Жизель побледнела, застыв в ужасе, словно каменный истукан.

– Ты не посмеешь ничего ему рассказать… – чуть живая от страха, прошептала Жизель. – Он никогда мне этого не простит! Меня вышвырнут из дома, лишат всего: имени, наследства, будущего…

– Именно поэтому я и предлагаю тебе небольшую сделку, – решительно предложила Мадлен. – Ты узнаёшь, о чём говорили на совете, а я забываю о том, что произошло между тобой и Пьетро.

Жизель, боясь последствий, боролась с желанием вцепиться фрейлине в волосы. Но понимала, что девушка загнала её в угол.

– Как я это сделаю? Отец ничего мне не расскажет, – чуть не плакала дочь маршала.

– Извини, у меня нет ответа на этот вопрос, – стараясь оставаться хладнокровной, ответила Мадлен. – Теперь это твоя забота.

Зло сверкая глазами, Жизель направилась к замку.

– Вот же кобра… – донеслись до слуха девушки тихие ругательства фрейлины.

«Этот поступок меня не красит, – с грустью подумала Мадлен. – Шантаж – отвратительная вещь, но, к счастью, весьма действенная. Я уверена, Жизель сделает всё, чтобы отец ни на миг не усомнился в её невинности». Мадлен грызло чувство вины. Ей казалось, что она поступила дурно, недостойно. Но вспомнив о том, сколько неприятностей Жизель доставляла другим девушкам во дворце, немного успокоилась. И, направившись к воротам, покинула территорию замка.

Блуа совершенно не походил на Париж. Этот городок своими размерами и внутренним устройством больше напоминал крупное селение. Проходя мимо деревянных домов, за воротами которых кто-то хрюкал, мычал или лаял, девушка вспоминала Жарден Флюрьи.

Местные жители, завидев фрейлину, не стесняясь, провожали её взглядом. Кто-то начинал шептаться, кто-то многозначительно хмыкал. «Точно как дома», – подумала Мадлен, вспоминая о своей жизни в Жарден Флюрьи. Каждый житель Блуа уже знал о том, что в замок въехал король со своей свитой. И девушка, чьё платье говорило о принадлежности к высшему сословию, вызывала у них интерес. Дойдя до торговых рядов, Мадлен осмотрелась. Среди горожан, торговавших хлебом и овощами, она заприметила девушку с корзинкой ягод. «Земляника, то, что мне нужно», – обрадовалась Мадлен. Подойдя к девушке, фрейлина улыбнулась.

– Добрый день, сколько вы хотите за эту корзинку ягод? – поинтересовалась девушка.

Горожанка встрепенулась. С ног до головы осмотрев покупательницу, она с восторгом воскликнула:

– Ах, мадемуазель, вы ведь прибыли к нам из королевского замка?

– Всё верно.

– Какая чудесная весть! Меня зовут Полин, госпожа. Я знаю всё, что происходит в этом городке. Чем я могу вам помочь?

– Я всего лишь хотела бы купить у вас эту корзинку земляники.

– О, конечно, мадемуазель, конечно, – засуетилась Полин.

Фрейлина достала монеты, что вручила ей королева, но, прежде чем она успела передать их Полин, кто-то толкнул Мадлен в плечо. Монеты рассыпались. Повернув голову, девушка на пару мгновений застыла на месте. Фрейлине почудилось, что перед ней стоит призрак. Но это было не так. Облачённая в ветхое, некогда белое платье, рядом, покачиваясь и стеная, прошла пожилая леди. Её длинные седые волосы закрывали часть лица, но и сквозь них были видны уродливые рубцы от старых ожогов. Красные от постоянных слёз глаза почти ослепли. Несмотря на неухоженный вид, на леди висели дорогие украшения: гранатовая подвеска, несколько перстней с драгоценными камнями. Бросив на Мадлен пустой незаинтересованный взгляд, женщина, приговаривая что-то неразборчивое, побрела дальше по дороге. Заметив недоумение на лице Мадлен, Полин поспешила объяснить:

– Не пугайтесь. Это мадемуазель Амели Трюдо, она леди со странностями. К сожалению, жизнь была несправедлива к ней.

Мадлен не собиралась расспрашивать Полин о судьбе несчастной мадемуазель Трюдо, но девушка продолжала рассказ:

– В молодости она была первой красавицей города, невестой местного графа. Но накануне их свадьбы в поместье вспыхнул пожар. В огне погиб сам граф и все его слуги. Чудом выжить удалось лишь мадемуазель Трюдо. Но пламя сильно опалило её лицо, а трагедия лишила рассудка. Она осталась одна. На изуродованной девушке так никто и не женился. Со временем умерли её родители, родовое поместье обветшало. И вот уже около сорока лет несчастная целыми днями бродит по городу, стеная о погибшем графе и загубленной жизни.

«Какая грустная история», – подумала Мадлен, глядя, как в конце улицы скрывается за поворотом леди в белом платье.

Собрав монеты, девушка передала их Полин. Довольно улыбаясь, горожанка протянула фрейлине обещанные ягоды.

