Пока было время, травница решила сделать больше дел, поэтому по окончании дня из комнаты, где она устроила себе лабораторию, она выползала чуть ли не на четвереньках. Хорошо, что еду она готовила заранее на весь день: надо было только разогреть.

Юноша приходил каждый день и помогал присматривать за девушкой. Любаве казалось, что она ему понравилась, поэтому он так нежно ухаживал за ней.

На третий день девушка очнулась. Увидев перед собой парня, она попыталась отодвинуться подальше, глядя испуганными глазищами на незнакомца. Он выставил обе руки ладонями вперед.

— Спокойно, не нервничай, сейчас позову травницу. — Он выскочил за дверь, и буквально через несколько минут Любава стояла перед очнувшейся.

Она просканировала изумленную девушку и облегченно выдохнула.

— Все обошлось хорошо, теперь можно и бульончик потихоньку вводить в травяной рацион, — рассмеялась травница. — Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — промямлила она. — А вы кто?

— Я травница, это моя лавка, а зовут меня Любава. А это Рослав, который тебя больную принес в дом.

— А я тебя нашла, — послышался из угла голос Марьяны.

— Это моя дочь Марьяна, которая нашла тебя в подворотне под кустами, где ты умирала, — проговорила Любава, приобняв дочь. — Как тебя зовут?

— Мориса, — прошептала она и тихо расплакалась, свернувшись в комочек, выливая из себя всю боль.

Мориса после того, как немного окрепла, рассказала всю историю своей жизни.

Единственная дочь своих родителей, росла, горя не знала. Отец с матерью рыбачили на своей лодке. Часто уходили в море вдвоем. Недалеко от материка был остров, который они часто посещали. Там никто не жил, но рыба водилась намного крупнее, чем возле берегов материка. Выехав полгода назад на рыбную ловлю, обратно они не вернулись. Начался сильный шторм, который бушевал несколько дней. Их тела прибило к берегу через неделю после их исчезновения. Девочка осталась сиротой.

В то время она была несовершеннолетней, поэтому ей был назначен опекун — двоюродный дядя по материнской линии. Мориса надеялась, что после наступления восемнадцати лет она пойдет учиться на швею, но дядя подписал договор со стариком-соседом, у которого померла пятая жена. Согласно ему, он отдаст девчонку, если тот не будет требовать наследства. Они ударили по рукам в знак согласия, и девушка оказалась замужем за тираном.

Первое время он немного сдерживал себя и бил в основном палочкой по почкам или по пяткам ног. Человеческие мучения доставляли ему наслаждение. Однако с каждым разом аппетит у него разыгрывался все больше, и всё дошло до того, что он ее вначале бил ногами, потом стал резать ножом лицо, а дальше она потеряла сознание.

Рослав, который присутствовал при разговоре, от бессилия наказать старика только сжимал и разжимал кулаки. По закону его жена — это его собственность. Муж мог сделать с ней что угодно. Правда, если все-таки смерть жены наступала, то дело доходило до суда, а там все зависело от судьи.

Мориса осталась жить с Любавой, помогала в лавке, присматривала за Марьяной, хозяйничала на кухне и иногда помогала стоять за прилавком. В первое время она сторонилась всех мужчин, но со временем боль утихла и на ее личике появилась улыбка. Рослав в любое свободное время прибегал к ним и долго сидел с девушкой за дружескими разговорами. Он тоже был сиротой. После смерти отца принял его дело и сам стал плотником.

Любава вначале сильно переживала, что мало народа захаживает к ней в лавку, но потихоньку слухи о пользе ее мазей и настоек прокатилась по округе, тогда народ к ней повалил. Бывало, что она не успевала заготовить лекарства и на помощь становилась Мориса, выполняя самые простейшие операции.

В один из дней Мориса забежала в лабораторию и, словно рыба, открывала и закрывала рот в безмолвии.

— Что?! — прикрикнула на нее Любава, выводя девушку из ступора.

— Там, старик… муж пришел, — прошептала она и без сил упала на рядом стоящий стул. Ее сильно трясло, а руки стали ледяными, словно она окунула их в прорубь.

