— Кто здесь? — спросила она.

Из леса вышел мужичок, очень похожий на лешего, но более молодой и с глазами цвета морской волны.

«Как интересно, — подумала женщина, — мой леший с ярко-зелеными глазами, а у этого — цвета морской волны: видимо, от протекающей рядом речки».

— Правильно думаешь, травница, — усмехнулся он. — Леший, который покровительствует тебе, попросил всех своих братьев помочь в пути. Предупреждаю, что рядом находятся люди, которые занимаются разбоем на дорогах. Предупреждаю тебя, хотя это не в наших обычаях, что они собираются ночью напасть на вас. Их восемь человек. Когда будете отъезжать, шепни — открою самую короткую дорогу до города.

— Спасибо, леший. Прости, что без гостинца. Думала, уже все в спячку ушли, — сказала она и сделала глубокий поклон.

— Хочешь отблагодарить — сделай подношение рек, там русалки живут, пусть девушки порадуются. — Он улыбнулся. — А в спячку я ложусь чуть позже, молод еще.

Любава принесла посуду и забрала спящего ребенка из рук старшего в караване, тихо шепнув ему, что есть разговор.

Положив ребенка на сено, она вышла к Тумиру и пересказала весь разговор с лешим.

— Это подарок, что мы взяли тебя с собой, травница, спасибо за предупреждение, — ответил мужчина и быстрым шагом направился в сторону костра, где слышались шутки и дружный смех, а также велись оживленные разговоры.

Дождавшись хозяина повозки, Любава вынула из пространственной сумки бусы, которые отдала одна из сельчанок как плату за лечение, и, взяв несколько атласных лент, направилась к речке.

Яркие звезды отражались в черном зеркале ночной реки. Темнота настораживала, пугала и в то же время поражала и восхищала своей тайной, притягивала шелестом растений, тихими всплесками воды, шепотом ветра, ласкающего листья склонившегося над речкой дерева. Любава, осторожно наступая, чтобы случайно не споткнуться в темноте о корягу, подобралась к берегу.

— Русалка-царица,

Красная девица!

Появись, покажись,

Чудом брежным обернись!

Духов древних наяву

Я на берег призову.

Дай, земля, свои дары

Обитателям воды.

Из воды стали одна за другой появляться девушки, одна краше другой. Длинные густые волосы, белоснежные платья и грустные лица, в которых застыла тоска от неразделённой любви.

«Ой-ой-ой, у меня столько подарков нет», — подумала Любава.

Вперед вышла одна из девушек: на ней был венок из лотосов, венчавший её голову поверх длинных распущенных волос, и драгоценное жемчужное ожерелье, оттенявшее цвет её темно-синих глаз.

— Звала, травница? — спросила русалка мелодичным нежным голосом, словно звонкие колокольчики прокатились по водной глади.

— Звала, подарки принесла, только не рассчитала немножко, уж извините нерадивую, — ответила Любава и низко поклонилась.

— За подарки спасибо. — Она приняла дары Любавы. — За то, что уважительно относишься к нам, прими от нас дар небольшой: не для тебя, для дочери твоей названной.

Она махнула рукой, и на ладони появился небольшой невзрачный медальон.

— Медальончик непростой, владеет большой силой скрывать истинное лицо. Подумай, каким ты хочешь видеть лицо дочери, и надень на нее медальон, не снимай никогда, пока для этого не настанет особый момент. Второй раз медальон не сработает.

— Благодарю за подарок, — промолвила Любава, взяла подарок и, поклонившись, побежала к месту стоянки.

— Дед, а что так тихо? — промолвила женщина, обращаясь к ее возничему.

— А как должно быть? — усмехнулся старик.

— Ну как же, я все рассказала старшему, думала, вы какие-то меры приняли, — возмутилась Любава.

— Вот что, красавица. Полезай-ка ты внутрь и сиди тихо, услышишь шум — не вылезай. Когда можно будет, я тебя сам кликну. Если что и произойдет, то только к рассвету, выспаться успеешь, — проговорил мужичок, успокаивая ее.

— Заснешь тут, когда такое ждешь, — проворчала она, но в кибитку влезла, чтобы посмотреть дочь.

