— Вы кто? — спросила она недоуменно.

— Мама! — Курана подскочила и обняла мать.

Она непонимающе взглянула на дочь, затем вновь перевела взгляд на посетителей.

— Курана, что происходит?

— Ты болела, лежала без движения почти четверо суток. — Девочка всхлипнула. — Я попросила госпожу Инсигнис помочь привести тебя в чувство. Выяснилось, что ты попала под порчу, которая предназначалась не тебе, а старым хозяевам дома.

Женщина потерла себе лоб.

— Ничего не помню.

— Скажи, Курана, а ты работаешь где-нибудь? — поинтересовалась Любава, вспомнив, как девушка развлекала детей.

— Нет, в городе работы мало, а идти подавальщицей в трактир я сама не хочу.

— Не хочешь поработать у меня? Сейчас я буду очень занята, а таскать Марьяну каждый раз к больным тоже не выход. Скоро она пойдет в даблис, будешь провожать её и встречать, а также заниматься с ней, пока я работаю. Занятие тебе найдём. — Любава улыбнулась.

Девушка взглянула на мать, и, видя, как та кивнула, дала согласие. Так у Любавы появилась помощница.

Попрощавшись с дружной семьей, Верион взял экипаж и довёз Любаву с дочерью до дома.

— В гости пригласишь? — спросил он, улыбнувшись, и лукаво взглянул в её карие глаза.

— Не в этот раз, — ответила Любава и опустила голову: что-то необъяснимое проскальзывало во взгляде мага, отчего сердце начинало биться сильнее.

И всё-таки он ценил её смущение, но тайно, без той доли нахальства и пошлости, которая довольно часто присутствовала у знакомых ему мужчин. Ему понравилась её реакция. Он понял, что стена, которой она отгородилась от него, дала небольшую трещину.

Приехав во дворец, Верион, не заходя к себе в комнату, прямиком направился к императору.

— Долго же ты думал, мой друг, прежде чем посетить меня?! — усмехнулся император. — Весь дворец сплетничает о том, что главный маг с утра исчез с нашей травницей и до сих пор не появился. Ты не представляешь, сколько я версий услышал о случившемся с тобой. Но самым интересным было это: подлая соблазнительница, напоив тебя непонятным веществом, увела в храм и женила на себе.

— Жаль, что это только версия, я бы не отказался, — усмехнулся главный маг.

— Неужели первому холостяку империи удалось вскружить голову какой-то травнице? — император расхохотался.

— Хватит смеяться, ты же знаешь, что она моя пара. Лучше смотри, что я принёс.

Он положил на стол книгу, которую они взяли с хранилища.

— Верион, неужели это то, о чем я думаю? — удивился император, аккуратно беря книгу в руки.

— Да, она из древнего города, и я там сегодня был вместе с Любавой. Книгу придётся вернуть, мы её брали для дела.

Он рассказал императору, зачем травница посетила дворец, упомянув о помощи, оказанной им семье ремесленника.

Они ещё долго сидели в кабинете императора, вспоминая веселые дни молодости.

Любава принимала посетителей чаще всего с обеда и до вечера, но были и такие моменты, когда приходилось начать работу раньше. В лес она не ходила, все сборы были сделаны, и она упорно занималась изготовлением настоек и микстур. Курана приходила каждое утро и уходила поздним вечером. Любава стала подумывать оставить жить девушку у себя, чтобы не волноваться каждый день о том, как она добралась до дома.

В выходной день, когда женщина решила немного себя побаловать и понежиться в постели, кто-то начал стучаться в дверь. Не просто стучаться — буквально ломиться, прося о помощи. Любава, долго не думая, накинула на себя домашнее платье и быстро спустилась вниз. На пороге дома стояла женщина, а рядом с ней — мужчина, державший на руках ребёнка лет пяти, левая нога которого была сильно повреждена.

— Быстро в дом, — проговорила она. — Положите на диван, я сейчас.

Она забежала в лабораторию и, схватив сумку, сбежала вниз. Мальчик смотрел на неё. Смертельная бледность покрыла его лицо, а тяжёлое дыхание говорило о сильном повреждении.

«У него болевой шок», — поняла травница.

