Он остановился и внимательно посмотрел на Любаву. Было понятно: пришла её очередь каяться.

— Меня твоя мама забрала из другого мира под названием «Земля». Увидела на рынке — вернее сказать, на ярмарке — и перекинула меня этот мир. Затем несколько месяцев занималась со мной, заставляла всё учить: грамоту, язык, название трав, обустройство мира, много чему. О спасении Марьяны ты уже знаешь.

— Сколько тебе было, когда мама забрала тебя?

— Восемьдесят два года. Я уже была совсем старухой.

От этих слов Верион расхохотался.

— Любава, ты знаешь, сколько мне лет?

— Лет тридцать… тридцать пять, — ответила она, недоумённо посматривая на веселящегося мага.

— Мне сто пятьдесят лет. Наш жизненный цикл составляет около шестисот лет, так что твои восемьдесят два для нас — возраст младенца.

— В нашем мире это очень почтенный возраст. У нас продолжительность жизни в среднем составляет семьдесят лет.

Они ещё долго рассказывали друг другу о несоответствиях в мирах, шутили друг над другом и много целовались.

Любава занималась днями и ночами. Когда была возможность, она штудировала одну книгу за другой. Сколько же таинственного и неизведанного хранили эти книги! Казалось, что она уже знает всё, но с каждым разом ей раскрывались новые тайны в травоведении. Кто же мог предположить, что эльфийский мох — так называлась ядовитая трава, покрывающая камни — является очень сильным средством для поддержки иммунитета? Или, например, что трава сеновица способна излечить раны, оставленные магическим оружием, хотя считалось, что такие раны невозможно вылечить? Читая родовые рукописи, она окунулась в прошлую жизнь, когда была сестрой Славены. Вспоминала мать, ещё двух старших сестёр. Сейчас никого из них не осталось в живых. Если бы она раньше знала о преступлениях рода Нокс, то поступила тогда по-другому: предъявила бы претензии ко всему роду за убийство своих близких. Но что сделано, что сделано.

Приготовив нужные средства для лечения болезней, она ожидала встречи с Верионом, но проходил час за часом, а его всё не было. Какая-то тоска подкралась в сердце травницы и гложила изнутри предчувствием надвигавшейся беды.

Не выдержав неопределённости, Любава переместилась к кабинету мага. Весь дворец гудел как улей. Все куда-то бежали, торопились. Краем уха травница слышала, что все обсуждали, удивлялись, намекали, что давно подозревали, хотя никто ровным счётом ничего не говорил, а вот оно случилось.

«Дурдом на выезде, психи на природе, честное слово», — подумала Любава.

В конце концов поймав одну из служанок, Любава выяснила, что на императора покушались, подлив отраву в кувшин с водой, но вместо него её выпил главный маг императора. У Любавы подкосились ноги.

— Когда это произошло? — спросила она.

— Примерно два часа назад.

— Веди к императору.

— Но… — заартачилась девушка.

— Веди! Сил нет переместиться: тело ослабло, — проговорила она.

Девушка повела травницу теми дорогами, по которыми ходили все слуги, чтобы было быстрее. Император находился в спальне Вериона и сидел возле кровати. Два целителя стояли над телом её любимого и пытались предпринять какие-либо действия.

— Почему мне не сообщили, Ваше Величество? — хмуро спросила Любава и, отодвинув одного из целителей, стала сканировать Вериона.

Император только поморщился оттого, что Любава пренебрегла всеми правилами этикета, но ничего не сказал.

— Не успели: он упал около пятнадцати минут назад.

— Как это произошло?

— Мы поговорили, тут зашла моя служанка и поменяла воду в кувшине. Он подошёл к кувшину и выпил сразу два стакана. Мы ещё побеседовали с час, и тут я заметил, что Верион стал с каждой минутой бледнеть. Прежде чем упасть в беспамятство, успел прошептать одними губами: «Отравлено». Арестовали служанку, арестовали тех, кто находился на этот момент на кухне, и вызвали целителей.

— Сколько примерно прошло времени? И ещё один вопрос про воду: не выливали?

