«Что-то понесло меня не в ту степь. Соберись, Люба», — дала себе «увесистый подзатыльник» Любава и пригласила мага к столу.

Обед прошел очень весело и оживлённо. Они вели непринужденную беседу за столом, много говорили и смеялись.

Уже после обеда Верион вынул из-за пазухи ту самую книгу из хранилища. Любава совсем забыла о ней, замотавшись бытовыми вопросами.

— Я просмотрел её. Есть моменты, которые нежелательно было бы вам читать, и я даже рад, что вы не знаете языка, но всё же здесь больше полезной информации, чем приносящей вред. Вот этот медальон поможет вам читать на древнем языке. — Он вынул из кармана камень нежно-голубого цвета, висящий на тонкой золотой цепочке. — Советую записать всё интересное, что вам может понадобиться на практике.

Он надел медальон ей на шею. Долго не думая, Любава открыла книгу и пролистала всю. Странным было то, что в некоторых местах вместо текста было расплывчатое пятно.

— Удивительно, не весь текст читаем. Что-то написано на другом языке? — удивилась Любава и указала на то самое место, которое было скрыто.

— Нет, там написан текст, который может принести больше неприятностей, чем пользы. В основном это наведение порчи, приворотов, заклинания, влияющие отрицательно на организм существ, и всё в таком роде. Не просто так хранитель взял с вас слово о непричинении вреда. Как раз об этом и шла речь. — Он посмотрел на разочарованное лицо травницы и улыбнулся. — Поверьте, Любава, так будет лучше для всех.

— Спасибо, что вернули книгу. Теперь надо только выделить время и сходить в тайный город, чтобы взять из хранилища своё семейное достояние, — с нескрываемым чувством восторга, ожидания и любопытства произнесла Любава.

— Меня возьмёте с собой? — поинтересовался Верион и лукаво подмигнул травнице. — В последний раз мы с вами неплохо сработались.

У Любавы пробежали по телу мурашки: в глубине её сердца рождалось что-то дивное от этих, казалось бы, простых слов.

Проводив Вериона, который поцеловал её руку и долго держал её в своих, она находилась в лёгком смятении, не зная, как правильно воспринимать ухаживания мага. Когда голова стала пухнуть от тысячи вопросов, крутившихся в голове, она просто решила отвлечься и пошла в лабораторию. Ничто так не успокаивает нервы как монотонная работа, требующая предельного внимания.

После случая с мальчиком диван, на котором он лежал, пришлось выбросить: кровь, которая натекла с раны, пропитала его так сильно, что даже при помощи магии не получилось избавиться от пятен.

Со стороны кухни у Любавы был запасной выход. Подумав, она пригласила к себе плотника и с помощью него переоборудовала две маленькие комнаты, которые предназначались для слуг, в одну большую и светлую смотровую. Туда она поставила кушетку, стол и шкаф, в котором хранились все собственноручно приготовленные настойки и микстуры. До этого клиентов, которые изредка заглядывали к ней, она принимала в гостиной. Новость о целительнице, которая магией и собственноручно приготовленными снадобьями лечит всех, в мгновение ока пролетела по городу. Поток больных увеличился, и Любаве приходилось прилагать все усилия, чтобы за день успевать принимать всех больных. Под конец недели она была уже как выжатый лимон, с большими тёмными кругами под глазами. Верион, впервые увидев её после работы, ужаснулся и на следующий день прислал одного из бывших её учеников в помощь. Работать стало намного легче, и Лабориэль был доволен, что работает со знаменитой травницей.

Заканчивался первый месяц отума (осени). Марьяна посещала даблис, ей нравилось находиться среди таких же, как она, ребят. Среди учеников были дети разной расы, в том числе полукровки, поэтому она не ощущала себя существом второго сорта.

Перед самым расцветом в один из дней в дверь постучали. За дверью послышались женские стоны и причитания. Любава проснулась от толчка: видимо, здешний домовой дал о себе знать. По какой-то причине он не показывался перед видящей, но при этом всегда будил её, когда ночью требовалась её помощь.

