— …И все-таки, конселейру? Что за поток бессмысленной болтовни? Ты или недооцениваешь себя, или держишь за идиота меня. И знаешь, что-то я не замечал у тебя проблем с самооценкой.

— Ни в коем случае, светлейший сеньор, — Педру низко склонил голову. — Но мне тоже нужна информация. Поэтому если вы видите для себя какую-то конкретную важность, расскажите, чтобы я мог помочь.

Опасно, очень опасно… Мотивы императора очевидны, хотя Педру и был совершенно искренним в своей уверенности, что Александр может справиться сам. И совершенно не понимал, почему, желая провернуть обычный для бештаферы трюк, император медлит, словно… словно действительно настроен на мир и сотрудничество.

Ох, сама мысль о сотрудничестве с Пустошью была очень заманчива, и Педру весьма льстило, что он оказался среди тех немногих, перед кем открыты волшебные двери, кому даровано доверие и возможности влиять. Он ценил свое «место у врат города», но совершенно не хотел стать тем, кто даст в руки императору Пустоши ключ к захвату человеческого мира.

Александр вздохнул и продолжил рассматривать стенды.

— Скажи, конселейру, сколько людей и дивов доверяют тебе безоговорочно?

— Много. Начиная с хозяина и заканчивая слугами Академии.

— Так, а сколько доверяет мне? — в его голосе отчетливо прозвучала досада.

— Ну…

— Даже мой «хозяин», несмотря на все мои старания, видит во мне в первую очередь хитрого и сильного врага.

— Аверины прозвали одну из ваших личин «Санек», — напомнил Педру.

— Видишь, до чего приходится опускаться, чтобы взрастить не только страх, но и расположение…

— Их дети плели нам косы и цепляли бантики на хвосты…

— Не знаю, как ты это выдержал, — император покачал головой.

Педру лишь слегка улыбнулся.

— Серьезно? — удивился Александр.

— Вполне. Никогда не был против, один бант до сих пор висит на дверце шкафа в моих личных покоях, — признался Педру и продолжил немного обиженно:

— Ну а юный граф? Он вырос у вас на коленях, вы для него наставник ближе меня. И это я еще не упомянул Алексея Перова.

— И это результат упорной работы с моей стороны. Но до времени, когда Миша войдет в силу и будет вершить судьбы, еще лет двадцать. За эти годы мир может несколько раз обратиться в пепелище, если я сделаю неправильный ход. Я окружен испуганными врагами с одной стороны алатыря и дикими идиотами, мыслящими не шире собственного желудка с другой. А юный барон Перов, несмотря на доверие и расположение, может оказаться первым, кто создаст мне проблемы. Российская империя тоже не оставляет без внимания новые веяния. Из мальчика давно делали лабораторную мышь. Его способности и связь с бывшим фамильяром — предмет детального изучения и основа для нескольких секретных разработок, о значении которых можно только догадываться. Я хочу знать все о новых возможностях связи. Особенно для нас. И главное, о влиянии подобного сплетения на человеческий разум.

— Нужно время. Только оно покажет. Но я бы в любом случае не советовал использовать это сплетение для контроля. Можно проморгать нить. И напрямую привязанный бештафера заметит вмешательство в разум.

— Похоже, ты и правда держишь меня за идиота.

— Отнюдь, я просто полагаю, что вы могли добиться цели намного проще и быстрее, если бы несколько лет назад прислушались к моим советам и просто позвали императрицу на свидание.

Педру считал, что нарушать правила нужно вовремя. Не сразу, как подвернется удобный случай, чтобы не подорвать доверие. Но и не тогда, когда все лазейки уже закроются бетонными стенами. Если потерять время, придется искать множество оправданий, придумывать себе благородные цели и пробивать новые щели в законах, в итоге получатся просто не соизмеримые с результатом траты сил.

Александр свое время упустил. Причем очевидно и намеренно. И Педру не мог понять, чего ради император совершил такую глупую ошибку.

— Мне нравится и эта страна, и эта девочка.

— И это видит весь мир.