— Сиди здесь и не выходи.

Возле прилавка стоял маленького роста худой мужичок с большой проплешиной на голове. Острые водянистые глазки бегали по всем полкам и шкафам, оценивая всё, что способен охватить его взгляд.

— Добрый день, уважаемый, что хотели купить?

— Я хочу купить мази, коленки сильно болят. У вас есть?

Любава вынула из шкафа мазь и поставила на прилавок.

— С вас десять медяков, — озвучила она сумму, увеличив ее в два раза.

— А что так дорого? — изумился старик.

— Как везде. Не нравится — идите покупайте в другом месте.

Старик молча вынул монеты и, положив их, задал вопрос, который, по-видимому, сильно волновал его.

— Тут девушка стояла вместо вас. Слишком она похожа на мою жену, которая пропала недавно, — сказал он, наклоняясь над прилавком.

— Если вы имеете в виду мою сестру, то она не замужем и никогда не была. Господин ошибся, — холодно произнесла она. — Еще что-нибудь будете брать?

— Нет, благодарю, — ответил он и вышел.

Немного успокоив Морису, она дала ей немного успокоительного и отослала отдыхать. После такой болезни стрессы ей были категорически противопоказаны.

Вечером следующего дня в окошко кто-то поскребся. Думая, что это пришел Рослав, Любава открыла дверь. Из темноты плавно вышли двое мужчин. Один из них — высокий темноглазый лет тридцати, другой же немного постарше с двухдневной щетиной на лице и потухшими глазами.

— Травница, мы за тобой, помощь нужна! — сказал как отрезал темноглазый мужчина.

— Что случилось? — напряглась Любава.

— Поедешь — узнаешь, — сквозь зубы процедил мужчина постарше.

— Почему вы обратились ко мне? Я всего лишь травница, для лечения больного нужен целитель, — ответила Любава, предположив, что существа, стоявшие перед ней, из криминальной среды.

Более молодой мужчина взял ее за руку и завел в дом.

— Собирайся, время поджимает, — спокойно, но холодно произнес он.

Любава подошла к лестнице на второй этаж и увидела стоявших Морису и Марьяну. Девочки в испуге прижимались друг к другу.

— Дорогие мои, — она старалась успокоить девочек. — Нужна моя помощь, я вернусь не скоро, ложитесь спать без меня. Не переживайте, все будет хорошо.

«Легко сказать “Не переживайте”, у меня от страха ноги подгибаются. Если я не вернусь, что будет с детьми?» — успела подумать травница, когда рука мужчины схватила ее под локоть и вывела из помещения.

В карете, всё это время ожидавшей на улице, они доехали до порта. Затем Любаву повели через какие-то непонятные постройки, склады и ангары, пока они не наткнулись на небольшой домик, стоявший на берегу океана. Шум воды и тихо плескавшаяся у берегов волна немного успокоили ее напряженные нервы.

На стук вышел совсем молодой темноволосый кареглазый юноша лет двадцати. Любаву завели в комнату. Внутри было сумрачно, шторы плотно задвинуты, а спертый воздух не давал легким насытиться кислородом. Больной лежал на кровати, его грудная клетка ходила ходуном, на нее смотрело маленькое личико: бледное, худое, совсем ещё ребёнка. Взгляд больших чёрных глаз был полон безысходной тоски.

— Приоткройте окно и рассказывайте, что случилось.

Она присела на единственный стул, стоявший возле кровати, и руками начала сканировать больного ребенка.

— Но Влав сказал… — начал кто-то за ее спиной, но на него шикнули и приоткрыли окно. Сразу стало гораздо легче дышать. Любава сама набрала полную грудь свежего морского воздуха и выдохнула.

— Так что же произошло? — еще раз спросила женщина.

— Сами не поняли, травница, — начал тот самый пожилой мужчина, который приезжал за ней. — Малец бегал с утра нормально, а ближе к вечеру слег, затем поднялся жар, который так и не удалось сбить.

— Тошноты или рвоты не было?

— Нет, вот как лежал три дня, так и лежит. Думали, само пройдет.