— Нет, в ней-то и обнаружили яд длительного действия. Видимо оттого, что было выпито сразу два стакана, всё пошло намного быстрее.

— Яд распространился по всему организму, мы потеряли время, — слова травницы прозвучали как приговор.

Она села на рядом стоявший стул, и слеза медленно скатилась по щеке. Император вскочил и дал Любаве сильную пощёчину.

— Не смей сдаваться! — кричал он. — Только не ты! С вашей первой встречи все его мысли были только о тебе и вашей будущей жизни. Очнись, Любава!

Он потряс её за плечи. Этот удар взбесил Любаву: никто никогда в жизни не поднимал на неё руку. Но эта боль отрезвила ее. Она холодно посмотрела на императора.

— Помогите мне отправить его в стазис, иначе не смогу его вытянуть.

Император кинул своим целителям, и они, протянув руки, прошептали что-то над телом мага. Его запорошило инеем.

— Сколько он может находиться в стазисе? — поинтересовалась Любава.

— Не более трёх часов.

— Мне хватит времени.

Любава перенеслась домой и в заранее подготовленное противоядие положила немного эльфийского моха, рассчитывая на то, что он увеличит силу воздействия противоядия, кроме этого, поднимет ему иммунитет, чтобы у него была сила бороться. Сделав так, как она задумала, уже через несколько минут травница стояла над телом любимого. Император так и находился в спальне своего друга. Маги сняли стазис, и она влила в него лекарство. Вначале всё шло хорошо: было видно, что микстура подействовала. Однако через полчаса по телу пробежала дрожь, затем его начало трясти, причём с каждой минутой всё сильнее, пока мага не стало подбрасывать на кровати. Никто не понял, что творится, как и сама Любава.

— Что ты ему дала? — рыкнул на неё император.

— Противоядие, — прошептала Любава от страха, боясь больше не за свою жизнь, а за жизнь любимого.

Неожиданно тряска прекратилась, и ослабшее тело распласталась на кровати: больной сделал последний вздох.

— Не-е-ет! — закричала Любава. — Я так тебя просто не отдам!

Он стала делать ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца раз за разом, и только на сороковой минуте, когда вера в хороший исход стала исчезать, Верион самостоятельно сделал вздох: сердце его вновь застучало. Любава скатилась на пол и, уткнув лицо в коленки, разревелась. На данный момент ей было наплевать на то, что здесь император, что люди смотрят на её неподобающее поведение — главным было то, что Верион жив.

— Девочка моя, что случилось? Кому голову оторвать, что твоё красивенькое личико орошают слёзы? — тихо произнёс главный маг.

— Себе оторви, — всхлипнула напоследок Любава. — Как только меня нет, обязательно вляпываешься в какую-нибудь историю.

— Правильно, за мной нужен каждодневный пригляд, поэтому прошу выйти за меня замуж, — слабо улыбнулся Верион.

— Лежи уж, лечись, женишок, — улыбнулась в ответ Любава.

Император лишь довольно улыбался, хитро посматривая на обоих.

К вечеру Верион мог свободно передвигаться по комнате, только лишь ощущались слабость и небольшое головокружение. Любава находилась возле него, боясь оставить его даже на пару минут.

— Не пойму, почему после противоядия тебе стало так плохо? Мы не дали яду возможности воздействовать на организм больше положенного. Вроде, вначале всё шло хорошо.

— Сам не понимаю, но у меня было ощущение, что меня выкручивает, затем вновь отпускает, и так периодически. Потом уже сам не помню, что пошло не так.

— Ваше Величество, вы подозреваете того, кто хотел отправить вас? — поинтересовалась Любава.

— Есть, но выдвинуть против своего же племянника что-либо я не могу: у меня нет прямых доказательств его причастности.

— Видимо, вначале пытались воздействовать на вас проклятьем, чтобы вы не смогли иметь детей, но даже наперекор судьбе Сивиэлла забеременела. Мне кажется, это прямое доказательство того, что она ваша пара, — выразила своё мнение Любава.