Быстро спустившись вниз, Любава впустила в дом мужчину, поддерживавшего женщину, которая еле передвигала ноги. Отправив их в смотровую, она вымыла руки, вернулась в комнату и посмотрела на беременную женщину. Аристократка. Совсем молодая симпатичная девушка держалась за низ большого живота и тихо стонала. Всё это время схватки то и дело повторялись, заставляя её корчиться и кусать губы от боли.

— Когда начались схватки? — спросила Любава.

— Ещё днём, — ответил мужчина — явно не её муж, так как был одет намного беднее, чем сама девушка.

— Выйдите из комнаты.

— Я не оставлю госпожу, — хмуро ответил он.

— Если ты думаешь, что я разрешу тебе присутствовать при родах, то глубоко ошибаешься.

Она холодного посмотрела на упёртого мужчину. Он посмотрел на травницу, затем на хозяйку, цвет лица которой стал бедно-зелёным, и вышел за дверь.

Любава просканировала беременную и поняла, в чём причина: ребёнок лежал поперёк, и, видимо, ему не хватало сил развернуться, он уже задыхался. Направив магию на ребёнка, она медленно стала его разворачивать к родовым путям, не только помогая ребёнку, но и подпитывая мать. Женщина была почти в бессознательном состоянии. Пришлось выложится самой, чтобы помочь ребёнку родиться. Мальчик закричал не сразу. Лишь Любава не прочистила ему носовые проходы, писк новорождённого сообщил, что он жив. Быстро его осмотрев, Любава успокоилась: он был совершенно здоров, только ослаблен. Позвав слугу, травница сообщила, что с новорожденным, как и с его матерью, всё в порядке.

— Вы посидите пока с ней, я сейчас поднимусь в лабораторию за свежей микстурой для восстановления после родов, пусть пьёт три раза в день по чайной ложке пять дней.

Она поднялась в лабораторию. Когда Любава с вернулась в смотровую с пузырьком, в ней уже никого не было, кроме кряхтевшего на кушетке ребёнка. На улице слышались звуки отъезжавшей кареты. Любава выскочила за ними, но они была уже далеко.

— Вот ты, Люба, попала! Мне, что ли, на роду написано воспитывать чужих детей?

Она от усталости присела рядом с ребёнком, который засыпал после тяжелого дня.

С утра пораньше, дождавшись, когда придет Курана, и оставив новорождённого с ней, Любава телепортировалась в кабинет Вериона. Его на месте не было, но внутри кабинета мага дожидалась рыжеволосая девица с выставленным напоказ глубоким декольте и с ярко подведённым глазами.

— Ты что тут делаешь? — возмущённо спросила она.

— Я по делу к господину магу, — сухо ответила Любава. Ей очень не хотелось ругаться после тяжёлой ночи.

— Знаем мы твои дела. — Она, вихляя бёдрами, подошла к травнице и ткнула указательным пальцем ей в грудь. — Всем известно, что ты опаиваешь его любовным приворотом, поэтому он таскается к тебе и к твоему выродку.

Вот этого Любава уже вытерпеть не могла. Она схватила её за палец и вывернула его так, что девица визгливо заголосила.

— Слушай меня, недоделанная безмозглая дура. Моя дочь из очень уважаемой семьи, она — дочь аристократов. Ещё раз вякнешь в её сторону какую-нибудь гадость — переломаю пальцы и сращу так, что будут смотреть в обратную сторону. Ни один целитель не исправит.

Девушка продолжала визжать.

— Понятно?! — прикрикнула под конец монолога травница. Девушка быстро замотала головой. — А теперь пошла вон, чтобы я тебя больше рядом с магом не видела.

Она отшвырнула от себя девицу, и та влетела в руки вернувшегося в кабинет Вериона.

— Что здесь происходит? Леди Ладиэль, что вы здесь делаете? — поинтересовался маг, хмуро оглядывая девушку.

— Я пришла попросить у вас настойку от бессонницы, а она накинулась на меня и угрожала, — выдала девушка, стараясь прижаться всем телом к магу.

Любава лишь хмыкнула.

— Может, мне выйти и не мешать вашим плотским утехам? — с сарказмом произнесла она.

Девушка хотела возмутиться, но Верион развернул её и выставил за дверь. Ладиэль в бешенстве ударила несколько раз по двери, но на том её действия иссякли, и она поплелась заниматься обычным своим делом — разносить сплетни.