– Кушайте с удовольствием, мадемуазель. Ягодки у нас сладкие, сочные.

Поблагодарив девушку, фрейлина покрепче перехватила корзинку и покинула торговые ряды.

Направляясь обратно в замок, Мадлен потеряла дорогу, по которой пришла. Поплутав по городским улочкам, фрейлина вскоре совсем заблудилась. Выбрав, наконец, как ей показалось, верный путь, девушка вышла к полю, простирающемуся за городом. Как назло, ближе к вечеру поднялся ветер, принёсший с собой тяжёлые грозовые тучи. Небо затянулось серой занавесью, и вскоре во мраке засверкали молнии.

«Почему я не решилась спросить у кого-нибудь дорогу? Куда мне теперь бежать, где укрыться?» – поёжившись, подумала Мадлен. Остановившись на узкой тропинке, идущей вдоль небольшого леска, девушка призадумалась. «Кажется, мы проезжали по похожей местности в карете. Возможно, если я пойду по этой дорожке, то просто подойду к замку с другой стороны».

Эта мысль ненадолго придала фрейлине решительности. Продолжая сжимать в руках корзинку с земляникой, девушка упорно шла вперёд по безлюдному полю. Громкий раскат грома заставил её вздрогнуть. Сверкавшие на горизонте молнии всё больше и больше пугали юную фрейлину. «Успокойся, Мадлен, это обычное природное явление. Нет в нём ничего страшного. Главное, не выходить на открытое пространство и не прятаться под одинокими деревьями», – повторяла себе девушка.

Идя вдоль поля, Мадлен с трудом следовала собственным советам. Когда же на фрейлину упали первые крупные капли дождя, девушка совсем отчаялась. Надвигался ливень. Опустив голову пониже, девушка ускорила шаг. Дождь усиливался, заливая лицо фрейлины. Вдруг из леска на дорожку вышла тоненькая фигурка. Приблизившись, девушка рассмотрела в ней крестьянского мальчишку. Около минуты он стоял на тропинке, глядя на фрейлину. Его губы двигались, но из-за грома и шума дождя голос не долетал до девушки. Мальчонка махнул рукой и побежал вперёд. «Не уверена, но, кажется, он приглашает меня следовать за собой. Ну что ж, надеюсь, он приведёт меня к укрытию», – с сомнением подумала Мадлен. Выбора у фрейлины не было, и она, боясь потерять ребёнка из вида, поспешила за ним.

Пробежав всё поле, мальчишка свернул на узкую дорожку, идущую через редкий лесок, и спустя четверть часа вывел девушку к воротам незнакомого поместья. Чтобы укрыться от дождя, фрейлина бросилась на крыльцо и наконец оказалась под небольшим навесом. Прежде чем постучаться, Мадлен обернулась. «А куда делся тот мальчик? Должно быть, сразу помчался к родителям». Девушка окинула взглядом внутренний двор поместья. Сквозь пелену дождя рассмотреть его получалось плохо, но всё равно он почему-то показался ей слишком запущенным, неуютным. «Видимо, хозяин этого места – один из разорившихся аристократов. Огромное поместье досталось ему по наследству, а вот содержать его в должном виде ему не на что. Видимо, и слуг у него совсем мало, – думала Мадлен, осматривая просторный пустой двор, – не видно ни души. Хотя, может быть, слуги просто испугались грозы». Фрейлина уже хотела обозначить своё присутствие, постучав в дверь. Тем более, девушка успела заметить, что в одном из окон поместья горят свечи. Но тут краем глаза она уловила движение на дорожке у самых ворот. Мадлен обернулась и, прищурившись, всмотрелась вдаль. В центре дорожки под проливным дождём, будто совсем её не замечая, стоял мальчишка, что привёл девушку сюда. Он не шевелился. Просто стоял и, не отводя глаз, смотрел на фрейлину. Девушке стало не по себе. Одинокая неподвижная фигура ребёнка начала не на шутку тревожить фрейлину. Сначала Мадлен хотела окликнуть мальчишку, спросить, почему он не бежит домой. Но чем дольше она видела пронзительный немигающий детский взгляд, тем сильнее тряслись её колени. Девушка поймала себя на мысли, что боится выпустить ребёнка из поля зрения. Сверкнула молния. И на то мгновение, что мощная вспышка осветила двор, Мадлен увидела истинное лицо мальчика. Его серая кожа давно затвердела, облепив хрупкие детские кости. Широко раскрытые белёсые глаза высохли, уже не нуждаясь в защите век. Одежда, рваная, мятая, казалось, давно истлела в земле. Перед фрейлиной стоял мертвец. Всё в нём было мертво, кроме одного. Неестественная кривая улыбка, что застыла на юном лице, будто двигалась, расширяясь всё сильнее и сильнее. Мадлен в ужасе дёрнулась, спиной прижавшись к входной двери. В панике нащупав ручку, девушка что было сил рванула её на себя. Она не думала, что за дверью её может поджидать что-то более ужасное. Страх взял над фрейлиной верх. Сейчас она была готова на любую глупость, лишь бы не видеть ту жуткую улыбку.