— Может быть, считают, Ваше Величество, но для меня такие слухи совершенно не имеют значение: моё призвание — помогать существам, — может быть, из уст Любавы это звучало пафосно, зато было сказано от всего сердца.

Императрица лишь хмыкнула. Она указала на императора, который при их разговоре ни разу не шевельнулся.

— Целители всех королевств осмотрели, но никто не вынес вердикт. Не могут понять, что за болезнь напала на императора.

— Давно это началось? — поинтересовалась Любава, начав осматривать императора. Он смотрел в одну точку на потолке и не реагировал на происходящее в комнате.

— После смерти этого противного мальчишки, его бастарда. Вначале он частично уходил в прострацию, теперь же из неё не выходит совсем: витает где-то в своих мыслях, — зло выдавила из себя императрица.

Видимо, наличие бастарда очень сильно задевало её, когда она сама оставалась бездетной.

— Целители что говорили о его состоянии? — спросил Верион.

— Все указывали на разные органы, потом начинали спорить между собой, так и не придя к единому мнению, — повторилась она.

— Они в какой-то степени все были правы: у него поврежден весь организм, и жить ему осталось мало, если не принять меры. Но в первую очередь надо лечить не его органы — они вторичны; нужно лечить его общее состояние. Надо менять состояние его мышления. С этим могли бы хорошо справиться менталисты, но раз речь идёт об императоре, никого к нему не допустят.

— Что вы тогда можете предложить? — поняв из сказанного, что не всё так просто, спросила императрица.

— Мне нужна одна трава, только она может помочь его спасти: все микстуры или настойки здесь бессильны — только трава под названием «орочья».

— Мы постараемся её найти, но если не поможет? — Она вопрошающе, уже без всякого ехидства, взглянула на травницу.

— Поможет, и чем быстрее вы её найдёте, тем лучше.

Каждый день она заходила к императору и поддерживала магией его организм. Всё было без изменений. Траву так и не нашли, а произрастала она только на земле орков на материке Огрина Великого.

Они сидели в раздумьях: никто даже не мог предположить, где находится земля орков — знали только направление. Никаких политических или деловых отношений между двумя государствами не существовало.

На пятый день после приезда, когда ждать было больше нечего, Любава предложила переместиться в Ташхан — город гномов — и обратиться с просьбой к орку по имени Орин, который держал собственный трактир. Только он мог показать дорогу к себе домой.

На следующий день они с утра пораньше переместились в город, который принадлежал гномьей общине и находился под руководством главы Софоса Сенекса. Любава с любопытством осматривала улицы, дома, мэрию, которая нисколько не изменилась за время её отсутствия. Дойдя до трактира, она остановилась перед входной дверью. Ей требовалось всё самообладание, чтобы скрыть своё волнение.

Наконец-то она оказалась внутри трактира, за стойкой которой стоял до боли знакомы орк со слегка выпячивающимися клыками и счастливо улыбался. Он выскочил из-за стойки и, подхватив на руки Любаву, стал кружить её, громко и счастливо смеясь, отчего ревность тёмной волной поднялась в груди Вериона и готова была вырваться наружу.

— Хватит, ошалелый, голова закружится! Я тебя тоже очень рада видеть, Орин. Познакомься, это мой жених — Верион Гласканиэль, главный маг Его Императорского Величества Риониэля Лаунида Прованского.

— Дай-ка я на тебя взгляну, подходишь ли ты в женихи моей девочке?

Он стал вертеть мага, который от такого отношения к себе потерял дар речи. А Любава лишь похихикивала над этой ситуацией.

Послав мальчика предупредить главу общины о том, что их посетила Любава, он усадил их за стол и накормил завтраком — своими традиционными пирожными, которые в свое время любила Марьяна. К тому времени подтянулся и старый гном. Увидев Любаву, он прослезился.

— Девочка моя, уже не думал, что когда-нибудь свидимся.

— Ну что вы, господин Сенекс? Я часто вас вспоминала, просто навалилось столько дел, что невозможно было вырваться. — Она погладила гнома по сухой старческой руке.