Старик на ее слова лишь улыбнулся.

Как и сказал дед, нападение произошло перед самым рассветом, когда еще ночь до конца не отступила, но утро уже предъявляло свои права. Она все-таки задремала и проснулась от сильных криков и воплей. Было ощущение, что люди кричат и подвывают от страха и боли.

«Это что же может там такое твориться? Будто слушаешь фильм ужасов», — думала Любава, прижимая к себе безмятежно спящую дочь. В какой-то момент наступила оглушительная тишина.

— Травница, ты как? — послышался голос старика.

— Жива, — прошептала она. — Только страшно очень.

— Выходи, все закончилось.

Она отодвинула полог ткани, прикрывающий кибитку, и спустилась вниз. Пройдя немного вперед, женщина увидела тело мужчины, изломленной куклой лежавшее на поляне недалеко от леса. При этом его тело напоминало мешок, набитый требухой, а голова была совершенно седая.

«Словно все кости перемололи», — подумала она, но вслух ничего не сказала.

— Что здесь было? — осмелилась спросить Любава.

— Драка на выживание. «Кто не спрятался — я не виноват» называется, — зло усмехнулся старший.

Если бы она некоторое время не разговаривала с этим существом, никогда бы не подумала, что может быть столько злости в одном человеке или, правильнее сказать, существе.

— Раненые есть? — спросила травница, специально меняя тему разговора.

— С нашей стороны нет, с их — не знаю, — откликнулся старшой.

— Выезжать скоро будем?

— Почему интересуешься? — нахмурил брови Тумир.

— Леший сказал, когда надумаем выезжать, предупредить его. Он нам путь скоротает до города, — ответила травница, смотря в глаза старшего караваном.

— Оставаться здесь смысла нет, тем более — с останками. Не очень хочется. На запах хищного зверья набежит немерено, поэтому, думаю, надо собираться в дорогу.

Быстро собравшись после кошмарной ночи, Любава попросила лешего открыть дорогу в город. Деревья раступились, и образовалась просека, которая через три часа вывела их на тракт. До города осталось езды чуть больше двух часов.

Пока ехали, Любаве удалось разговорить старика. Когда уже невмоготу ему было отбрыкаться от ее вопросов, он сказал лишь одно предложение.

— Один из нас оборотень со второй ипостасью змеи-душительницы, бывший воин. Осталось их очень мало, поэтому они скрывают свое обличье.

— А… — начала Любава, но старик ее перебил.

— Я все сказал. — Он сдвинул брови к переносице.

Немного помолчав, травница завела разговор, который на данный момент интересовал ее намного больше.

— Скажи, дед, там, где мы остановимся, есть караваны, которые идут в другие города?

— Есть, а ты что же, красавица, решила не останавливаться здесь? — Он взглянул на женщину, та лишь отрицательно мотнула головой. — Правильно, я сам хотел тебе это сказать. Даже если на ребёнке медальон, нет гарантии того, что твои бывшие односельчане не признают тебя, а затем ребенка. Начнутся вопросы, а город маленький, пойдут разговоры. Вот что я тебе посоветую, добрая душа: недалеко от трактира, в котором мы сейчас остановимся, есть магическая лавка. Там продаются портальные шарики. Стоят дорого, предупреждаю. Бери только те, которые настроены на определённую местность.

— А бывают другие? — удивилась Любава, на что старик только улыбнулся.

— Есть такие, которые настраиваются на воспоминания об определенной местности. Каждый шар оставляет свой магический след, поэтому не жалей денег, бери по возможности в разные стороны королевства. Если вычислят продавца, то так он не вспомнит конкретного места назначения портальных шариков.

Попрощавшись с остальными ребятами, она вновь подошла к деду и вынула несколько разновидностей микстур.

— Спасибо, дед, это лично от меня благодарность.

Она протянула всё деду. Он крепко обнял Любаву — так, что все кости затрещали под его руками. Женщина лишь охнула.

— Ты добрая любящая женщина с большим сердцем, пошла на самопожертвование ради чужого ребенка. И не говори, что это не так. Береги себя.