Они помолчали. Хотелось переступить через болезненную тему, перелистнуть страницу поскорее, и в то же время сделать вид, что ничего не произошло, никто не сумел. Наконец, Джейн сжала локоть Бейкера.

– Как бы там ни было, я рада видеть вас целым и невредимым. Без вас в команде как будто…

– Тухло и уныло? – подсказал он.

– Я хотела сказать «чего-то не хватает», но и так тоже можно.

– Значит, буду и впредь возвращаться целым и невредимым, – заверил Джереми, ухмыльнувшись.

– Вы нас искали, чтобы сообщить о благополучном завершении миссии, или есть что-то ещё? – поинтересовался Ральф.

– Конечно, есть что-то ещё! – выражение лица Джереми стало лукавым.

Покопавшись в дорожной сумке, он аккуратно извлёк пустой прямоугольный лист картона. По крайней мере, так казалось поначалу, пока Бейкер не развернул его другой стороной. Тогда Джейн с Ральфом увидели фотографию, запечатлевшую весь отряд.

– Как?! – изумилась Джейн, разглядывая чёрно-белое изображение.

– Фотограф, приглашённый на приём губернатора, покинул вечер раньше нас всех, как только закончил снимать портреты. Когда я снова очутился в городе, мне на глаза попалась вывеска его ателье… – Джереми, довольный, произведённым эффектом, улыбнулся шире. – И я заглянул туда, чтобы получить обещанный нам сувенир. В конце концов, нас заверяли, что без фотографии не отпустят.

– Едва ли кто-то ещё вернулся за портретами после того, что случилось на приёме… – проронил Лейн.

– Не пропадать же добру, раз уж подвернулась возможность забрать причитающееся, верно? Только полюбуйтесь нами! – Бейкер по очереди ткнул пальцем в каждого, запечатлённого на фотографии. – Лица, конечно, малость странные, как всегда на таких карточках, глаза остекленевшие. Зато все вместе! Я бы сказал, великолепная семёрка.

– Звучит как название какой-нибудь легендарной банды, – улыбнулась Джейн, обведя пальцем границы фотографии: бережно, чтобы не повредить бумагу. – Я бы хотела оставить её себе.

– Само собой, для кого же она ещё! – Бейкер возвёл глаза к потолку. – С вас завертелась вся эта история – вам и хранить сувенир.

В груди потеплело. Джейн аккуратно убрала фотографию в дорожную сумку. Покинув библиотеку, она решила найти Куану – не сомневалась, что искать стоит за пределами дома, на природе. Проходя мимо гостиной, заметила, что комната не пустует: у камина стояли Маргарет и Уильям.

– Размышляя о том, сколько бед принесла наша поездка в Лос-Анджелес, я… – Оллгуд запнулся, подбирая слова. – Я пришёл к одному важному выводу.

– Горя мы повидали много, и всё-таки мне не хочется опускать руки, – негромко призналась Маргарет. – Если жить без надежды на лучшее, то в чём смысл?

– Вероятно, вы предполагаете, что мой вывод пессимистичен, однако это не соответствует действительности. – Преодолев робость, Уильям коснулся её запястья. – Он заключается в том, что терять время, когда каждый день рискует стать последним, непростительно. В связи с этим я позволю себе спросить вас о том, о чём не решился бы заговорить ещё неделями, если не месяцами…

Джейн улыбнулась, подметив, что щёки Маргарет раскраснелись, и едва ли дело было в жаре, исходившем от камина. «Наконец-то мистер Оллгуд набрался смелости сделать шаг ей навстречу!» – искренне обрадовалась Джейн. Не желая выдавать своё присутствие и нарушать важный момент, она прибавила шаг и вскоре выскользнула за порог.

На улице уже сгустились сумерки, бархатной пеленой накрыв дом. Джейн сошла по ступеням крыльца, выбрав тропинку, ведущую в сад. Тёмные аллеи, проложенные между плодовыми деревьями и цветущими кустарниками, так и манили пройтись. В тусклом сиянии фонарей их очертания казались загадочными и влекущими. Вдохнув густой сладкий аромат подкрадывающейся ночи, Джейн углубилась в сад, оставив дом позади. Её вела интуиция, гласящая, что Куану она встретит в уединении, под открытым небом.

Вокруг стояла такая тишина, что Джейн без усилий различила чужое дыхание, хотя рассмотреть индейца в темноте не получалось. Сколько она ни озиралась, Куана оставался невидимым. Наконец, от одного из деревьев отделился знакомый силуэт. Она могла бы поклясться, что секунду назад здесь никого не было.