— Теперь же какими судьбами в наши края? — поинтересовался орк.

— Вы все, вероятнее всего, в курсе, что ваш император лежит в тяжЁлом состоянии. Меня пригласили вылечить его: нашему императору не хочется терять удобного союзника и видеть на троне неизвестно кого. Стало понятно, что его можно выдернуть из этого состояния только благодаря орочьей траве, которая растёт только на орочьих землях, потому мы к тебе за помощью.

Любава внимательно посмотрела на орка.

— Никто не знает, где находятся твои земли, Орин, а нам нужна помощь. Считай, что всё государство просит тебя спасти императора, ведь неизвестно, кто сядет вместо него на трон. Хорошо, если будет умный руководитель, а если какой деспот, упаси Вишанья?

— Я не хотел возвращаться в родные степи, но раз вопрос стоит о жизни императора, то я согласен. Когда отправляемся?

— Долго добираться туда?

— Телепортом быстро, — ответил Орин.

— Подожди, Орин, ты хочешь сказать, что до материка Огрина Великого можно добраться телепортом? — удивилась Любава. Тут все вокруг загалдели.

— Да, но перемещение может себе позволить только сын главного шамана, которым я и являюсь, — он оскалился в хищной улыбке.

— Как же мы многого о тебе не знаем… — задумчиво произнёс господин Сенекс, поглаживая свою седую бороду.

— Обо мне мало кто знает: я должен был находиться здесь до определённого времени, а потом вернуться в общину, но по некоторым причинам не хотел этого делать. Надо бы усвоить урок, что шаманы никогда не ошибаются, — загадочно произнёс орк. — На сегодня я вам выделю комнату, а завтра мы отправимся на мою Родину.

Они ещё долго сидели за столом и вспоминали былые времена. Любава расспрашивала об общих знакомых, а мужчины пили пиво и жалели о потере сильнейшей травницы.

Видимо, Орин, заселяя их в бывшую комнату Любавы, не подумал о том, что они ещё не женаты. Молва ходила, что пары начинали жить вместе сразу после знакомства, чтобы привязка происходила легче. Но это был не их случай! Просить орка предоставить им ещё одну комнату было бесполезно: все мужчины быстро захмелели. Любава, забрав Вериона, отправилась наверх и уложила его на диван, а сама легла на кровать.

Спозаранку травница спустилась вниз. На кухне уже хозяйничал Орин: бодрый, свежий, как будто не он вчера распивал пиво за одним столом с клиентами. Ему помогала незаменимая помощница Карлина — молодая гномиха.

— Орин, когда отправляемся? — поинтересовалась Любава.

— Дождёмся, пока запекутся пирожки, и отправляемся. Не могу же я появиться перед родней без гостинцев, — усмехнулся он.

— Тоже правильно!

Схватив со стола пирожок, она села за ближайший столик, тут спустился и Верион. Позавтракав, они собрали свои небольшие пожитки и направились в зал таверны, где их уже поджидал Орин.

— Взялись за руки, — скомандовал он и, сам притянув Любаву поближе к себе, бросил портальный камень под ноги.

Перед ними появилась широкая и бескрайняя степь, безмолвно подставив себя ласковым лучам солнца, а вдали виднелось селение, раскинувшееся полукругом во все стороны. Орин всей грудью вдохнул горячий степной воздух и счастливо улыбнулся. Перед глазами пролетели эпизоды из его детства: как он раскидывался звёздочкой на весенней зелёной траве и глядел на чистое синее-пресинее небо, или как он целыми днями носился по степи на коне, перегоняя табун с одного места на другое, или же сидел возле костра, завороженно смотря на яркое пламя. Как же ему этого не хватало!

Неожиданно он почувствовал руку на своём плече.

— Орин, с тобой все хорошо? Мы тебя окликаем, а ты молчишь, — беспокойно заглядывая в глаза друга, спросила Любава.

— Со мной все хорошо, детство вспомнил, — произнёс он. — Вот моё село. Раньше мы кочевали по степи, а в последние тридцать лет построили из глины дома и остались на одном месте.