— Хорошо, Фёдор, нам есть что обсудить.

“Может, сестра что-то натворила? Верно! Лев же говорил, что эта дура внезапно заявила, что станет женой этого умственно отсталого сына Старцевых! Отец хочет, чтобы я помог убедить её, что это глупость!”

На душе у Фёдора сразу стало спокойно, и ему потребовалось сделать над собой небольшое усилие, чтобы не выдать саркастическую ухмылку. Отец же был серьезным и прямо сейчас подписывал какой-то документ, совмещая встречу с родными и работу.

Фёдор уже заранее решил, что вряд ли сможет так же. Отец слишком многое взваливает на себя сам, хотя лучше было бы подыскать надежных людей и разделить бремя власти с ними.

Наконец Император отложил бумаги и поднял на детей глаза, и Фёдор невольно поежился под этим взглядом. И так каждый раз!

— Хотел бы я сказать это более деликатно, но не стану, — его голос казался более сухим, чем обычно. — Завтра будет сделано официальное объявление о смене престолонаследника.

— Что?.. — услышав это, цесаревич ощутил, словно ему врезали под дых, выбивая воздух из легких.

— Новым престолонаследником будет назначена Лизавета.

В этот миг весь мир Фёдора словно рухнул, он стоял, не чувствуя ног, не в силах сделать даже вздох. Это больше походило на злую шутку, и Фёдор даже бы посмеялся, если бы отец умел шутить. Нет, Император был абсолютно серьезен.

Он перевел взгляд на сестру. Та молчала, опустив глаза. Бледная, но эти слова для неё сюрпризом не стали.

— Отец… — наконец Фёдор смог сделать вдох и собраться с мыслями. — Что всё это значит? Я твой первый сын от первой жены! Я самый достойный из кандидатов! Ты сам это говорил, ты сам готовил меня к тому, чтобы я стал твоим преемником, а теперь ты говоришь, что Лизавета взойдет на престол?! Что за чушь?!

— Фёдор! — одернула его сестра, видя что он переходит границы, но Фёдору было плевать.

— Она не может править! Она же баба! Баба на престоле?! Отец, что ты такое несешь?! Даже если бы ты передал престол Виктору, я бы и то понял это больше, но ей?

Сестра обожгла его злым взглядом, а вот отец как всегда был хладнокровен. Ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь глаза кажется стали гореть чуть более ярко.

— И тем не менее она взойдет на престол после меня. Таково мое решение, и вам придется его принять, — затем он посмотрел уже на Лизавету. — Что же до тебя, дочь. Я подготовлю тебя так, как положено, насколько это вообще возможно в текущих обстоятельствах. Но я сразу должен сказать тебе: ты не выйдешь замуж за Дмитрия Старцева.

— Но… — осторожно начала Лизавета. — Это было бы отличным шансом объединить два государства. Если бы Хильда Лоденборг…

Половину из того, что говорила Лизавета, Фёдор пропустил, слишком шокированный случившимся. Они с отцом на полном серьезе обсуждали брак со Старцевым, словно позабыв о цесаревиче. Вернее, уже бывшем цесаревиче. Словно этот вопрос отошел даже не на второй, а на третий или четвертый план.

“Это всё сон! Гребаный кошмар!”

Но нет, это была реальность.

— Твои доводы мне понятны, — кивнул Император. — И похвальны. Но мой ответ от этого не меняется. Я не смогу запретить тебе выйти замуж за этого человека, когда ты воцаришься, ведь это будет значить, что меня уже не станет, но до этого момента я запрещаю.

— Как вам будет угодно, отец, — Лизавета смиренно приняла это решение, но Фёдору было не до радости.

Желтый автомобиль подкатил прямо ко входу во дворец, и Фёдор, сбежав по ступенькам, запрыгнул на заднее сидение.

— Гони! Куда-нибудь, где тихо!

Машина тронулась с места, и стоило ей покинуть территорию дворца, как Лев, решивший сегодня побыть в роли водителя, прибавил газу, и машина понеслась прочь от Петрограда. Фёдор же, вскрыв одну из бутылок, залпом сделал два глотка, попутно немного облившись спиртным.

— Эй-ей, друг, ты бы не налегал так сразу! Успеется!

