— Серьезно? Там решают твою судьбу, — возмутилась Тирна.

— И меня не позвали, — напомнила Грета. — Я могу сейчас выйти на полянку и поздороваться. Но где гарантия, что этот свежеспевшийся дуэт не исполнит нечто вроде популярной песни «Это все для твоего блага» и не теряющей актуальности баллады «Подрастешь — поймешь»?

Тирна расхохоталась, вскочила и помогла встать подруге.

— Ну, тогда и правда пойдем. Я таких баллад наслушалась — во! — Она выразительно провела себе по горлу. — Маменька у меня та еще певица.

Вернувшись в комнату, Грета устроилась за своим столом и попросила подругу не мешать. Она помнила слова Алистера о ее рисунках. Что ж, это произошло неосознанно, значит, нужно попробовать войти в тот своеобразный транс.

Из-под руки выходили на редкость странные рисунки, которые оценивали Тирна с Финли. Изредка Грета слышала, как подруга шепчет:

— Клянусь Богиней, если там держат бейра — я пас. Предпочту проиграть и жить, чем умереть и не выиграть. Я эту псовую нежить не переношу.

Финли согласно пофыркивала. А мэдчен Линдер давила в себе раздражение и брала свежий чистый лист. Ну неужели не получится? Она уже в красках представила, как проходит по коридору и находит дверь. Она мощная, деревянная, без особых изысков — чтобы удержать норовистых зверей. Рядом с ней вторая дверь, на ледник. Ведь где-то же нужно хранить мясо?

— Тирна, я, кажется, знаю, куда нам нужно идти, — медленно произнесла Грета.

На листе красовались три двери, одна из которых двум подружкам была до боли знакома.

— Это дверь на кухню. А вот этих я на кухне не видела. — Тирна медленно провела пальцем по рисунку. — А зачем здесь такие глубокие царапины?

Грета пожала плечами:

— Быть может, те таинственные звери сопротивлялись?

— Если увеличить дверь до реальных размеров, то царапины ого-го! — Тирна порядком испугалась. — А нужны ли нам эти баллы?

— А можем ли мы отказаться? — вопросом на вопрос ответила Грета. — Идем. Предлагаю сразу после ужина сходить к кухне. У нас даже повод есть.

— Предлагаешь сунуть поварихе под нос свиток? — сощурилась Тирна. — Знаешь, а это имеет смысл.

На ужин подруги собирались как на бой — Тирна вытащила начищенные высокие сапоги с серебряными каблуками. Грета заплела тугую косу и полезла в шкаф выбирать. Все же у нее была форма, которой лучше не рисковать, затем платье, подаренное Тирной, и мешки, привезенные из дома. Стоило подумать, что можно надеть и не сильно опозориться.

— О Богиня, — выдохнула Грета и на шаг отступила от шкафа.

— Что там? Что?! Мертвый убийца? — Тирна пыталась подойти, но бдительное заклятье ее не пускало.

— Платья, — дрогнувшим голосом произнесла мэдчен Линдер. — Платья…

— Что? Грязные? Порваны?

Финли передался азарт Тирны, и лисица проскользнула под ногами хозяйки и запрыгнула в шкаф. После чего тоже ошеломленно растявкалась.

В шкафу висело штук пять или шесть — она никак не могла посчитать — новехоньких платьев. Два из них точно бальные — с тугим корсетом и открытыми плечами, с ворохом кружев и… Грета прикрыла глаза. Алистер. Это он. Больше просто некому.

— Спасибо, — одними губами прошептала она. — Большое спасибо.

Но дилемма «что надеть» осталась. Сейчас, имея пять, все-таки пять, неношеных и очень красивых платьев, Грета даже подумать не могла о том, чтобы пойти в зверинец в одном из них.

Но все ее сомнения разрешила Финли. Она с недовольным рычанием углубилась в шкаф и зубами вытащила оттуда объемную коробку. В которой нашлись узкие штанишки из голубого бархата, белая рубашка, синий камзол с серебряной отделкой и серебристые же туфельки.

— Сдается мне, что твой воздыхатель знает про наши поиски, — протянула Тирна. — А поищи-ка, может, где в кармане завалялась карта особняка с красным крестиком?

Грета принялась обыскивать карманы только ради того, чтобы поддержать шутку подруги. Но карта с крестиком и правда нашлась.

— К дорфам ужин! — выпалила Тирна.

