

— Сейчас я всерьез задумываюсь над тем, чтобы поделиться этой технологией. Пятьдесят лет назад, увы, между нашими Академиями и странами не было столь тесного сотрудничества.

«И пробирок у тебя тогда тоже не было», — подумал Вера, но промолчала.

Аркадий наградил ментора суровым взглядом. Педру с напускным умиротворением положил руку Вере на плечо.

Дедушка вздохнул и продолжил:

— Фамильяр не просто выглядит как кровный родственник. Он им становится. И отличает своих по сочетанию метрик ДНК. Чем ближе ветвь, тем больше совпадений крови фамильяра и человека. Но мой внутренний ошейник и ваша связь — немного другой случай. Там нет части, которая требует контакта со всеми, нет усиления восприятия крови и подмены воли, как при поглощении хозяина. Как раз ее и заменяет акт согласия, выраженный в добровольной передаче энергии от дива к колдуну, чего при обычной привязке не происходит и происходить не может. Получается личная связь, которая, при запуске механизма изменения, вырастает до почти фамильярского уровня. До принятия другого как самого себя. Это приглушает жажду, позволяет смириться с присутствием чужой силы под кожей, свободно обмениваться энергией, не ориентироваться на путы подчинения и ошейник… — В глазах Аркадия светился живейший интерес, совершенно не подходящий для «старой пластинки». Нет, посреди библиотеки словно действительно воскрес великий ученый, жаждущий новый открытий.

— Поздравляю, внучка, — вынес вердикт он. — Ты изобрела ритуал создания личного фамильяра, не требующий отдавать на заклание человека. Немного доработать, чтоб не затрагивал ликантропию, и в путь.

— Но… — Вера почувствовала, как по спине прошел холод, а на плече сжались пальцы Педру, — фамильяр не отчуждаем!

— Именно. Я подробно расспросил Владимира о последствиях эксперимента. И он подтвердил, что до сих пор чувствует Алешку Меньшова. Почти полвека прошло! Не как хозяина, конечно. Тот вряд ли сможет ему что-то приказать. Но как чувствовал бы дальнего родственника фамильяр. Потому что он его помнит. Так же, как и Сергея Мончинского. Метрики ДНК хранятся в его памяти и в каждой клетке физического тела. Возможно, в спящем состоянии или в меньшем количестве. Либо же клеточная структура дивов отличается настолько, что позволяет хранить данные о разных людях как отдельные ячейки памяти. Ты еще не пытался изучать? Сколько человек можно сохранить в одном диве? Как быстро и точно будет воспроизводиться информация? Как…

— Пока было не до этого, — прервал Аркадия Педру, — но вопросы записаны и скоро будут подняты. Уверяю, мы разберем это открытие до молекул и поймем, как оно работает, но сейчас важнее другое. Как разорвать эту связь? Я не фамильяр. И не должен им быть.

— Конечно не должен… такая связь может достигнуть глубины приоритетов, и тогда… — Аркадий изобразил ладонями зубастую пасть, для острастки выпустив когти, и звонко захлопнул ее перед лицом Веры, она шагнула назад и почти уперлась спиной в грудь ментора.

— Но, видишь ли, в чем дело, — вкрадчиво продолжил Аркадий, глядя на Педру прямым холодным взглядом, — если подтвердятся твои теории, придется смириться с мыслью, что это, — он показал пробирку, — исчезнет только в двух случаях. Если ты лишишься физического тела и части памяти в Пустоши. Сбросишь те ячейки, в которых закодирована информация о Вере. Или если она умрет. Изменение крови — лишь следствие. Видимое подтверждение сильнейшей энергетической сонастройки, которая меняет «чужеродность» на «родство». Ее нельзя отменить просто «потому что». Если вы стали частью друг друга, пытаться разорвать такую связь — все равно что отрезать у дива конечность и удивляться тому, что она отрастает заново. Так что пока вы оба живы, и в этом мире, — он поставил образец Педру на стол рядом со второй пробиркой и вздохнул, — можете попробовать ослабить и усыпить связь, как проделывал Владимир. Но не надейтесь от нее избавиться.

— Как ослабить? — спросил Педру.

— Пустошь до распада физического тела. Проще всего. Анастасия свою связь удержала осознанно, ты можешь попытаться сбросить.

— Не могу. Я ее не чувствую на той стороне.

— А я умею держать, потому что кое-кто уже полтора года шастает в Пустошь на прогулки.

Аркадий покачал головой:

— Тогда сбрасывай часть памяти вместе с телом.

— Я не отдам ни дня из своей памяти. Она слишком ценна с научной точки зрения. Это не вариант.

— Заклятие, — предложила Вера, поворачиваясь к ментору. — Мы же обговаривали. И это верный способ, проверенный на других. На том же Владимире.

— Ты не переживешь ломку, — возразил Педру.

— Переживу. Я уже…

— Ты не доживешь до ломки! — Ментор повысил голос и поморщился, как от боли или попавшей на язык горечи.

— Он прав, — подтвердил Аркадий. — Приоритеты тебя сожрут быстрее. Но ритуал — не единственный способ. Замужество тоже вариант. Не стопроцентный, в конце концов, у вас нет уверенности, что эта нить действует по всем правилам фамильярства, зато вполне безопасный. Только учитывай, что, если сработает, ударит с двух сторон. Ослабнет связь и с Анонимусом, и с Педру. Будешь выбирать жениха, смотри на его фамильяра. Тебе понадобится помощь.

— Замуж!? — Вера завопила так, будто ей предложили выйти из окна часовой башни.

— А мне нравится. — Рассудительно покачал головой Педру. — Я давно говорил, что подобрать партию стоит с умом. Но, признаюсь, не думал использовать это в ключе разрыва связи. И это не вызовет вопросов. Связь Веры и Анонимуса значительно укрепилась, когда он лечил ее. Никто не удивится сильной ломке. Так что это выход.

— Нет! Не выход! — только сильнее взбесилась Вера. — Я вообще-то не собиралась выходить замуж в ближайшие годы.

— Сеньора, вы молодая дворянка, чье имя и статус требуют. Вам все равно придется решать этот вопрос. Годом раньше, годом позже…

— Нет. Я… — Вера даже не нашла, что сказать от возмущения. — Ментор! Дедушка!

— Не смотри на меня, — отмахнулся Аркадий, доставая очередную капсулу. — Я все сказал. Как вы будете это решать, сами придумывайте, в любом случае понадобится много времени и тщательная подготовка. Но уже сейчас могу дать совет. — Он ткнул пальцем в ментора. — Держись от нее подальше. Чем сильнее и глубже будет связь, тем сложнее будет отпускать. Кроме того, она может прорасти в реальную власть над тобой, а это все равно что смертный приговор.