Она просканировала ребёнка. Состояние мальчика было критическим, в области стопы кости буквально были перемолоты чьими-то острыми зубами, не считая повреждения мягких тканей.

— Кто его так?

— Соседский ронар. Сын залез на дерево и свалился с него на соседский участок, — проговорила мать, всхлипнув. — Пока услышали крики и подбежали, ронар уже успел сделать своё дело.

Любава тут же промыла рану и влила обеззараживающую настойку. Дала мальчику снотворного и стала лечить кости. Было ощущение, что нога попала в мясорубку. Это какой же мощной силы должны обладать челюсти, чтобы не просто прокусить и разорвать кожу и мышцы, а повредить артерию и вены, вызывая массивное кровотечение?

Приведя кости в надлежащий вид, Любава стала сращивать поврежденную артерию, затем мышцы и только в последнюю очередь она срастила кожу на ноге мальчика. Когда Любава подняла голову, солнце стояло высоко на небе.

Представив перед собой рогара — зверя, похожего на собаку, но в несколько раз сильнее и мощнее её, пасть которого была усеяна мелкими острыми, словно иглы, зубами в два ряда, — Любава вздрогнула и передёрнула плечами. Мальчику просто не повезло встретиться с ним.

— Всё, — выдохнула она, чувствуя, что слабость и тошнота подкатывают как лавина. Любава встала и поплелась на кухню. Марьяна, которая недавно проснулась, поднесла матери воды.

— Золотце мое, какая ты у меня молодец. Сейчас я оклемаюсь немного и покормлю тебя.

— Я уже перекусила вчерашним ужином, мамочка. — Дочь с беспокойством взглянула на мать. — Ты выглядишь очень бледной.

— Поставь кипяток, я заварю себе укрепляющий настой трав. Жаль, что сегодня Курана отдыхает, как бы её помощь была кстати.

Выпив травяного отвара, Любава вышла к посетителям. Просканировав ещё раз мальчика, она успокоилась. Он спал сном выздоравливающего.

— Я не знаю, что там на самом деле произошло с соседом, но так это оставлять нельзя: надо привлечь к ответственности хозяина рогара. И мой совет относительно мальчика: покажите его менталисту, чтобы он ослабил воспоминания, которые в будущем будут мешать ему жить, но не стирал окончательно.

Время было обеденное, поэтому Любава решила приготовить что-нибудь съестное.

Стук в дверь отвлёк её от размышлений о главном маге. Ей казалось странным, что она неосознанно стала менять мнение о Верионе в лучшую сторону. Поставив обед на стол, Любава открыла дверь.

На пороге, искренне улыбаясь во весь рот, с букетом шикарных цветов стоял Верион Гласканиэль — недавний объект её мыслей. Удивившись, Любава всё же пропустила его в гостиную.

— Каким ветром вас занесло, господин маг? — спросила Любава.

— Доброе утро, госпожа Инсигнис. М-м-м, какие запахи! Я вас отвлёк от обеда? — Он протянул букет Любаве. — А где принцесса?

— Я не принцесса, я — мамина любимица, так она говорит, — ответила Марьяна, взяв мать за руку, склонила голову вбок и прижалась всем телом к её ноге.

— Хорошо, пусть будет мамина любимица, но для меня ты будешь маленькой принцессой. Держи. — Он вложил девочке в руки небольшой свёрток.

Глаза девочки расширились от удивления, затем наполнились нескрываемым любопытством: там были и радость, и предвкушение, и ожидание чего-то интересного. Она быстро развернула свёрток, и в руках девочки оказалась фарфоровая кукла, одетая в длинное нарядное платье, сшитое из шёлка и парчи. Девочка охнула от восторга и прижала к себе игрушку.

— Спасибо, господин маг, — прошептала она и сделала книксен.

Любава удивилась реакции девочки: она никогда не учила ее реагировать на подарки таким способом. Тут до травницы стало доходить, что она совсем забыла про мероприятие и надо было бы нанять учителя по танцам для будущего бала цветов. От мыслей ее отвлёк вопрос мага.

— А меня покормите?

Он лукаво смотрел на Любаву и довольно улыбался. Его синие глаза светились любовью и нежностью, а симпатичными ямочками на щеках невозможно было не залюбоваться.