Но принц проигнорировал замечание и вновь присосался к бутылке. Глоток, второй, третий. Крепкий алкоголь жег горло и вместе с тем приятно согревал желудок.

— Эй, что-то случилось? — друг наконец заметил, что что-то не так.

— Что с рукой? — вместо этого спросил принц.

Лев поморщился, взглянул на забинтованную руку и потряс ей над головой.

— Да так. Помнишь я рассказывал тебе про того ******* Старцева?

— Это он сделал?

— Ага. *******!

— И ты ему это спустил? Он даже не дворянин!

— Теперь дворянин. Но ничего, отец пообещал, что с ним в скором времени разберутся. Нечистое что-то с этим Старцевым, да ещё и Мальцевы его прикрывают. Так говорит отец.

Лев ещё что-то говорил про Старцева, но Фёдору было не очень интересно. Да какая разница, кто он такой? Алексей Старцев никогда особо не нравился принцу, потому что в отличие от других слуг и чиновников не обращался с ним как подобает.

Вскоре Лев вывел машину на пустую дорогу, идущую почти вплотную к заливу.

— Тормози! Припаркуйся поближе к берегу.

Друг спорить не стал. Тут Фёдор ему все и рассказал, как в один миг из человека, что должен был править страной, превратился в пустое место.

— Она не может править!

— А я о чем?! — фыркнул Фёдор. — Тупая никчемная баба, такая же упрямая, как и её мать! Как я рад, что она сдохла.

Фёдор был сыном первой жены Императора, а Лизавета — третьей.

— И что ты собираешься делать? — вопрос Льва показался Фёдору странным.

— Ничего, — но тут же осознал, что так говорить нельзя. — В смысле, я буду пытаться переубедить отца, но это сложно сделать. Он человек своего слова.

— Он говорил, что императором будешь ты, — напомнил друг.

— Говорил. И самое дерьмовое в этой ситуации, что я понятия не имею, почему он вдруг изменил решение.

— Он всегда любил Лизавету.

— Да, — поморщился Фёдор, признавая правоту. Из всех своих жен Император больше всего любил именно третью, а когда во время родов Лариса умерла, отец больше всего внимания уделял именно её дочерям: Лизавете и Авроре. — Но раньше он отделял долг от эмоций. Хотя я не уверен, что он вообще что-либо способен испытывать. Порой мне кажется, что он не сильно отличается от тильгриммов. Должна же быть причина!

— А с сестрой не говорил?

— Да пошла она! Мы с ней почти не разговариваем, ты прекрасно знаешь.

— Знаю, но с ней шансов выяснить, что же случилось, больше, чем с отцом.

— Тут ты прав…

Они замолчали, потихоньку потягивая напиток прямо из бутылки и глядя на морскую гладь и корабли, что плывут вдалеке.

— Федь…

— Что?

— А ты сильно любишь свою сестру?

Фёдор на этом вопросе даже подавился и с удивлением уставился на друга.

— О чем ты?

— Ну… Сам посуди. Отец отнял то, что по праву принадлежит тебе, и единственный способ это исправить…

— Хватит! То, что ты предлагаешь… Это…

Лев тут же улыбнулся, словно это была неудачная шутка, и примирительно поднял руки. Но Фёдор зацепился за эту идею, вед Лев был прав. Переубедить отца — это почти безнадежная задача. А значит единственный способ вновь стать наследником — избавиться от сестры.

Любил ли он Лизавету? Конечно нет.

Их связывал только отец.

— Она же должна была стать твой будущей женой, — напомнил Фёдор другу.

— Теперь она подстилка Старцева. Такая жена мне не нужна, какой бы смазливой она не была.

— Теперь-то она наследница.

— Да брось, ты же прекрасно знаешь, что я ей не нравлюсь. Никогда не нравился, — поморщился Лев. — Она предпочла ползать в грязи с солдатами, лишь бы не оказаться в моей постели, а это о многом говорит. Стать её мужем, мужем Императрицы, это конечно соблазнительно, но учитывая наши отношения, вряд ли мне найдется место не то что рядом с ней, но и при дворе.

— Да брось, Лизавета конечно упряма и взбалмошна, но не злопамятна.

— Да-да, — вздохнул Лев, отхлебнув из бутылки.

— И вообще, твои намеки… Я-то понимаю, что ты не серьезно, но это звучит как государственная измена.