Выйдя, Грета поискала взглядом Тирну. Соседка была расстроена и, задрав юбку, пыталась оторвать от подола зеленую ленту.

— Странно, нам после экзамена ничего не сказали об этом, — негромко сказала Грета.

— Значит, в классе не было никого с такой «красотой», — зарычала Тирна. — Эта штука выдается на неделю и жрет все заработанные баллы. То есть я могу хоть тысячу получить, а на рейтинге это не скажется. «За попытку обмана и подлога». Гр-р.

— Все равно не было возможности использовать записи.

Резко отпустив подол, соседка вскинулась:

— Да я и не хотела! Они мне для уверенности в себе нужны были!

— Так ведь по результатам они будут выбирать, чему нас учить. — Грета пропустила мимо себя основную массу соискательниц и спросила Тирну: — Идем на обед?

— Идем. Уже обеденное время. Кошмар. А насчет учить… я понимаю все. Но слово «экзамен» затмило все доводы, — развела руками она.

После обеда Тирна попыталась выманить соседку на террасу.

— Он ведь не сказал нам не ходить? — спросила, загадочно сверкая глазами.

— Но ясно дал это понять, — возразила Грета. — Мы слишком часто на него натыкаемся. Больше сотни соискательниц, а он встречает только нас.

— Откуда тебе знать? Может, в другое время он встречает остальных?

— Очень смешно, а работает он когда? Тирна, я не люблю, когда меня используют. Скажи правду.

Соседка пожала плечами и замолчала.

— Как хочешь. Я в спальню. Мечтаю снять корсет и вздохнуть спокойно, — сказала Грета и развернулась к лестнице.

Через некоторое время она услышала позади шаги. Так они и шли до самой комнаты в молчании. И даже на ужин отправились как будто вместе и по раздельности одновременно.

Укладываясь спать Грета не находила себе места. Финли никогда не отсутствовала так долго. Конечно, никто ей навредить не мог. В этом мэдчен Линдер была уверена — однажды она видела, как мощный боевой пульсар размазался по шкуре лисы, не причинив ей ни малейшего вреда. А будучи ребенком, Грета, стащив книжку из библиотеки, пыталась перекрасить лисицу из рыжего в зеленый. И ничего не вышло. Хотя шуба бабушки до сих переливается всеми оттенками изумруда.

Уснуть Грета не успела. Тихий вздох, едва слышный шум мягких лап и скрип лежанки. Финли вернулась.

— Слава Серой Богине, — выдохнула мэдчен Линдер и укоризненно произнесла: — Я волновалась. Что интересного было?

Опустив руку вниз, она хотела погладить лисицу. Но едва пальцы коснулись какого-то влажного пятна, Финли вздрогнула и заскулила.

— Финли? — позвала она и, спустившись с постели, села рядом с лисой.

Призвав крошечный огонек, мэдчен Линдер сжала его двумя пальцами и осторожно поднесла к шкуре лисы. И едва не выпустила его — там зияла страшная, сочащаяся быстро исчезающей кровью рана.

— Как же так? Как так? Финли, что мне делать?

Лиса только устало закрыла глаза и опустила морду на лапы. Грета попробовала использовать обезболивающее заклятье, но оно растворилось, не коснувшись шкуры Финли.

«Сильная вода», — слабая, какая-то ломкая мысль Финли толкнулась в виски Греты. И следом за ней вторая: «Сахар».

Грета на секунду замерла, пытаясь сообразить, что значит сильная вода. И тут же вспомнила склеп и находящийся за ним ручей.

— Сначала сахар? Чтобы были силы добраться до воды? — мэдчен Линдер понимала, что вряд ли сможет в одиночку донести Финли до ручья.

Но лиса больше ничего не ответила. Поднявшись, Грета осторожно, стараясь не издавать лишних звуков вытащила старое мешковатое платье. Темное и некрасивое, оно не сковывало движений. А к длинному подолу она давно привыкла.

— Далеко собралась? — прошипела с кровати Тирна.

— Сахар воровать, — честно сказала мэдчен Линдер.

— Я с тобой. Не откажусь от залежалой булочки, — хмыкнула Тирна. — Ой, я вот по твоей ауре чую, что ты собираешься затеять разговор из серии «я не могу тебе доверять». Не доверяй. Главное, что я тебе верю.

— Ничего такого я не собиралась говорить, — смутилась Грета.