— У дерра Ферхары своеобразное чувство юмора, — неуверенно протянула Грета. — Может, не стоит?

Но подругу было уже не остановить. Так что мэдчен Линдер надела костюм и, горестно вздохнув, отправилась по маршруту карты.

Финли, облизнувшись, потрусила следом. Она хотела своими глазами увидеть, что именно окажется на месте крестика. Как и Грета, лисица не верила, что там найдется именно зверинец. Все же Финли была ненамного младше некроманта, и его чувство юмора ей весьма импонировало.

А в том, что оно у него есть, уверилась даже Тирна — маршрут был составлен с учетом всех лестниц, сквозных переходов и повторных выходов на одну и ту же центральную лестницу. И сократить затянувшуюся прогулку не получалось: путь к красному крестику, завораживающе горевшему на молочно-белом листе проявлялся понемногу.

— Все, я больше не могу, — выдохнула Тирна и привалилась к перилам чердачной лестницы. — Это же кошмар какой-то.

— Я предупреждала, — философски пожала плечами Грета и добавила: — Но терпи. Не зря же мы пропустили ужин.

И наконец узкая, скрипучая лестница вверх и последнее препятствие — дверь.

— Что является самым ценным в жизни человека? — прозвучал приятный мелодичный голос.

Подруги переглянулись.

— Жизнь? — неуверенно предположила Тирна.

— Любовь? — так же неуверенно отозвалась Грета и пояснила: — Я в газете читала, что по статистике чаще всего люди оканчивают жизнь самоубийством от несчастной любви.

— То есть платят за любовь жизнью, — протянула Тирна. — Значит, самое ценное — все-таки жизнь.

— Наш ответ — жизнь, — четко произнесла мэдчен Линдер.

— Что самое страшное в жизни человека?

— Смерть любимого или любимой, — это подруги произнесли в унисон.

— Что самое счастливое в жизни человека?

Этот вопрос обоих поставил в тупик. В чем счастье? Во взаимной любви? Дом полная чаша? Власть? Сколько людей, столько и вариантов. Но должен же быть какой-то общий?

— Может, здоровье? — Грета подтолкнула Тирну локтем.

— Обоснуй, — ответила та.

— Есть люди, которые не любят деньги. Их мало, но они есть. Есть те, кто бежит от власти, и те, кто презирает любовь. Но все хотят быть здоровыми. Даже те, которые притворяются больными, — выпалила Грета и развела руками: — Я просто подумала, у всех ведь разное счастье.

— Ну, у меня вообще идей нет. Кроме двух похабных и одной ужасной, — фыркнула Тирна. — Так что наш ответ: здоровье!

Дверь открылась. Переглянувшись, подруги шагнули в кромешную темноту, чтобы через пару секунд оказаться в окружении волшебных светлячков, указывающих путь. Этот чердак, как и любой другой чердак, был завален старым хламом. Но на хламе в бесчисленном количестве были расставлены свечи, которые немного облагораживали вид старой, рассохшейся мебели.

Впереди девушек ждал расчищенный пятачок, освещенный приятным желтым светом.

— Что это может быть? — тихо спросила Грета.

— Роскошный ужин взамен пропущенного? — плотоядно облизнулась Тирна.

— Ох, сомневаюсь, — вздохнула мэдчен Линдер.

Она пожалела, что Финли еще сорок минут назад надоело ходить кругами. Впрочем, Грета ее очень хорошо понимала. Но, сцепив зубы, приказала себе не ныть. Раз уж ввязались в дело, бросать нельзя. Впрочем, мэдчен Линдер не удержалась от вопроса:

— А что за варианты-то у тебя?

— Про счастье-то? — переспросила Тирна. — Смотри, если говорить о мужчинах, то их счастье — заваливать каждую встречную-поперечную, если о женщинах, то, в принципе, то же самое, но с оговоркой — чтобы каждый встречный-поперечный их любил, а они бы выбирали. Про ужасную идею я погорячилась, она не ужасная, а скорее обыденная — у некоторых людей в жизни наступает счастье тогда, когда умирает тот, кто им мешает.

— Ничего себе — обыденная, — поежилась Грета.

— Видела бы ты, какая счастливая была моя двоюродная сестра, когда у нее муж помер. Любви у них в семье не было, ради общего дела женились. Он ей мешал хвостом крутить, — усмехнулась Тирна, — а развестись жаба не давала.