– Ты… Ты как будто вышел прямо из дерева! – поразилась Джейн.

– Чему же тут удивляться? – спросил он. – Во время некоторых ритуалов шаманы могут полностью сливаться с некоторыми природными сущностями.

Чуть улыбнувшись, Джейн виновато развела руками.

– Значит, я опять прервала очередной обряд? Прости.

– Это уже традиция, – с тёплой усмешкой сказал Куана.

Шагнув ближе, она коснулась ладонью шершавой коры – яркий цитрусовый аромат наполнил лёгкие.

– И зачем тебе понадобилось сливаться с апельсиновым деревом?

Неожиданно он помрачнел.

– Это касается только меня.

Настаивать Джейн не собиралась, но и беспокойство унять не сумела.

– Я могу чем-то помочь?

– В этом деле между человеком и духами не существует посредников, так что нет. – Куана на миг прикрыл глаза, затем вновь распахнул их, устремляя задумчивый взгляд вдаль. – Не все подводные камни суждено миновать.

Почувствовав, что эти слова встревожили Джейн, он успокаивающе улыбнулся.

– Не печалься заранее, таабе. Я верю, что милость духов нас не оставит.

– Не знаю, – вздохнула она. – После всего, что с нами случилось в Лос-Анджелесе…

Джейн умолкла, не завершив фразу. И без обсуждений было ясно, что Куане не менее горько, чем ей, вспоминать о жестокости жителей, обмане губернатора и действиях Абернети. Когда-то Куана предупреждал её, что бледнолицая девушка, связавшая свой путь с индейцем, рискует получить не только порицание в обществе. Теперь Джейн убедилась на собственном опыте, что он имел в виду. Хотя она твёрдо верила, что осуждения заслуживают такие люди, как Абернети, а не те, кто подвергается гонениям за любовь, легче от этого не становилось.

– Я виноват, – вдруг глухо сказал Куана. – Я виноват перед тобой.

– За что?! – она недоверчиво вскинула подбородок.

– На приёме у губернатора я ощутил присутствие тёмной силы и покинул зал, чтобы обратиться к духам за помощью. Вернулся запоздало и увидел, как ты танцуешь с тем бледнолицым. Ты улыбалась, но я понял, что он заставил тебя силой. Я бы вырезал ему сердце сразу, только в тот же миг в дом ворвались бандиты…

– Здесь нет твоей вины. – Джейн покачала головой. – Ты не в ответе за низкую натуру других людей. Ты хотел защитить нас всех.

«А том, что тёмная сила преследует нас, виновата скорее я, – подумала она, до боли закусив губу. – Я дала Уолтеру повод. Теперь ему ещё веселее наблюдать за моими метаниями и страхами». Видя, что Куану не убедили её слова, Джейн повторила просьбу почти с отчаянием:

– Умоляю, скажи, чем я могу тебе помочь!

Она не смела выпытывать правду о том, что его гложет, поскольку сама скрывала свою горькую тайну, но всё же мучилась от невозможности поддержать возлюбленного. Всхлипнув, Джейн прильнула к нему, и он заключил её в объятия. «Вот бы провести так всю ночь, не думая о моей страшной ошибке, – подумала она. – В этом тихом уголке, где только мы двое».

За листвой не было видно ни дома, ни конюшни, ни дороги. Высокая трава, цветущие кустарники, полукруглые кроны плодовых деревьев – весь сад прятал Джейн и Куану от остального мира, создавал преграду между ними и всем тем, что помешало бы им насладиться друг другом. Мягкая тишина, сотканная из шелеста листьев и стрёкота цикад, укрыла пологом. В хаосе последних дней, или недель, или даже месяцев девушке отчаянно не хватало моментов, разделённых исключительно на двоих. Сейчас она постепенно успокаивалась в кольце сильных рук. «Если я рядом с ним, всё так правильно. А когда вокруг природа – особенно». Сделав глубокий вдох, она почувствовала, как закружилась голова, ощутила слабость в ногах и прижалась к Куане сильнее. Джейн упустила момент, когда объятия стали другими. Прежде – дающими опору и поддержку. Теперь… Теперь в руках индейца ей стало слишком жарко. Сердце сбилось с ритма, ускоряя ход. Кровь прилила к щекам. Возможно, виной всему был аромат апельсинов, дурманящий разум, или то, как пахла кожа Куаны, впитавшая за день солнечное тепло, или отдалённое перешёптывание ветра, в котором Джейн слышался влекущий зов.