Тирна собралась быстро, вот только вместо туфель или сапог натянула что-то похожее на короткие кожаные носки.

— Что это? — удивилась Грета.

— Чешки. Я пыталась стать танцовщицей. — Тирна хмыкнула. — Танцевала хорошо, но в труппу не взяли. Сказали, никакая краска мою воронью морду не исправит. Хочу открыть свою школу танцев.

Грета только кивнула. Сама она умела танцевать вальс и старый парный танец «но-фиэли». Автор этого танца был не то эльфом, не то драконом, но в любом случае умер так давно, что происхождение и неважно. Ведь и драконов, и эльфов никто не видел уже невероятное количество столетий.

Выйдя, девушки вздрогнули, и Тирна малодушно выдавила:

— Что-то мне уже ничего не хочется.

— Возвращайся, — предложила Грета. — Мне тоже страшно, но сахар важнее.

— Ага. И ты думаешь, я смогу сидеть одна в спальне зная, что в коридоре это?

Тирна выразительно обвела рукой коридор. И Грета согласно кивнула. Пространство было залито мертвенным, призрачным светом. А морды-светильники выглядели как живые. Или как оживленные. Их искрящиеся глаза следили за каждым жестом девушек.

— У меня сердце бьется где-то в горле, — призналась Грета.

— Серая Богиня, защити и оборони, — зашептала Тирна. — Ты только посмотри на картины.

Днем мертвецов, изображенных на полотнах, скрывал пейзаж. Но ночью деревья и камни стали полупрозрачными, и изображенные люди проступили на первый план. Утопленница приветливо помахала им, и Грета, схватив Тирну за руку, припустила к лестнице.

На первый этаж они выбежали запыхавшиеся, испуганные и даже не пытающиеся таиться.

— Что это? Что это? Грета, ты же не солгала мне? Ты же не… Ох, это кошмар-кошмар! — Тирну трясло.

— Ты о чем? — Мэдчен Линдер погладила соседку по плечу. — Дом старый. Мы не знаем, что за предки были у дерра Ферхары. Вспомни, насколько старый склеп там стоял.

Чуть успокоившись, Тирна медленно выдохнула и принужденно улыбнулась:

— Идем, ближайшие пару часов меня даже мора Муха не испугает.

— Я плохо представляю, где здесь кухня, — честно призналась Грета.

— А я даже представить себе не могу, для чего тебе настолько понадобился сахар, что ты, будучи на вершине балльной пирамиды, рискуешь всем, — нахмурившись, произнесла Тирна. — Но тебе повезло. Первое, что я разузнала, это местонахождение кухни. Папа всегда говорил: подальше от командира, поближе к котлу. Иди за мной.

— Если нас поймают, я скажу, что повела тебя силой, — пообещала Грета. — Но лучше бы, чтоб не поймали. Сахар нужен для Финли. Ее ранили, и мне, чтобы зарастить ее рану, нужен сахар.

Тирна подошла к узкой, неприметной дверце и осторожно ее толкнула.

— Не заперто. Отлично. Знаешь, подруга, мне известно около пятнадцати исцеляющих заклятий. Для них нужны разные вспомогательные компоненты. Но про сахар я слышу впервые.

— Век живи — век учись, — улыбнулась Грета.

Короткий коридор привел девушек в просторное, гулкое помещение кухни. Непроглядную темноту едва-едва рассеивал крохотный светлячок, который Грета сжимала в пальцах.

— Мы будем долго искать, — вздохнула Тирна. — Я плохо ориентируюсь на кухне.

— Я хорошо, но только на своей, — в тон ей ответила Грета.

Прикрыв глаза, мэдчен Линдер мыслями потянулась к Финли. Она не пыталась расшевелить забывшуюся сном лису, нет. Она старалась слить сознания, свое и ее, чтобы исключительная способность Финли находить сахар передалась и ей.

И через пару секунд почувствовала притягательный, волшебный, зовущий аромат. Медленно, очень медленно Грета подходила к дальнему шкафчику. Она была уверена, что белое счастье просто так не дастся. О, наверняка его защищают. В прошлый раз это была целая цепочка капканов и сторожевых проклятий. Но против кончика лисьего хвоста не может устоять ничего!

— Грета!

Вздрогнув, мэдчен Линдер потеряла связь с Финли.

— Ты чего кричишь?