— Вот и хорошо, — Александр не оскалился, не показал клыков, он лишь прошелестел эту фразу где-то в голове Педру и улыбнулся. Ментор опустил взгляд и ухватился покрепче за стол, всем видом изображая трепет и покорность. Разговор двигался в нужном русле.

— Она была добра ко мне, — продолжил император Пустоши. — Разве мог я отплатить за это подлостью, поставив под сомнение ее авторитет? Однако наше время щедро на перемены, как верно ты заметил. Займись Верой вплотную, я хочу результат.

— Она еще дитя.

— Весьма осознанное дитя, раз ты взялся играть с ней.

Педру фыркнул:

— Какие там игры. Ни азарта, ни умения, ни ставок.

— Хорошо, я помогу, — сказал Александр, и Педру отлетел к стене, император прижал его, сдавив пальцами шею. — Позволь мне немного повысить ставки.

Александр облизнулся и обнажил клыки, склоняясь над Педру. От близости чудовища и ударившего в нос запаха ментор едва действительно не потерял контроль. Крылья вновь появились за спиной, и бештафера лишь усилием воли не дал себе высвободить демонический облик. Он уже успел подумать, что Демон просто растворит его в силе, но массивный перстень все еще оставался на пальце и обжигал шею Педру металлическим холодом поглощенной силы.

На руках прорезались когти, ментор готов был броситься в бой, но заставил себя замереть. Нельзя из-за страха поддаться инстинктам и спровоцировать драку. Педру нутром ощутил знакомую силу: вокруг лаборатории стянулись и завибрировали нити паутины Диогу. Одно неверное движение, и сюда обрушится вся мощь Коимбры. Поэтому только дипломатия и самоконтроль.

Когти Демона сжались сильнее, и Педру показалось, что он сейчас просочится сквозь стену…

«Что вы делаете?»

«Экспериментирую…»

Император наклонился к самому лицу ментора.

«Я не колдун. Моя кровь вряд ли сработает, у нас разные хозяева…» — даже в таком положении Педру сохранял способность думать.

«О, так ты согласен, что кровь твоих королей была бы более полезна?»

Педру перестал сдерживаться, зашипел и выпустил клыки.

— Не смей! — прорычал он. — Не смей угрожать Брагансам, находясь на этой земле! Назвался императором — так веди себя соответственно! Я и так терпел твои выходки слишком долго!

— Ты такой же дерзкий и безрассудный, как и пятьсот лет назад, конселейру, — улыбнулся Александр, — приятно видеть, что какие-то вещи на этой земле остаются неизменными.

Острый коготь точным движением вспорол артерию. Александр схватил ментора за волосы и заставил наклонить голову в бок. И припал к его шее.

Педру оставалось только замереть на месте и бороться с яростью и дрожью в теле. И ждать, когда его отпустят.

Александр отступил резко. Педру сполз по стене на пол и зажал рану рукой.

— Я еще не раз загляну к тебе в гости и позову на разговор, и только попробуй не ответить, я почувствую, если найду твой разум. Результат, Педру.

«И почему, интересно, вам никто не доверяет?» — мысленно бросил Педру, потому что говорить он не мог. Зубы никак не хотели принимать нормальный вид, оставаясь заострившимися клыками, и что хуже, кажется, начинали стучать от сильного напряжения. И демонстрировать подобное состояние Педру счел ниже своего достоинства.

— Вот и я удивлен, — пожал плечами Александр. — Одни параноики вокруг. А я ведь искренне хочу мира. Даже тебе. — Он опустился на корточки и посмотрел на ментора: — Я предлагаю сотрудничество вполне дружелюбно и мирно. Не находишь? Играть по моим правилам не заставляю, фигурой не нарекаю.

«Сотрудничество предполагает взаимную выгоду».

— Конечно, разве мое расположение ты не примешь как выгоду?

«Приму, но тогда не называйте шантаж сотрудничеством».

Император рассмеялся и потрепал Педру по волосам.

— Прекрасно, ты нравишься мне, конселейру, очень нравишься. И чего же ты хочешь?

«Свой аванпост в Пустоши. Настоящий. Место, где мы сможем построить форт и не просить милости».